Проклятые слёзы

Глубокая и такая тёмная ночь всегда укрывала игры их под своим толстым одеялом. Никому не удастся увидеть лишнего, только распробовать на вкус искристую пыль, что остаётся в самом конце, после их волшебства. Это место всегда служило убежищем для странных и даже страшных существ. Можно сказать, что они считали эти земли своим домом и было совсем не важно, в каком месте их на самом деле породила жизнь. Они тянулись сюда, следуя за маленькими, тонкими голубыми ниточками. Врач сидел на своём привычном месте и внимательно читал очередную книгу, перелистывая страницы такие старые и хрупкие. Хрупким здесь были не только листы. На его лице играл свет настольной лампы и за всем этим, чарующим зрелищем, наблюдала раздраженная девушка. Она раскинулась на диване и следила за тем как бегали карие глаза мужчины по строкам, по страницам. А иногда взгляд падал на часы, что укромно пристроились за спиной блондина. — Уже два ночи, — бубнит недовольно она, но получает нулевую реакцию. — К твоему сведению, если ты не заметил, я сижу здесь с семи вечера, — она акцентирует внимание на последней фразе и немного дует щёки. Вот же ж паршивец! Он вынуждает её злиться. Специально же зовёт, а потом испытывает терпение, читая часы напролёт перед ней. — Ну тебе всё равно нечем заняться, так что можешь постареть на меня. Я слышал, что мужчин, страстно увлечённых своим делом, считают очень привлекательными. — улыбочка и самомнение настоящего нарцисса. Если плохо знать, то можно было влюбиться в эту всезнайку, но светловолосая слишком хорошо изучила его, чтобы закрыть глаза на явную мерзость. — Эти слова точно не о тебе, — она скривилась. — Думаю, на этом свете найдётся зрелище поприятнее твоей морды, опущенной в пыльные талмуды. – веки накрыли чёрные радужки, а в голове стали проноситься воспоминания о чём-то красивом и хорошем, что она могла бы увидеть за свою жалкую жизнь. Ничего хорошего и светлого, а уж о красоте речи не могло идти. Но внезапно в голове всплыло лицо молодого человека, который сейчас мирно спит на втором этаже, в мягкой кроватке. От неожиданной мысли Чеён распахнула глаза и судорожно вдохнула. Она захлопала ресницами, пытаясь согнать этот образ с глаз своих, будто соринку, что попала под веко и очень мешала. — Кстати, о нашем трусливом пёсике, — незамысловато начал Чимин. Он последнюю неделю так называл младшего брата, что ходил весь бледный после того подвала. Это прозвище вызывала злость не только у его обладателя, но и у девушки. Ей тоже приходилось это слушать. — Ты же смогла подобрать ему что-то попроще для первого раза? Новое поручение поступило в тот же день, когда они вернулись. Чеён сразу нашла нужную цель. Только вот сомнение жрут последние дни, поэтому так оттягивала этот разговор. Ей жаль Чона, которого так безжалостно толкнул собственный брат в этот ад на земле. — Неважно на сколько будет слабее существо, но он всё равно не справится. Ты слишком высокого мнения о своём братике. — Она потягивается и встаёт на ноги, возвышаясь над Паком. — А кто-то мне рассказывал, что он чуть ли не машина для убийств. На самом деле, обычный маленький мальчик, что заигрался в солдатика. — брови сошлись на переносице и на расстоянии можно было почувствовать всю эту ярость. — Хах, ты его не знаешь. — небрежно кинутый смешок. — Значит маленький мальчик, да? Вот каким ты его видишь? — парень, наконец-то, поднял на неё глаза и в ту же секунду тело пронзил холодный ужас. Она ненавидела этот взгляд, он презирал и насмехался над ней. Напоминал, что её слова, её действия и она сама ничего не значат — Завтра этот солдатик по приказу безжалостно выстрелит тебе в душу и ты сдохнешь, корчась в муках. Понимаешь о чём я сейчас? Повторять не надо было. Вроде бы обычные слова, но сколько скрытой красноречивости в них заметила Чеён, что заставило собраться вязкий ком поперек горла. Она с трудом проглотила его и натянула жалкое подобие улыбки. Невероятное мастерство, одними словами