заказ

Холодного лезвия остро режущего орудия было достаточно для упокоения юной особы. Мэри. Проникая в живот, оно вышло с горячей жидкостью рубинового оттенка. Глаза Гая тут же наполнились горечью, а на щеках плавно текли быстрым ручьем слезы. Он виноват. Он сам крошил всё в миллиарды кусочков льдинок, образовавшиеся на теперь бедном страдающем им сердце. Всхлипы спешащего Гуда, льющая вода с потной мины Гуда, Гай в шутку называл это бредом сивой кобылы. Но Гаю больно. Решая за них, выбрал такой исход. Ему страшно, ему, Гаю, реально плохо. Мэри, его тихая Мэри, у него в руках. Молча гибла. А ведь где то во сне, глубоком и пронзающем, он гладил ее волосы, звучало сладкое пение. А она с жалостью и кивала на слова. Отрицательно мощно качнул головой. Гай отвык от ярких огоньков очей Мэри. Ясно лишь, как Гуда охватывает пламя мести, как Гуд яро высказывает ему в затылок ругань, с шоком слышит не уважительную к нему наглость со стороны этих мерзавцев, компании Гуда. С шипением бросает медный длинный кинжал в бордовых каплях, постепенно в лужицу скатывающих. Вдумчиво прикинул, как высокомерный жулик Гуд прячется за маской хамского утешения. И ежу понятно. Внезапно пробудила в грустной нотке о Мэри и его совесть. Покосился на рыдающего Гуда. Мэри медленно открыла сцепившиеся к мокрым от влаги дождевого ливня устам Гая ресницы. Но затем полетела к планетам, к пути иной звезды, как уточнил в своих млечных мечтаниях Гай. Ему стыдно. Натура Гисборна такова. Настоя завалялась в дали, в дорожной сумке. Пить. Сушила глотка, сложно, Гуду тоже стаканчик. Для храбрости. Пред дуэлью. Гай, пихая в бок, поволок. В дряхлую вонючую таверну. Купить кружку очень "злого" эля на посошок.