Проклятые слёзы

Чимин крутился в своём кабинете до поздней ночи. Но сегодня ему компанию составляли не старые книги, а множество баночек, заполненных непонятным содержимым. В каких-то из них плавали кусочки плоти с бахромой на уголках, что растопырились под действием концентрированных веществ. Мужчина достаёт пинцетом расслоённые кусочки, подрезая их небольшими ножничками. Частичка была настолько тонкой, что светилась, когда подставляли её под свет настольной лампы. Аккуратно зажата меж двумя стёклышками и точно уложена под микроскоп. Пак довольно улыбается, когда удаётся уловить чутка света и направить его на нужное место, где вот-вот раскрывается перед его глазами маленькая тайна. Он занимался любимым делом. Затворника не понимают, но блондин знал, что армия страны нуждалась в нём больше всего. Особенно, когда лишь у него был настолько покладистый живой ресурс. Лёгкая ухмылка пропадает с лица и на её место становится широченная, во все тридцать два зуба. Врач учащённо задышал, в промежутках тихо хихикая. Он раз за разом отводил взгляд от прибора на любой предмет в комнате, а затем снова возвращался и глазам своим не верил. Каждая клеточка была окутана веретеном голубых гладких нитей, что едва мерцали и по краям опадали в искристую пыль. Они собирались воедино, создавая неповторимый узор переплёта. — Мы ушли, — послышался знакомый бас и Чимин перепугано посмотрел на двери кабинета, в которых стоял младший брат. Пак одной рукой схватился за спинку стула, а другой потянулся за чем-то тяжёлым. Так испугался, что даже почувствовал как резко сузились его зрачки. Эта реакция не ускользнула и от внимательного Чона. Она пристально осмотрел рабочий стол врачевателя и недоверчива косясь растворился в темноте коридора. — Вот же ж, — злостно прошипел старший. Идеалист внутри бушевал. Такой легендарный момент был испорчен словами этого неотёсанного выродка. У Пака натурально скрипели зубы. Он давно мечтал об этом моменте, но в его мечтах никто не позволял себе нарушить этот сладостный процесс. *** Чонгук всё такой же задумчивый спустился на первый этаж и вышел на улицу, где его уже ждала Чеён. Она как всегда серьёзнее некуда, только заинтересованные глаза выдавали всё любопытство. Зеркало души всегда говорило правду, не сумела она скрыть того, что плясало на её чёрных радужках. Парень без лишних слов протягивает ей один пистолет из пары, и та его неохотно принимает. Девушка не спешит сразу прятать оружие, а ещё несколько секунд пялиться на него, удивляясь тому, как быстро мужская рука нагрела металл. Чон и сам удивился, засматриваясь на такое зачарованное выражение лица, но сразу встрепенулся: — Э! — воскликнул молодой человек, поднимая руки вверх и криво улыбаясь. — Никогда не направляй оружие на человека, — он указательным пальцем медленно отодвинул ствол от своего лица. — Страшно? — она наставила его на грудь парня, задавая такой глупый вопрос. Сама улыбалась тому как напряглось всё его тело. Чон не один раз видел, что эти пистолеты творили с ведьмами, а на их место желания становиться никакого не было. — Человеку от этого выстрела ничего не будет. Гук тяжело выдохнул и всё равно с недоверием покосился на девушку, что уверенно продолжала стоять на своём. Он немного отшатнулся, расплываясь в улыбке, но тут же замер, после того как Чеён нажала на спусковой крючок. Каждая мышца оцепенела, будто его ударили током, и лёгкая вибрация разбушевалась по телу от места куда пришёлся выстрел. Он бы упал, но блондинка удержала напарника за край пальто. Рука судорожно ощупала грудь, выискивая рану, которой, по словам девушки, не будет. Ни капли крови, ни типичной боли. Всё было чисто и Чонгук удивлённо взглянул на собеседницу, что вскинула бровями, уже ожидая его вопросов. Но солдат молчал и слова сказать не мог, будто дар речи отняло. Так царила между