поставить человека на место. Нет, не так. Мокнуть его мнение и его самого в грязь, а сверху наступить ногой. Больше эту тему она не тронет. Не будет выгораживать брюнета, как бы жаль его не было. Если на кону их жизни, то пусть дохнет он, а не она. Сжимает губы, чтобы не сболтнуть лишнего и опускает потускневшие глаза. Она со временем забывается кто такая, а в такие моменты вспоминает и всё что остаётся — тихо кивать на его слова. — Раз всё так хорошо сложилось, то буди нашего пёсика и учи охотиться, — ехидно усмехнулся мужчина, смотря как уподобляясь кривой, стискиватся девичьи губочки. — Прямо сейчас? — неохотно поинтересовалась Чеён, вжимая голову в плечи и искоса смотря на довольное лицо Пака. — Да, прямо сейчас. *** Чонгук недовольно сморщил нос, вспоминая как его нагло разбудили. Снова эта девчонка. Разве можно спящих людей посреди ночи с кровати поднимать и гнать собираться? Зачем именно, долго думать не пришло. Как только ему приказали взять пистолеты всё стало сразу на свои места. Чеён, наверное, опять его отведёт и покажет ещё одну жуть, от которой отходить потом несколько дней. Одна мысль заставила вздрогнуть и даже холод осенней ночи не пробирал так до костей, как это делал взгляд блондинки. Она непонимающе пялилась на съёженного парня и кривила лицо, подражая ему. Забавная со стороны получилась картина, но её участников она никак не веселила. — Что-то не так? — глуповато сквозь тарахтящие зубы интересуется Чон. — Давай договоримся и это будет последний день, когда я вынуждена обеспечивать сухость твоих штанов, — обидный подкол был засчитан на что Чон даже улыбнулся. — А если серьезно, то возьми себя в руки и выполняй приказы. Не дитя же малое. Это немного расстраивало, но в слова про приказы Чонгук предпочитал до конца не верить, пока не убедится сам. Даже после увиденного, всё продолжало казаться сном, поэтому доверять на все сто смысла нет, пока не увидит своими глазами и не поговорит с такими же, как он сам. Они неспешно шли по дороге, что тянулась за дома и плавно растворялась в голых кронах деревьев. Чеён сказала, что до нужного им места совсем недалеко и нужды в машине нет, только людей разбудят. За многие годы они отвыкли слышать «человеческий» шум по ночам. Две пары ног рассекали туман, что такой мягкой слоеной пеленой ложился на землю. Чон пытался отвлечься на окружение и не гадать, что будет дальше, но и это перестало получаться, когда уютные домики закончились, а вместо них подступали заросли со всех сторон. Дорога хорошо знакома, но молодой человек весь был в напряжении, пока Чеён спокойно шла, выстукивая каблуками и нарушая тишину. Путь они точно держали в старый парк, что находился вдали от домов. Непослушная ребятня всегда приходила сюда гулять. Когда-то, много лет назад это место считалось центром восточной стороны острова. Но даже в мирное время люди туда редко захаживали и сторонились, говоря, что там орудует нечистая сила. Заброшенное место — самое то для неугомонных подростков, что неустанно ищут приключений на свои пятые точки. — Обязательно целься именно в душу, когда будешь стрелять, — внезапно заговорила светловолосая, привлекая к себе внимание и тем самым пугая молодого человека, у которого и так поджилки потряхивает. Она указала на солнечное сплетение и глянула на него. — Они не чувствуют боли и от пули им ущерба чуть больше, чем от обыкновенного пореза, поэтому постарайся не промазать и попасть с первого раза. Ни в голову, ни в сердце, а именно в душу и именно такими пистолетами. Никак иначе ведьму не убьешь. — Перестань, кровь стынет, — толкнул её в плечо и задергался, как вша на гребешке. — Не кажется тебе, что это точно уже чья-то выдумка? Бред. Не чувствуют боли. — иронично рассуждал, а сам в голове переваривал её слова. — Ведьмы не чувствуют — она немного сощурилась и с разочарованием посмотрела на парня. Он принимает всё за шутку. Как бы с этим дураком чего не случилось. — Боль чужда для них и испытывают её не