II. Ванная
12 февраля 2021 г., 20:42
Себастьян лежал на постели и призывно стонал под тяжестью тела Клода. Он цеплялся за плечи, оставляя красные следы, похожие на густые лесные тропы, заросшие папоротником. Непроходимый чёрный лес, чья темнота способна привести в ужас каждого, а дьявольщина и бесовщина — верные спутники тьмы и раздора.
Клод бродил по лесу с фонарём, распутывая густые ветви любовных интрижек Себастьяна. Брал в руку листья с почвой и вдыхал земельный аромат, чтобы пойти прямо по следу, как охотник обычно преследует свою добычу.
Себастьян — жертва. Не обстоятельств. Жертва богу наслаждений. Всякий раз, овладевая мужчиной, Клод приносил в жертву и себя, и им было хорошо вдвоём. Конечно, Михаэлис, быть может, упомянет о каком-нибудь невинном флирте — и Клод разразится словно гавайский вулкан, который доселе тысячелетиями спал.
Мой.
Это твердит Клод, когда кончает в Себастьяна и обмякает в его объятиях. Они неровно дышат, слегка потные, но счастливые. Плечи и шея Михаэлиса усеяны рассыпавшимися, словно веснушки, засосами и следами от укусов. Что может быть лучше неги после страстной ночи? Пожалуй, Себастьян мог бы сказать, что иногда по накурке тоже испытывает эйфорию, но не стал. Зачем портить впечатление?
Все душевные раны заживляют вкусные поцелуи. Один из них, когда Себастьян требует очередного раунда. Клод лишь хмыкает, довольный аппетитом своего мальчика, и они скрываются под одеялом, наслаждаясь друг другом.
Себастьян демонстрирует паучьи сети кружевных чулок, хотя по природе своей он принадлежит к птицам — огромным и хищным воронам, кружащим над погостом. Клод был скромным и жадным арахнидом, очарованным сплетениями чёрных нитей. Когда Себастьян щёлкает подвязками-резинками, это особенно заводит.
В особый момент Михаэлис прижимается спиной к деревянному изголовью кровати и ногой упирается Клоду в грудь. Демон хмыкает и кладет её на плечо, чтобы вновь тесно прижаться к мужчине и овладеть им. Доносится чувственный стон, Себастьян задирает голову, и Клод с удовольствием впивается в шею горячим поцелуем, а потом кусает. И снова целует.
Сочится смазка, и движения сопровождаются тихим хлюпаньем, в воздухе царит атмосфера пламенного и чувственного секса. Время пролетает незаметно, и вот уже — рассвет. Правда, определить это можно лишь по часам. Чтобы платить за квартиру, Клод устроился работать в суши-шоп. Он явно опаздывал на работу, но сил встать у него не было. Себастьян же продавал резиновые хуи всем желающим, когда не выбирался к людям, чтобы подпитаться вкусненькой душой.
Словом, они решили устроить себе выходной.
В ванную комнату тоже пошли вместе. Там Клод зачесал ладонью волосы Себастьяна назад и обнаружил, какой же он всё-таки ещё зелёный. Крепкое молодое тело, покрытое его «автографами», что могло быть лучше? Разве что наблюдать, как этот лукавый бес соблазнительно движет мочалкой по коже, медленно и со вкусом, огибая каждый сантиметр тела.
— Если бы не эта ночь, я бы взял тебя прямо здесь, — заметил Фаустус, откинувшись и расслабившись.
— Если бы не эта ночь, я бы отдался тебе прямо здесь, — передразнил его Себастьян, сделал пальцами кольцо и выдул мыльный пузырь.
Клод улыбнулся и лопнул его.
— Серьёзно. Больше в тот клуб ни ногой.
— О-о-о, — Себастьян закатил глаза, — а куда мне ходить? Батюшка, все церкви там остались!
— Я не говорю церковь…
— И паранджу я не надену, слишком много чести. Демоны порочны по природе своей, так почему я должен от этого отказываться?
— Затем, что ты мой.
Михаэлис продемонстрировал неокольцованный палец.
— Ты серьёзно? Брак?
— А как иначе мне понять, что я твой?
— Этого мало? — Клод кивнул на следы от страстной ночи.
— Это каждый дурак оставить может, — отмахнулся Михаэлис, скорее, больше прикалываясь над Клодом, потому что такой серьёзный шкаф явно был с синдромом отличника.
— А так каждый дурак может? — Фаустус приподнялся и грубо притянул демона к себе, после чего страстно поцеловал, прижав к себе.
— Вполне, — ухмыльнулся бывший дворецкий. — Но мне нравится, продолжай.
Сука.
Разве можно быть очаровательнее?