ними тишина добрые минут тридцать, пока парень не собрался с мыслями. Они уже скользили по старой дороге, что извилисто тянулась, как змея, между высокими деревьями. Голые кроны тонули в сумраке, а корни закутывались в лёгкую вуаль тумана. Брюнет кидал любопытные взгляды на девчонку, которая как и в прошлый раз сидела рядом и смотрела в окно, полностью уходя ментально от Чонгука. Она сразу же заметила повышенное внимание к своей персоне и совсем незаметно улыбнулась, поворачиваясь к водителю и ловя его с поличным. Неловко быть пойманным, поэтому парень немедля завёл разговор: — А…эм, — промямлил и немного сам скривился от собственной глупости. Сам же себя мысленно пристыдил, от чего уши покраснели. — Что это было за странное чувство? — наконец-то, взял себя в руки, выпрямляя спину и уверенно смотря вперёд. — Почему с людьми всё хорошо, когда нечистые умирают? Чеён ждала этого вопроса, поэтому быстро сориентировалась, выбирая самую суть из своего будущего ответа, чтобы не болтать лишнего. Охотникам надо знать всё сполна, но даже такие вещи многие упускают, ведь не приходилось целиться в обычного человека. Эти мужчины просто рискуют жизнями, потому что приказали. Чон бы тоже не думал об этом и выполнял требования государства, но девушка заигралась с ним, чем лишний раз заставила пораскинуть. Не дашь повода — никто и интересоваться не будет. — Это было., — он ставит руку парню на плечо и медленно перебирает пальцами, словно паучок, спускаясь вниз по руке, — колебание… — молодой человек немного отвлёкся от дорого, улавливая устрашающий взгляд исподлобья, а рука чужая в этот момент дошла до локтя. — Твоей души! — взвизгнула тонким голосом Чеён и прихватила солдата за бок. Гук рефлекторно дёрнулся в противоположную сторону, потянув руль за собой и сбивая автомобиль с прямой. Девушка тоже вцепилась в руль перетягивая его на себя, чтобы выровнять машину. Через пару резких зигзагов они совместными усилиями возвращаются на свою полосу. Оба перепуганные и тяжело дышат, переглядываются и нервозно улыбаются, продолжая двигаться в том же темпе. — Прости, я не думала, что ты боишься щекотки, — призналась блондинка, поджимая губы и поправляя выбившиеся прядки волос за уши. Чонгук пустяково махнул рукой и не смел спорить, что реально боится этого. — И? Колебание души? –охотник нарушил молчание, прерывая самобичевание девушки, которая после случившегося продолжила молчать. Вопросы, брошенные с некой насмешкой, немного взбудоражили и так неспокойную Чеён. Она немного поёрзала на сидение, сомневаясь, продолжать ей или нет, но настойчивый парень показательно ждал. — Ладно, это всё не шутки, — активно начала девушка, усаживаясь лицом к Гуку. — У людей, в отличии от ведьм, душа свободна, но из-за это этого человек не может колдовать, — Чон сразу понимает о чём говорит она и опускает руку на солнечное сплетение. — Она хаотично и свободно движется по телу, поэтому в неё невозможно попасть. У человеческой души только одна оболочка — тело. — А у ведьм? — солдат немного сбавляет скорость и переводит заинтересованный взгляд на рассказчицу, что преисполнилась жизнью, бодро жестикулируя и вырисовывая в воздухе какие-то образы. Казалось, что она их и впрямь видит и не доступны они лишь глазу Чонгука. — Только фиксированная душа может пользоваться колдовством. Она осязаема, её можно взять в руки, но из-за этого она настолько уязвима, её легко использовать в своих целях, — девушка достает из кармана плаща один пистолет из пары и выставляет перед собой хорошо знакомую Чону вещ. — В специальном оружие души обычных ведьм. Считай, оно стреляют непреобразованным, чистым колдовством, которое только поколеблет свободную человеческую душу и выбьет жизнь из чужой фиксированной. — Откуда ты так много знаешь? — парень нервно сжал руль и выжал педаль тормоза, уже полностью