каждый. Колдуны могут почувствовать боль агонии перед смертью и когда отдают свою душу, а ведьма ко всему этому испытывает страшные муки, порождая на свет новую жизнь. –Гук совсем притих. — Я говорю это, чтобы ты имел хоть какое-то понимание о них и знал, как бороться, а не сломя голову бросался. Просто пойми, что ты запросто можешь умереть. Стало совсем не смешно. Если пару минут назад Чон пытался хоть как-то разрядить обстановку глупыми шутками, вопросами и даже где-то с долей пререканий. Сейчас же он просто слушал Чеён и слова не смел пикнуть, особенно, когда она говорила это с таким печальным лицом. Та и с каких пор ей стало волнительно за него? Парня расплавила сама мысль, что о нём кто-то думает. — Я знаю больше тебя и охочусь дольше, — голос её стал немного мягче, спокойней, от чего и Чонгук вздохнул с неким облегчением. — Так или и иначе, стоит тебе один раз нажать на курок, как и ты начнешь охоту, может станешь даже лучше меня — она улыбается, подбадривая брюнета, но тут же лицо её теряет прежнею эмоцию. Рука тянется к левому бедру и из-под чёрного плаща девушка достает свой небольшой ножик, осторожно оглядывается по сторонам и незаметно для своего спутника замедляет шаг. Она проходит пару метров, а затем резко оборачивается, встречаясь лицом к лицу со странным парнем. — Как грустно слышать эти слова от тебя, — наигранно говорит, театрально строя печальное лицо. Чеён не задумываясь отскакивает от него и моментально стопорится, когда перед ней так же быстро возникает спина брюнета. Чонгук стоит между ними, закрывая собой испуганную девушку и в руках сжимает два пистолета. Он немедля бросился обратно, вытаскивая из кобуры оружие. Это было слишком импульсивно и на порыве, что он даже не успел осознать собственных действий. Пришёл в себя, когда столкнулся глазами с тёмными радужками пугающими. — Что это, блядь, такое? — на удивление, он был очень спокоен, в голосе его и нотки страха не прозвучало. Парень был на взводе. Адреналин хлынул в кровь и та стала закипать. Он в упор смотрел незнакомцу в лисьи глаза, ожидая какого-то выпада в их сторону. Раз такая бесовщина творится повсеместно, то даже обычному парню с улицы не стоит доверять. Он чудаковатый какой-то. Посреди ночи разгуливает в таком месте и ещё выряжен не пойми во что. Но больше всего насторожило как этого типа испугалась Чеён. Что-то тут явно было не так. — Спрячь оружие, Чонгук, это просто городской сумасшедший, — она обхватила его предплечье и стала оттягивать назад. Не спускала поражённых глаз с парня, что спокойно стоял и наблюдал за парочкой, которая по инициативе Чеён пятилась назад. — Просим прошения! — обратилась к нему. — Мы бы с Вами поговорили, но сегодня у нас чутка другие планы. — Печально, а я думал Вы и мне уделите этой ночью внимание, — можно было услышать, как вырывался хриплый смешок с его груди, прикрытой лиловым пиджаком. Руки, по-прежнему, были в карманах, поэтому волнение блондинки немного утихло. Он ничего не собирается делать. Просто пришёл подтрунить над ними. Видимо, сегодня у него хорошее настроение. Чеён позволила себе выдохнуть, но продолжала всё так же отходить спиной назад, медленно переставляя ноги. Чон ещё несколько метров не спускал глаз с встречного, пока тот сам не развернулся и продолжил свой путь в другую сторону. Он будто ниоткуда возник позади них. Наверное, слишком неожиданно, ведь девушка до сих пор шла, оборачиваясь и не спокойно бегая глазами по сторонам. — Так что это было? — намекает на возможное вранье, потому что не ожидал увидеть её такой растерянной. Буквально пару дней назад она застрелила исчадье ада, а сейчас заробела перед каким-то мужчиной. — Ты прав, это просто было неожиданно, — она сильнее сжала мужское предплечье, а потом резко отпустила, сдерживая дёрганую улыбку. Почти прокололась из-за своей неосторожности. Всякий контроль попусту растеряла, а Чонгука это веселит. Он даже не понял подвоха. *** Время никак не сказалось на самом парке, только