Записки Адепта

Дважды. Это второй случай, когда за всю свою продолжительную жизнь Барбатос вновь почувствовал, что значит фраза «время застыло». Первый связан с его Днём... Рождения? Да, наверное, именно так. Днём, когда погиб его лучший друг, а из крохотного элементаля появился Архонт Ветров. Мальчишка... он был преисполнен внутренним светом, а все его песни вселяли каждой строчкой, каждой нотой вселяли надежду. Он не обладал сверхспособностями и не выглядел, как могучий воин. Он едва удерживал поводок собаки, с которой они гуляли вместе со своим маленьким другом, чего уж говорить о чём-то большем. И вот этот мальчишка поднял восстание. Захотел свободы для себя и остальных настолько, что не побоялся встретить вместе с ней и смерть. Элементаль был с ним всё это время, хоть и знал, что мало чем мог помочь — так, пропищать о том, что кто-то на него собирается напасть, но не больше. Бард успевал уворачиваться от мечей, атакующих его, и был благодарен ветерку всем сердцем за помощь, за то, что был его глазами в поднявшейся буре, где едва было что-либо видно. Эта война за свободу унесла много человеческих жизней, но победа выбрала сторону сильных душой. В тот день Мондштадт впервые увидел небо, среди которых мелькали большие и маленькие птицы. Мальчишка лежал на траве и улыбался. Элементаль всегда радовался, когда видел его улыбку, и сам как можно чаще старался её вызывать, но в тот день... он знал, что эта улыбка другая. Так улыбаются те, кто встретил, осуществил свою мечту. Мальчишка этот, герой Мондштадта, который не успел прославиться на весь мир, как самый талантливый бард, провёл пальцем по лбу элементаля слева-направо и осторожно щёлкнул, пытаясь таким образом сказать, что всё хорошо. В его груди торчали две стрелы, но сколько бы ветерок ни пытался вытащить их, спасти своего друга у него не получалось. Его большие голубые глаза смотрели на элементаль так, словно старались успокоить. Он знал, что умирает, но не хотел, чтобы его друг грустил. В конце концов, иногда есть те, ради кого действительно стоит пожертвовать жизнью. И в такие моменты вовсе не нужно быть грустным. Звуки окружающей природы стали столь тихими и молчаливыми, что ничего, кроме пустого молчания, его больше не окружало. Ни пение птиц, ни шум озера, даже солнце, окрашенное в вечерние оттенки, потеряло своё значение и красоту. Перед глазами он видел лишь лицо Адепта, столь полюбившееся за время их путешествий. Улыбка, что замерла на его лице... до боли в груди казалась Венти знакомой. Он вспомнил те события, к которым всегда боялся возвращаться, потому что моментально испытывал чувство тоски. Вины... нет, вины не было. В конце концов, что мог сделать элементаль? Или что мог сделать самый слабый из всех Архонт? Словно полученная им новая жизнь ничего на самом деле не изменила, и Венти как был должен терять самых близких, так и остался. Иронично и грустно. — Всё будет в порядке... Венти уже ругал Сяо несколько раз за попытки обмануть его, но этот упёртый Адепт так и не услышал его просьбы. Если бы всё было в порядке, то он не лежал в его руках, прижатый крепко к груди, словно это могло что-то исправить. Если бы всё было в порядке, он бы признался в своих чувствах, не истекая кровью на берегу озера. Защитник Якса... Ты говорил, что считаешь себя всего лишь оружием. Кем бы ты считал себя сейчас, пожертвовав собой ради меня и всего мира? Весь этот пройденный путь... Он так и не понял, почему Сяо потянуло в Мондштадт. Почему он пришёл на Мыс Веры именно к нему? Что имел в виду Моракс? Что Венти должен был понять сам? То, что не способен защитить и спасти того, кто ему по-настоящему дорог? Об этом Венти хотели напомнить? И что делать дальше? Мир, казалось, потерял смысл, да всё потеряло смысл, чего уж таить. Он забыл, что быть человеком, способным на чувства и эмоции — настолько сложно. Забыл, что боль может быть такой невыносимой, что едва останутся силы на дыхание. Вся его жизненная энергия... Венти оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как вода размывает кровь, утаскивая её на глубину за