останавливая машину и удивлённо глядя на довольную блондинку. — Книги, — лаконично выдала она, незамедлительно покидая салон, а в памяти молодого охотника замелькали обложки старых книг, которые он недавно видел в комнате Чеён. Брюнет заглушил автомобиль и тоже покинул нагретое место, вслед за своей спутницей. Мысли забиты рассказами барышни и никак не тем, чтобы поймать сейчас ведьм. Слишком много информации она на него вылила, заполняя ничем необременённую голову до самого венца. Чонгуку казалось парадоксальным, то что слабое человеческое тело имело такую сильную душу, когда ведьмовская защищалась всей физической мышью собственной оболочки. — А они себе не изменяют, — внезапно заговорила девушка, стоя прямо перед старым заброшенным домом, часть которого уже давным-давно обвалилась, позволяя крыше погрузнуть внутрь самого жилья. Вокруг такие же старые домики, но этот явно был пороскошнее, только вот время и его не щадило. Вся территория вокруг дома обросла травой, скрывая в себе тайны хозяев. В окнах не было стёкол, а входные двери и дверьми назвать было нельзя. Кирпичи, из которых состояли уцелевшие стены дома, крошились, а некоторые из них выпадали из углов, валяясь повсюду. Забытое Богом место. Как обычно и ничего нового. Таким даже Чонгук уже не удивишь, а он убил лишь пару тройку нечистых. Именно в таких местах прятались отбитые на всё и слишком загнанные своей целью. Именно таких отлавливали в первую очередь, ведь ни один человек в здравом уме не поселится в таком месте. Но эту парочку убить будет сложно. Даже Чеён не осмеливалась пойти одна, в отличии от некоторых. Чонгук вида не подавал, держал себя в руках и лишний раз пытался не думать о прошлом разе, когда его знатно мутузили. Только сейчас он понял насколько нешуточный этот случай, раз даже блондинка переживала за него, согласилась помочь и сейчас так серьезно настроена. Молодой человек немного опередил её, пряча за собственной широкой спиной и заставляя ухмыльнуться напарницу. Он неспешно поднялся по ступенькам порога, прислушиваясь к возможным странным звукам, но вокруг стояла неестественная тишина. Они прошли во внутрь, переступая осколки стекла и обломки крыши, от которой по факту мало чего осталось. Над головой зияла приличного размера дыра. Её площади было достаточно, чтобы рассмотреть осеннее звёздное небо. Часть второго этажа тоже обвалилась и каким-то чудом удалось почти полностью уцелеть лестнице. За исключением отдельных ступенек, она была неповреждённая и слегка присыпана рваными обоями и крошкой старой штукатурки. Вся эта грязь тихо хрустела под ногами солдата, который уже был наготове встретиться со знакомыми и тепло их поприветствовать парой выстрелов. Девушка прислонилась спиной к спине Чонгука, синхронно переставляя с ним ноги и прикрывая спину. — Тут вообще кто-то есть? — шёпотом спрашивает брюнет, обращаясь к Чеён, взгляд которой был устремлён наверх. — Они здесь, — так же тихо выпаливает она и тут же отталкивает Чонгука в сторону, пред тем как на месте, где они стояли, что-то падает, проламывая пол и поднимая облако пыли. Парень шипя отлипает от стены, к которой его с дикой силой пригвоздила блондинка. С широких плеч скатываются кусочки грязи, а на чёрной чёлке оседает та самая пыль, в завесе которой виднеется знакомая фигура. Чона немного передёрнуло от жути, но он всё равно твёрдо стал на ноги, готовясь увидеть её лицо. — Какой смелый мальчик, — голос опередил его обладательницу, но после взмаха одними кистями серое облако развеялось, словно по щелчку пальцев. — Я думала, что ты больше сюда не прейдёшь. На обломках, что остались от пола, стояла высокая брюнетка, потирая пальцы об ладони. Длиннющие, черные волосы ниспадали по плечам и спине до самого копчика. Струились небольшими волнами, очерчивая бледное красивое лицо. Но если в прошлый раз он был