большой фонтан в центре выдавал настоящий возраст этого места. Стенки давно полопались, и вода там точно удержаться не могла. Всё-таки люди окончательно забросили это место. Ни одного смотрящего за покоем этого уголка, делай что хочешь, ведь никто не услышит и не узнает. Плитами выстелена большая площадка, которая от древности тоже полопалась и сквозь эти трещины проступает трава. На раннем утреннем свету, что пробивается сюда сквозь плотные кроны акации, блистает серебром каждая травинка. Зима потихоньку наступает на пятки и составляет свои знаки на такого рода вещах. Чонгук расположился чуть дальше от фонтана и с одного места оглядывал всё. По распоряжению Чеён пистолеты грелись в тёплых ладонях, а уши держались востро. Сама же девушка умостилась на рыхлую лавочку, которая, на удивление, выдержала. Ещё способна соперничать с годами. Брюнет стоял так неопределенное количество времени, но постепенно окрашивающееся небо, говорило о приличном промежутке. Парень перекатывался с ноги на ногу и изредка косился на светловолосую. Она до сих пор не спрятала нож, а продолжала его крутить в изящных руках и оглядываться по сторонам, так и не находя себе покоя. Уже порядком уставший Чонгук мало её волновал, поэтому парень на показ стал зевать, пинать камни, рвать пальчиками траву и целиться в воображаемых противников. Всё ради того, чтобы эта девица вспомнила о нём и перестала витать в облаках. — Ну и чего мы ждём? — бубнит себе под нос, ходя из стороны в сторону. — Пока ведьмы сами прейдут, вырвут у меня из рук пистолет и застрелятся? — словно маршируя, ходил вокруг и продолжал буравить Чеён. Вот сейчас возьмёт грязной воды, оставленной дождями, из этого старого фонтана и брызнет в её серьёзную физиономию. Знает, что она будет злиться и кричать. Причитать на ребячество, но это всяко лучше, чем любоваться кислой миной. Иногда она бывает такой душной. Гук с хитрой улыбочкой медленно проходит к фонтану и через плечо смотрит на девушку, которая только сейчас посмотрела на него. Но поздно! Он уже готов набрать грязной, холодной и плеснуть на неё. Рука рывком опускается в низ, но также быстро Чон отдёргивает её и с затаённым дыханием, как обожжённый, отстраняется от фонтана. Большие трещины, лопнувшие стенки и даже в некоторых местах обваленные, каким-то невероятным образом удерживали в себе жидкость. Он был полон на половину и заполняла его далеко не вода, а самая настоящая кровь. Чонгук, как настоящий хищник, даже ощутил её тонкий металлический запах, что стал окутывать всё вокруг, расползаясь вёртким шлейфом. Брюнет поднимает испуганные глаза ещё выше и видит девочку, сидящую на самой верхушке фонтана. На вид ей лет четырнадцать, не больше, но способен ли ребёнок вызывать такую внутреннюю панику. Чонгук медленно заводит обе руки под пальто и вытаскивает пистолеты, а девочка немного дёргается, потягивая белое платье, что подолом плещет кровь в фонтане. — Чеён, это же не? — перебивает сам себя на полуслове и тяжело сглатывает. — Как долго она тут? — он смотрел в зелёные очи, что были уставлены в ответ на него. — Это ведьма, — подтверждая догадку молодого человека, усмехнулась светловолосая. — Она очень слабая, так что ты должен быстро управиться. Главное помни куда тебе целиться. — Она же ещё ребёнок! — он собирает всё волю в кулак и нацеливается на девочку. Уголки губ тянутся вверх и взгляд её приобретает смысл. Она смотрит на него как на жалкую букашку, что сейчас протянула свои лапки на неё, пытаясь удержать трясущимися руками кусок железяки. — Не дай себя обмануть, Чон Чонгук, это всего лишь её оболочка, на самом деле, ей уже очень много лет. — хмыкает девушка, а сама не шелохнётся. Она совершенно спокойна, но только на первый взгляд. Ноги в постоянном напряжении, чтобы если понадобиться выручить неумёху. — Легко сказать! — А сделать ещё проще! Вот же пристали. Он пытается угомонить дрожь в руках и сделать то, что от него просят, но пальцы отказываются слушать. Указательный