собой. Он уже сдался и не мог ничего сделать. — Кто бы что ни говорил, но твои песни удивительны. Может быть, сочинишь что-нибудь про наше путешествие? Он сочинит... Он сочинит множество песен про это путешествие, но вряд ли когда-либо сможет их сыграть. Воспоминания истерзают его душу, сейчас Венти даже не уверен, что сможет и захочет когда-либо ещё прикоснуться к лире. Когда Сяо был жив и оставил на губах Венти свою улыбку, ему вновь показалось, что это ещё не конец. Бард спел, утирая с щёк слёзы, песню, посвящённую Сяо. Он вспомнил, как они вместе сидели в убежище на Драконьем Хребте, как смеялись с танцующей Кли и прятали вещи Альбедо, которые случайно ломали в порыве веселья. Драконий Хребет... Венти теперь знал, в какой именно момент он понял, что чувствует к Адепту. Когда они вместе, когда их голоса переплетаются и превращаются в мелодию — всё становится нипочём. И в этой мелодии зарождаются настоящие чувства. Сейчас ему не нужна была ни лира, ни флейта — он пел от сердца, пока оно ещё билось. Было холодно. Этот холод сковал и не позволял шевелиться, впрочем, Венти к этому даже не стремился. Он уже не чувствовал, как по щекам бегут слёзы, а глаза были закрыты для того, чтобы не потерять образ, что нарисовали воспоминания, ведь, открыв их, он увидит совсем не то, что ему хотелось бы. Слева-направо... Этот жест всегда был для того мальчишки особенным, он делал его только для своего друга, когда тот начинал грустить. Венти не сразу осознал, что вновь ощутил это касание, но не придал этому значение, подумав, что ветер пытается его утешить. Открыть глаза всё ещё было страшно. Спустя мгновение Венти почувствовал лёгкий щелчок по лбу, и по инерции он открылся, чтобы посмотреть. — Только искусственное дыхание не делай... — прозвучало хриплым голосом. Мокрые от воды руки почувствовали, как по тыльной стороне ладони побежало босыми мурашками тепло, заставляя вздрогнуть. Венти уже не надеялся вновь заглянуть в янтарные глаза Адепта, не верил, что это ещё возможно. Или это сон? Он так и не открыл своих глаз? Бард рассматривал его лицо пристально и не моргая, потому что боялся, что Сяо тут же исчезнет, если он хоть на секунду сомкнёт их. Движение слева-направо, лёгкий щелчок... Адепт убрал пальцы от лба Венти и потянулся к его ладони, чтобы накрыть своей. Его улыбка... осталась прежней. Дурак, всё ещё не верит... Венти осмелился сместить взгляд на рану и обнаружил, что она начала постепенно затягиваться. Сяо скривил лицо от не самого приятного процесса, но эта боль ничто по сравнению с тем, что он чувствовал многие года до этого. — Не делай такое лицо, словно призрака увидел, — с чуть кислой улыбкой простонал Сяо, поудобней устраиваясь в руках Архонта. Он прижался щекой к его прохладной ладони и устало прикрыл глаза, как будто только-только проснулся. Адепт, в общем-то, и сам не понимал, почему он жив. Эта рана не оставляла никаких шансов на подобную роскошь, а его тёмная сторона, Демон, однозначно был уничтожен. По правилам, он не может существовать без этой своей второй стороны. — Не последняя возможность, не беспокойся, — попытался отшутиться Защитник Якса, из-за чего поймал неласковый взгляд Архонта. Эмоции продолжали бурлить в нём, перемешиваясь с чем только можно! Адепт усмехнулся и, вздёрнув бровь, поинтересовался: — Ты хочешь опять ругаться? — Очень… — Тогда ты не оставляешь мне выбора. Сяо вновь вцепился в воротник Венти, но в этот раз хватка была более сильной и требовательной, и заставил наклониться для ещё одного поцелуя. На своих губах Сяо наконец почувствовал улыбку, на своих щеках он почувствовал капли слёз, на этот раз вызванными ничем иным как радостью. Несмотря на зажившую волшебным образом рану, Сяо оставался всё ещё очень слабым, поэтому Венти помог ему подняться и придерживать его за плечо, двигаясь в сторону берега. Сейчас не задавались никакие вопросы, и Бард всё ещё не был уверен, что это действительно та реальность, в которой он был несколько минут назад. Но он чувствовал вес Сяо на своём плече и чувствовал, как болит всё тело от минувшего сражения, а