очарован ею, то сейчас Чонгука больше волновало отсутствие Чеён на горизонте. Он избегал той вероятности, что она могла попасть под удар и сейчас лежала где-то под ногами ведьмы. Тем более был неприятен этот факт, что Чон сейчас стоял в стороне, когда имел все шансы оказаться на месте девушки. — Сестра?! — ведьму окликнула её младшая, что стояла на краю обваленного второго этажа и встревожено наблюдала. Ещё в прошлый раз девушка ничего не делала, смотря на то, как более опытная и жестокая ведьма издевается над несчастным парнем. А теперь этот дурак вернулся сюда снова. Старшая сегодня точно не пожалеет красивого личика и не отпустит. Бедолаге придётся умереть. Как бы жаль не было этого юношу, но отпускать его отсюда второй раз живым никто не будет. — Глянь какие у нас гости! — она, не оборачиваясь к сестре, цинковала каждое неуверенное движение Чонгука и слегка улыбалась его неповоротливости. Ещё в прошлый раз поняла его, но было неожиданно встретить его опять, особенно, когда он сам прискакал. Даже напарника собой прихватил в этот раз, даже и новенького как-то жаль. Ведьма посмотрела под свои ноги, где должно было лежать ещё одно тело охотника, но ничего. Только куски строительных материалов, а она точно была уверенна, что пришибла одного. — Лили! — не своим голосом завопила младшая, прерываясь в собственном крике глухим хрипом. Колдунья тут же обернулась, замечая свою любимую младшую сестрёнку зажатой в руках светловолосой девушки, а у головы девчонки на лунном свете блестел пистолет. По вискам Чеён стекала кровь — всё-таки её задело. Чонгук не мог поверить своим глазам. Когда она успела? Ни прошло и секунды как блондинка потащила брыкающуюся девушку вглубь коридоров, где сетью расходились двери в разные комнаты. Пусть сопротивляется, так будет легче её убить. Морально легче. Не было для охотницы ничего хуже, чем забирать жизнь жалкого, молящего о пощаде существа, поэтому отпускает ведьму, давая шанс. — Ты уже такая взрослая, Люси, сколько тебе лет? — Чеён безумно спокойным голосом обращается к испуганной девушке, что прижалась спиной к стене и рукой защищает душу. Она с нескрываемым ужасом смотрела на старую знакомую, ведь наслышана о то, что творит она. О ней говорят и слова эти не самые лестные. — Сто восемьдесят семь, — её голос дрожит при виде пистолета, который блондинка лениво крутит в руках, а глаза хаотично бегают по комнате в поисках иного выхода. Они медленно заливаться черной пеленой, когда ведьма теряет контроль. — Значит колдовать умеешь, — заключает блондинка и дёргает рукой с пистолетом, тем самым подбивая девчонку действовать. Люси неосознанно колдует совсем крохотную сферу в свободной руке и что есть силы пускает в Чеён, которой ничего не стоит голой рукой отбить её в сторону, рассеивая в облако черно-фиолетовой дымки. Даже секунды не проходит, как из этой завесы появляется вооружённая рука и наобум стреляет в ведьму. Она как будто специально промахивается, вынуждая колдунью забиться в угол. Это всё так низко. Она схватила настолько слабую, что аж самой от себя противно. Но ведьма есть ведьма и для людей даже Люси будет несоизмеримо сильной, поэтому целиться второй раз, но попадает в руку, что закрывала солнечное сплетение. Ослабленная конечность повисает, пока по коже струиться рубиновая жидкость, маленькими каплями замирая на кончиках бездвижных пальцев. Но и это не останавливает мелочь от безнадёжных попыток. Она на Чеён бросается и в здоровой руке образовывает острую пику, которая скользя проходит по щеке девушки, что в последний момент успела немного отклониться. Острие проходит до самого уха, рассекая скулу блондинке. Нечистая пыталась хоть как-то задеть Чеён, атакуя её руками и ногам, образуя из разных частей тела черные сферы причудливых форм. Била, не щадя собственного тела, всё лишь бы задеть эту искусную