еле опускается на курок. Чон последний раз смотрит на ведьму и сильно зажмуривается, опуская голову вниз. — Я не могу! — руки безвольно опускаются вслед за головой и всё что остаётся - ждать. Ждать, когда кто-то неизвестный перестанет испытывать его. Пусть говорят что хотят, но он не может застрелить ребёнка, вина которого никак не доказана. Она виновата только на чужих словах, поэтому какое у него право. Он почти повёлся на промывку мозгов и будь немного покорнее, то забрал бы невинную душу. Чонгук поднимает свой взор, чтобы последний раз глянул на ведьму, перед тем как уйти отсюда прочь. Но мирного силуэта больше нет и безобидное до этого создание набрасывается на молодого человека, с одуревшей силой заряжая тому серединой голени прямо по лицу. Его отбросило в сторону, как листок газеты ветром. Чон застонал, поднимаясь с холодной земли и останавливая кровь из носа, что хлынула ручьем. Это была нечеловеческая сила, тем более не для маленькой девочки. Злость неконтролируемо захлестнула молодого человека, покрывая пеленой его глаза, что залились яростью и кровью. В них можно было увидеть как кипела его душа. Он сцепил зубы, терпя жгучую боль и сдерживая порыв эмоций, пытаясь не упустить частичку ясного сознания, что не получилось выбить у этого демона. Он сжал кулаки, но ни в одном из них не оказалось оружия. Два пистолета разлетелись в разные стороны после удара и сейчас находились в паре метров от хозяина. Чонгук ничего не успел обдумать, так и не прейдя толком в себя отскочил в сторону, когда на него снова напали уже с большей силой, вкладываясь в удар, что плита под босой ногой треснула. Страшно представить, что было бы с его черепом. Это не шутки, и оно несомненно хочет его убить Солдат метался со стороны в сторону, неуклюже уклоняясь от ведьмы, которая все безустанно нападала, пытаясь попасть в молодого человека. За этим жалким зрелищем продолжала следить Чеён, тяжело вздыхая. Ей немало усилий требуется, чтобы сдержать себя и не помочь несчастному, что так отчаянно пытается подхватить хотя бы один пистолет с земли, пока маленькая девочка и секунды не дает на вдох. Но вот, наконец-то, мизинец цепляется за оружие и Чон быстрым движением кисти переводит его в боевое положение, нацеливая прямо на ребёнка. Уже без сожалений и без страха нажимает на курок, сбивая её тело в воздухе. Пистолет мощно отдаёт в руку, и она отдёргивается назад. Ведьма камнем падает прямо у ног Чона и при виде её окровавленного лица он с облегчением вздыхает, отталкивая ногой её труп от себя. Грудь хаотично вздымается, пытаясь забрать как можно больше воздуха, и парень нетерпеливо пуговицу отрывает от рубашки, пытаясь освободить шею. Его напрочь сковал гнев и страх, адреналин, что полностью захватил тело так и рвался наружу, не собирался останавливаться и продолжал сжимать каждую мышцу в его теле. Он подходит к девушке, что бездвижно сидит на скамейке и подпирает голову рукой. Он ждёт похвалы, может даже аплодисментов, ведь заслужил, столкнувшись бесстрашно с таким отребьем. Выжидающе и требовательно смотрит на светловолосую, вытирает кровь с лица, которая смешалась с пылью на губах. Но Чеён только недоброжелательно сдвинула брови на переносице: — И куда ты целился? — вопрос сначала сбивает с толку, а потом резко приводит Чона в чувства. Он отрицательно машет головой и такое ощущение, что вот-вот разрыдается, как малое дитя. Выстрелил он в голову, забыв о всех наставлениях. — Тебе стоит быть быстрее. — Черт бы тебя побрал, Чеён! — рычит сквозь силком сомкнутые окровавленные зубы и выхватывает у девушки ножик, размещая его во второй свободной руке. — Я не против, но ему не по нраву такие тощие суки, — лёгкая улыбочка проступила на девичьем лице. Наконец-то, этот парень возьмётся за дело серьезней. Ей не терпелось увидеть это собственными глазами Чон разминает шею и оборачивается на вполне живое существо. Она маленькими пальчиками тоже вытирает алую жидкость со лба… всё как говорила