значит, это не иллюзия и не обман. Стоило им добраться до берега, как навстречу им тут же вышел Моракс, сверкающий в опускающемся вечере глазами цветом кор-ляписа. У людей таких глаз не встретишь, поэтому, находясь на территории Ли Юэ, Господин Чжун Ли прятал свой огонёк, чтобы не вызывать подозрений у жителей. Для многих его лицо оставалось бы каменным, но для Сяо и Венти он показал улыбку. Они остановились напротив Моракса в паре метров, и Венти мазнул по нему быстрым взглядом снизу-вверх. Он выглядел так, словно в курсе о событиях, произошедших здесь, а значит, не стоит удивляться, узнав, что он находился где-то поблизости всё это время и просто не вмешивался в бой. Это, несомненно, злило, и в любой другой ситуации Барбатос подсобрал бы сил, чтобы запустить в этого чёртового Гео Архонта ураган. Его спасало лишь то, что Сяо по-прежнему необходимо было придерживать, потому что он продолжал выглядеть очень слабым и уставшим. — Так и не дошло? — чуть приподняв бровь, словно дразня, деловито поинтересовался Чжун Ли, сложив на груди руки. Может, пристроить Сяо к этому дереву и попросить подождать немного, потому что нужно надрать одной сволочи его каменную задницу… — Пошёл ты, — прошипел Анемо Архонт, сверкнув глазами. Даже его косички замерцали бирюзой, а руки только крепче вцепились в Адепта, точно показывая, кому он отныне принадлежал. И он его не отпустит больше. — Я понимаю твой гнев, но тебе нужно меня выслушать, чтобы всё понять, — вмиг стал серьёзным Чжун Ли. Он мазнул быстрым взглядом по Сяо, убедившись, что с ним всё в порядке, и вновь перевёл его на Венти. Моракс в действительности за всем наблюдал и испытывал дискомфорт за своё бездействие, но верил, что, выслушав его, они оба поймут, почему правильным решением было стоять в стороне и не вмешиваться. — Демон хотел избавиться от тебя, потому что тьма попросту не могла подобраться к Сяо, пока ты был рядом... И он углубился в историю. В ней он напомнил о предназначении Защитников Якса и то, какая роль выпадала на каждого из них. Сдерживание тьмы, мост… Это не обычная способность, которой можно было наделить любое могущественное существо. Необходима огромная воля, чтобы не примкнуть к тьме, сталкиваясь с ней постоянно. Как показало время, выполнить такую задачу смогли не все среди Защитников Якса, а когда Охотник на Демонов, тот, чья воля была поистине удивительна, остался последним, — Моракс сомневался, что он справится в одиночку, несмотря на свою поразительную силу. Он знал, что не сможет остановить Сяо, если тот примкнёт к тьме, потому что для Моракса этот Адепт стал не просто товарищем по оружию, а частью семьи, которой Властелин Камня лишился уже очень давно. Но они вместе понесли множество трагедий и потерь, а это создавало прочные узы, которые разрушали любой контракт. Пусть он никогда не говорил об этом и не показывал, но те, кто знакомы с истинной натурой Моракса, знали, что каменное сердце — всё ещё сердце. В конце концов, раз его величают Богом Контрактов, то не волен ли он периодически вносить некоторые правки? Что до Венти и его прямого участия… Моракс рассмеялся на этой части, вызвав у своих слушателей недоумённые лица. И объяснил, что среди Семерых Анемо Архонт всегда считался самым слабым и хилым Богом, не способным серьёзно относиться ко многим вещам. Он вечно дурачился и задирал остальных, пел песни в не самые удачные моменты и на собраниях любил распивать вино вместо того, чтобы внимательно слушать. Вечно пропагандировал свободу и боролся не за мир, а за свободу, в каком бы виде она ни представлялась. Он не мог заморозить целый остров, как за щелчок мог себе позволить Крио Архонт, не мог из целой горы вырезать дракона, дав ему жизнь, или отсечь половину острова мечом, искрящимся молнией. Но Моракс всегда смотрел чуть глубже, чем остальные, и понятие «могущество» умел растрактовать с разных сторон. В Барбатосе он видел силу, какой не было ни у кого из остальных Архонтов, и эта сила — внутренний неугасимый свет, что никакая тьма не способна затмить, даже когда все Демоны мира выберутся наружу. Стоило