суку, которая вёртко уходила, отводя от себя удар. Только скорости не хватало охотнице, поэтому вся в порезах, но продолжала отводить атаки и атакует в ответ. Она платила той же монетой, швыряла хрупкое тело по всей комнате, не позволяя Люси выйти. Истерика захлёстывала несчастную, и та с дикими воплями, неконтролируемо наносила удар за ударом. Но даже в такой маленькой комнатке она не могла задеть светловолосую. Молодой организм быстрее, чем взрослый, потерявший сноровку, но в преимуществе был опыт. Ведьма старалась изо всех сил, но не могла и нормально прикоснуться. Только съезжала мимо, не в состоянии в упор подобраться, из-за вражеских пуль, что заставляли «танцевать» вокруг. Стоило только расслабиться и потерять бдительность как руку с пистолетом останавливают, и схватывавшая её Люси уже стоит впритык. Она смотрит в человеческие глаза Чеён своими проклятыми, ищет в них понимания каплю, но встречается с суровостью и жестокостью, которой никогда не будет дела к боли других. Всё-таки, со временем она утратила эту слабость душевную, ставя на её место самую обыкновенную человеческую холодность. — Пожалуйста, я хочу жить! — орёт, срывая тонкий голос, в надежде спастись. Ещё сильнее впивается длинными ногтями в белую кожу кисти. Ничего нестоящие слова в этом мире так и не доползают до сердца, не трогают за живое. Блондинка дёргает рукой и в этот же момент всё предплечье, плечо и даже шею с грудью пронзают длинные штыки, которые прорастают к наружи изнутри, разрывая одежду. Окровавленный пистолет падает и оказывается где-то около ног, но ведьма тут же отталкивает его в дальний угол помещения. Охотница чувствует, как внутри иглами продолжает вонзаться чужое колдовство, доходя до критичной точки. — Пожалуйста, Розанна, — Чёен тянется к левой ноге и из-под плаща вытаскивает нож, которым тут же вонзается в солнечное сплетение. Ни мольба, ни настоящее имя не остановили её, она со всей жестокость проталкивает железо в содрогающееся от боли тело. Смотрит без стыда и сожалений прямо в глаза, с которых городом продолжат литься уже обычные слёзы. В предсмертной агонии Люси хватается за плечи Чеён и лбом упирается на обагренную грудь бывшей приятельницы, которая в ответ поддерживает ведьму раненой рукой, пока та в последний раз заглатывает воздух, не способна надышаться перед смертью. Мысленно зовёт сестру на помощь и чувствует, как тело обретает невесомость. Ноги обмякли, и она бы упала, но охотница держит. — Мне жаль, Люси, но я тоже хочу жить, — Чеён под весом чужого тела медленно опускается на пол. Всё же сил не хватает удержать их обоих. Она заменяет нож рукой и в последний раз взглянув на безжизненное лицо, извлекает голубой кристаллик. *** Брюнетка срывается с места в сторону, где только что была её сестра. Перепрыгивает обломанные балки крыши и забирается на первые ступеньки, но тут же останавливается, резко отстраняется от перил, часть которых разорвало на маленькие щепки. Ведьма уставляется на молодого человека, что только что выстрелил, привлекая её утерянное внимание. Совсем забыла о нём, а он вон как дрожит, но продолжает стоять на своём. Люди всегда казались ей чем-то странным. Нежные, хрупкие и так легко умирают, но всегда лезут, преодолевая боль и страх. Если и он так хочет этого, то пожалуйста, она совсем не скупая, подарит последние мучительные минуты. Лили проводит рукой по обугленному от выстрела периллу и растирает грязь в ладони. Она не сводит глаз с Чонгука, который уже готов. Стоит, широко расставив ноги, чтобы в нужный момент быстро увернуться. Смотрит как по тонким женским ручонкам от ладоней начинает расползаются тёмные разводы, а потом резко возвращаются обратно, концентрируясь в руке ведьмы в виде чёрного шара. Она подходит всё ближе и ближе, пока Чон отступает назад вплоть до самой стены, откуда нельзя убежать. Красавица