Чеён — на лбу красуется только глубокий порез. Будто пуля просто проскользнула по коже, хотя Чон стрелял на прямую. Он проходит пару шагов в сторону, чтобы быть подальше от спутницы, вдруг эта тварь решит на неё напасть и от хрупкой девушки точно мокрого места не останется при такой-то силе. И опять она бросается на него. Видимо, вовсе нет понятия о тактике ведения ближнего боя. Никогда, наверное, и не слышала о том, что надо уметь читать противника и тому подобное. Вот и бросается хаотично, размахивая конечностями. В надежде попасть в слабое место. Чону удаётся блокировать, иногда хватать ведьму, но она быстро ускользает будто растворяясь в воздухе, оставляя после себя искристую пыль, а затем снова возникает из неоткуда. Они кружились вокруг друг друга, резкими движениями сбивая с удобного ритма, но усталость и боль от нанесённых ударов овладевала только парнем, что порядком выдохся и замедлился, всё чаще и чаще пропуская атаки. У него не выходит отстраниться, чтобы как следует прицелится и уже нет той скорости, чтобы мгновенно реагировать на новые выпады. Чем дольше это длится, тем меньше шансов у него. Чон собирает последние силы, перехватывает оружие, меняя их местами и тут же, наобум швыряет нож в ведьму, тем самым гвоздит длинный подол к земле. Она цепляется руками в одеяние, пытаясь вырваться несчастная. Вот и есть только секунда, большего не дано, поэтому брюнет уверенно хватает и целиться прямо в душу… — Братик! — вопит ведьма и резко заливается слезами с почерневших глаз. Крик истошный, разрывает всё вокруг и кажется, что слышится на весь остров. Чонгук цепенеет перед снова робким созданием, но чувствуется на спине взгляд жёсткий, что не даёт окончательно потеряться. Чон тонет в огромных очах напротив, утопает в горьких, что стекают по бледным впалым щекам, но спускает курок, немного отшатываясь от отдачи. Теперь уже точно мёртвое тело. Она бездвижно лежит на месте, где её застало холодное оружие, обернувшись лицом к небу и из снова зеленых глаз продолжают стекать остатки слёз. Парень становится над убитой и рассматривает черты её неживого лица. В каком ужасе и боли оно застыло. Это потому что она почувствовала? Её. Боль предсмертной агонии. До конца не верилось, что он сделал это, но ещё горячий пистолет и подошедшая Чеён напоминали об этом. Девушка вытаскивает нож из земли, смахивает её остатки и хладнокровно вонзает в тело ведьмы, прямо на том месте куда стрельнул Чонгук. Она остриём ныряет в плоть и вырисовывает круг, поддевая отделившеюся ткань. Сквозь кровь начинает проблёскивать голубой, кристально чистый камешек, который светловолосая уже достаёт пальцами. — Что это? — солдат принимает странную штучку и разглядывает её, подставляя под первые лучики солнца. Тело под их ногами рассыпается на мелкую искристую пыль и ветром разносится, будто и не было тут никакой ведьмы. Кровь из фонтана хлёстко растекается по сторонам, превращаясь в самую обычную воду. — Её душа, — отвечает на поставленный вопрос. — Твой трофей, — она хлопает того по плечу, а потом сжимает его, бодро улыбаясь. — Если тебе от этого будет легче, то знай, что эта ведьма много лет убивала беременных женщин, потрошила их, а не рождённых забирала и убивала, как других детей. — девушка протянула второй пистолет парню и тот спрятал его обратно в кобуру. — Ты большой молодец, могу сказать, что горжусь тобой. — Не говори мне такого, — Гук хватается за голову и в этот момент Чеён забирает руку с крепкого плеча. Это была не лёгкая добыча. Даже при условии, что колдовать она не могла из-за возраста, но силы в ней было достаточно, чтобы прикончить брюнета. Неожиданная приятность. Теперь меньше забот на её голову. — Эй, охотник, готов утереть нос Чимину? — игриво толкает парня бедром и заставляет Чонгука улыбнуться. Всё-таки он справился. Старший не врал. Было в Чоне что-то такое тёмное и светлое одновременно, неизведанное и пугающее, что вынуждало даже непоколебимую девушку затаить дыхание.