напомнить, что маленький элементаль, которым был раньше Венти, стал Богом Ветров, родившись из надежды в борьбе за свободу. — Так уж вышло, что роль того, кто стоит между светом и тьмой, выпала не только на Защитников Якса, но и на тебя, мой друг. И у вас были разные методы, но общая цель. Извини, что не сказал об этом сразу. — Моракс выдержал небольшую паузу, чтобы дать им освоить полученную информацию, из которой они смогут склеить весь пазл. Получается, дело никогда не было в лире, о потере которой Венти так жалел в момент смерти Сяо, и не погиб он потому, что Венти... — Всё верно, — подтвердил его мысль Моракс. — Ты вытеснил тьму из него, заменив на свет, потому что был с ним рядом и просто захотел этого. Получается, и в тот вечер много-много лет назад, о котором напоминал Моракс, Венти спас его, просто оказавшись рядом? Судьба с самого начала намекала, что им суждено быть вместе? — Вот, почему Сяо потянуло в Мондштадт, когда он вновь почувствовал себя уязвимым. И вот, почему я не вмешивался. Я не обладаю такой силой, как у тебя, — прикрыв глаза, просто сказал Чжун Ли, губы которого растянулись в едва заметной улыбке. — Это не отменяет того факта, что я всё ещё хочу врезать тебе, — признался Венти с самым невинным, задумчивым лицом. Надо же, сколько прошло времени, чтобы узнать ответы на все вопросы, но… оно того стоило. Однозначно стоило. — Ты ведь мог просто сразу сказать обо всём! — Мои ответы ничего бы тебе не дали, да и было бы правильней, чтобы ты сам их отыскал. Я хотел, чтобы ты нашёл в себе эту силу и вспомнил об её истоках. — Сейчас эта сила прилетит тебе коленом между н... — Это компенсирует моё молчание? — рассмеявшись, Чжун Ли не дал Венти договорить и развёл руками в стороны. Между ними появилась лира, принадлежащая Барду, которую Демон выбросил в озеро. Венти облегчённо выдохнул и покачал головой. — Хе-хе, твоя недопитая мной коллекция вина справилась бы с этим лучше, но и так неплохо. Моракс подошёл к ним, потрепал обоих по макушке и, будто обнимая, сложил руки на их плечах, бормоча что-то про красивый закат, который выливался в отражении озера. Вам не скажут, куда они отправились втроём: просто гулять по засыпающему Ли Юэ или же праздновать победу в гавань либо в любую другую ближайшую таверну, потому что это не имело значения. Всё, что сейчас важно, это огонёк света, нашедшийся даже в той душе, чья оказалась во власти тьмы. Сяо по-прежнему будет соблюдать контракт и помогать миру становиться чище, потому что понимал, что это его прямая обязанность, как Защитника Якса. Теперь он рассмотрел улыбки своих товарищей, которые погибли, сражаясь за этот мир, и не хотел подводить их больше. К тому же... раз с ним теперь Венти, то тьма должна несколько раз подумать, прежде чем пытаться навредить им вновь. — Я не успел кое-что тебе вручить. За твою помощь. — Он чуть дрожащей рукой потянулся к карманам. Было заметно, как каждое движение давалось ему с большим трудом. — Я никогда не любил путешествовать, но это приключение я запомню навсегда. Надеюсь, и ты тоже? — Адепт протянул аккуратно сложенную бумажку. Очередная записка? — Ты упоминал, что хотел нечто подобное. — Помолчи. Ах да, что там было? Венти достал из кармана сложенную бумажку, которую не было времени посмотреть, и, чуть отвернувшись от любознательного Чжун Ли, который всё равно был занят болтовнёй, развернул подарок. Внутри он встретил аккуратный, небольшой рисунок, где были изображены он, поющий с лирой в руках, и Сяо, играющий на флейте. Забавно, что на рисунке Адепт был без плаща, а на лице улыбка — будто самим собой. На обратной стороне рисунка аккуратным почерком было написано: «Я слышал, ты хотел такую же? Истории Кристофера, которые он сохранил на рисунках, тебя вдохновляли. Вот. Я встретил одного художника, пока патрулировал территорию, и попросил его нарисовать нас. Он сказал, что без плаща лучше, надеюсь, это действительно так. Может, ты найдёшь местечко… Венти, для меня свобода всегда оставалась непостижимой мечтой, но... просто знай, что с тобой всё становится возможным. Спасибо».