замирает напротив и рассматривает очаровательного парня. Не хочется убивать такое, но сам напрашивается. Лучше бы бежал отсюда при первой же возможности. Девушка небрежно бросает сгусток, который неестественно набирает скорость уже в полёте. Гук задерживает дыхание и как можно быстрее целиться, выстреливая в последний момент. На первый взгляд, твёрдый шарик рассыпается как пух перед самым лицом охотника. Он удивлённо смотрит на субстанцию, которая кусками покрыла его ноги, пол между ним и ведьмой. Чон Чонгук впервые видел колдовство. До этого момента он убивал слабых, старых ведьм и колдунов, на которых наводила Чеён. Они не умели колдовать по каким-то причинам, поэтому солдату так было легко расправиться с ними. А тут другое дело. Серьёзнее. Он же ничего не смыслит в этом всём, поэтому инстинктивно защищается. Где-то из глубины слышится череда выстрелов, что заставляет Лили поторопиться. — У меня нет времени на тебя, — сквозь зубы грозно шипит ведьма, заставляя собраться в горле парня неприятный, вязкий ком, который он с трудом проглатывает. Кадык дёргано скользнул по шее, а затем скрылся под подбородком Чона, когда тот опустил голову и стал следить за противницей из-под лба. Она снова создала чёрную сферу, но вместо того, чтобы повторно бросить в молодого человека, крепко сжала в руках. Сквозь тонкие пальцы посыпался угольный песок, что струился вниз бесконечными потоками. Ведьма что-то прошептала в ладони, а затем вскинула руками к Гуку. Он стоял в паре метров, поэтому не спешил обороняться, наивно полагая, что песок не долетит, но сразу же пожалел об этом, когда его с головой накрыла тёмно-фиолетовая дымка. Парень от неожиданности вдохнул и тут же воздух резко покинул его тело. Его как будто насильно выкачивали из лёгких, от чего брюнет рухнул на колени, задыхаясь смахивал проступившие слёзы. Брюнет пытается прийти в себя, но ничего не выходит. Он только сильнее сжимает оружие в руке, чтобы не выпустить случайно. Пол под ним закручивается дикой спиралью и кажется, что вот-вот затянет в свою пучину. Голова начинает кружиться от безалаберных загогулин, которые вздымаются змеями над поверхностью и тянуться к лицу молодого человека. Он не до конца поднимается на ноги и тут же сваливается, когда земля искажённая заходилась волнами. Она подбрасывает Чона, как пушинку, словно он ничего не весит. Охотник барахтается, размахивает руками, пытается поймать равновесие, стать на ноги, но его швыряет в разные стороны. И чем дольше это длится, тем сильнее он выбивается из сил. Уже не сопротивляется, когда мерзкие чешуйчатые хвосты обвивают конечности, охватывают шею и медленно стискиваются. Он обессилено дёргается, пока дьявольская сила тащит его к своей хозяйке. Перед очами плывёт потолок, тёмное небо и лицо ведьмы, что начинает круги вокруг наматывать и что-то громко зачитывать. Хвосты змеиные в руки людские превращаются и насильно лезут в рот, размыкая сомкнутые челюсти. Прямо из центра ладоней колдовских выливается густая жижа. Чёрная и горячая заливается в рот, нос и глаза. Чонгук вертит головой, пытается выплюнуть, но с каждым сказанным словом, эта субстанция проникает глубже. Ведьма медленно сжимает пальцы, а солдата будто изнутри разрывает, дикая боль окольцовывает каждую клетку. У него проступают вены на лбу, пульсируют и хотят кожу над собой разорвать. Капилляры в глазах лопаются, заливая белок алыми пятнышками, а из носа и меж зубов тонкой струйкой сочится кровь. Кости выламывает, словно отрываются от них мышцы, содрогаясь от судорог. А спираль острой летной впивается в спину, заставляя корчиться ещё от большей боли. С новой болью приходит и последняя вспышка силы, которую он тут же ухватывает и вытаскивает часть себя из этого Ада. Парень вырывает вооружённую руку и наставляет на голову ведьмы, моментально спуская с крючка. Девушку отбрасывает на пару метров, и она тут же камнем замирает на полу. Держащие его руки ослабевают и молодой человек переворачивается на живот, опираясь на локти. Он смотрит на пистолет и вспоминая слова Чеён прислоняет дуло к виску. На мгновение сомневается, но в конце концов выстреливает себе в голову. Будто облили холодной водой или опустили в прорубь. Он распахивает глаза и трезвым взглядом оглядывается, глубоко дыша. Вокруг никакой чертовщины. Только он и подстреленная ведьма, что тоже не может прийти в себя. Он сконфуженно поднимается на ноги и беспечно подходит к брюнетке. По телу всё ещё гуляет дрожь, но теперь он знает — это всего лишь колебания его собственной души. Она лежит, схватившись за солнечное сплетение и корчась от боли. Чонгук немного сбит с толку, ведь попал он не в душу, но факт остаётся фактом. Он вытирает лицо от непонятной жидкости и сплёвывает её с кровью. Он ногой переворачивает ведьму к себе лицом и смотрит на проклятые слёзы, которые проступили из-за адской боли, что она чувствовала впервые в своей жизни. Молодой человек наступает на обе руки своими ногами, разводя их по сторонам, пока Лили изнемогает, выкручиваясь под ним, как пиявка. — Люси, — стонет старшая сестра, захлёбываясь в слезах, пока брюнет безжалостно и холоднокровно отстреливает ей обе кисти чтобы та не могла колдовать. Теперь предплечье заканчивалось разорванной культей. — Убийцы! Вы — настоящие демоны! — вопит ведьма и тянется всем корпусом к охотнику. — А не надо было заползать в наш дом, паразиты, — он целиться в душу и готовиться выстрелить, но его останавливает тихий смешок, который так небрежно обронила Лили. — Мы паразиты в вашем доме? — она хихикала сквозь слёзы, будто сума сошла, испытав всё предсмертную боль чужую. — Это наш дом. Мы просто возвращаемся в него, — охрипший голос резал гробовую тишину, что стояла вокруг. — Зачем? Почему именно сейчас и так повально? — парень опускает оружие и смотрит совсем по-другому на существо под своими ногами. Они и впрямь слабые. — Мы ищем то, что нас породило, — внезапно звучит выстрел и Чон отшатывается назад, переводя взгляд, куда-то в сторону. — То, что дало нам… — еле тихо стонет ведьма так, но так и не успевает закончить начатое, сжимаясь в предсмертных конвульсиях. Гук с нескрываемой злостью смотрит на блондинку, что стоит на краю второго этажа, откуда она и выстрелила в Лили. Она придерживает руку, на которой живого места нет. Медленно, ступенька за ступенькой спускается и подходит к Чонгуку, полностью игнорируя его ярый взгляд. Он готов убить её. Девушка отталкивает парня и крепко сжимая в руке нож, вырезает душу погибшей. Застывает над ней, рассматривает, как медленно она растворяется, превращаясь в искристую пыль. Чеён тяжело вздыхает и привстаёт, но крепкие мужские руки шарпають её за ворот плаща, немного приподнимая, чтобы глаза обоих были на одном уровне. — Что ты натворила, сука? — рычит солдат, сильнее сжимая кулаки и стискивая зубы. Не стесняется в выражениях и одаривает девушку не самыми приятными словами. Она отворачивается от него. Почему-то так неприятно слышать именно от него такое. — Мы могли узнать правду, а ты …ты! — он запинается, пытаясь придумать что-то пообиднее, дабы ещё сильнее задеть светловолосую. — Хочешь сказать, что поверил бы ведьме? — она выкручивается, запрашивая у Чонгука ответ. Кладёт здоровую руку на его кулаки и легко отталкивает. Просит таким образом самостоятельно её отпустить. Молодой человек тут же отпускает Чеён и она сразу отпихивает его от себя. Они смотрят друг на друга, пытаясь прожечь дыры. Так тяжело дышат, ведь каждый только что пережил свой собственный круг Ада. Оба даже не шелохнутся. Можно подумать, что время вокруг остановилось и всё замерло, но об обратном говорит лёгкий снег, который тихо и плавно спускается вниз, через дыру в крыше.