Проклятые слёзы

Тишину позднего утра в загородном доме семейства Пак нарушил беспрерывно звонящий телефон. Противный звонок тревожил такой драгоценный покой обитателей, но меньше всех это трогало Чонгука. Молодой человек только жмурился и крутился на маленьком диванчике, где вчера и уснул. Он безуспешно пытался найти положение, в котором оба уха будут закрыты и нервирующий звон утихнет. Он засунул голову под одну небольшую декоративную подушечку и, наконец-то, обрёл долгожданное умиротворение. Внезапно стало так тихо, что парень довольно заулыбался в полудрёме и собрался продолжить дальше отсыпаться, но в очередной раз его планы были нарушены Чеён. Она бесцеремонно сбросила подушку с помятого лица и злобно потянула солдата за ухо. Давно он так не просыпался. Чон завыл, хватая нахалку за руку и отрывая её пальцы от ушной раковины. Однозначным это пробуждение уже точно не назовёшь. С одной стороны, это сделала самая очаровательная девушка, а с другой — каким способом. Чонгук неохотно уселся на диван нормально, продолжая удерживать Чеён за руку. Она, на удивление, покорно ждала, пока брюнет окончательно проснётся и посмотрит на неё более-менее осмысленным, бодрым взглядом. — Это тебя, — протягивает трубку, что больше напоминала огромный зелёный кирпич на проводе того же цвета, и смотрит на удивлённое лицо охотника. Парень долгие годы был уверен в неисправности этого телефона, потому что он ни разу не звонил на его памяти. Чон принимает средство связи, прислоняет его холодный пластик к горящему уху и просто молчит. Неосознанно сосредотачивая внимание на девушке, что моментально покидает гостиную. Никакой телефонный звонок не может так быстро отвлечь его от мыслей, с которыми он заснул и проснулся. — Я слышу как ты дышишь! — задорно пролепетал знакомый голос на той стороне. Чонгук тут же задержал дыхание и недовольно скривился, узнав в нём Чон Хосока. Теперь это утро точно испорчено и даже лицо Чеён его не спасёт. — Доброе утро, мелкий, нам надо в срочном порядке встретится с тобой и обсудить кое-что интересное! — энергично тараторил охотник, перекрикивая окружающий его шум. — Знаешь, я вчера не хотел тебя подгонять, но потом решил, что ты не барышня, чтобы тебя уламывать, поэтому да-да, нет-нет, парень! Ты работаешь со мной? Вчерашнее терпение, с которым Хосок подошёл к Чонгуку, моментально собрало чемоданы и покинуло Рамению на самом ближайшем поезде. Старший был максимально взволнован последними событиями этой ночи, поэтому не стал дожидаться ответа, а атаковал в лоб, снося молодого. — Да, — брюнет задумался лишь на секунду, а потом уверенно и чётко ответил, чем безумно обрадовал Сока. Он сам знал, что охотник ждать не будет, искать его тоже не придётся и этот звонок тому подтверждение. Но настораживало то нечто интересное, что настолько сильно взбудоражило Хосока. — Тогда через сорок минут на набережной, возле канатной дороги! — последнее что сказал он, перед тем как положить трубку и снова оставить Чона наедине. Вылёживаться смысла нет, это время пролетит быстро, поэтому оттягивать сборы некуда. Молодой человек недовольно сполз с дивана и потащился начинать этот день. Только по пути запутался ногами в длиннющем шнуре от телефона, другая часть которого находилась аж в прихожей, возле входной двери. Он ошарашено стал подбирать метры провода за собой, пока не добрался до нужной тумбы в другой комнате. Клубок зелёной спирали уложил рядом с ножками, удивляясь подобной чертовщине, но стоило вернуть трубку на место, как по щелчку пальцев всё вернулось в норму. Чон, спихнув это на недосып и переутомление, взялся за голову и поплёлся на кухню. За столом напротив друг друга сидела молодая пара. Чимин пил кофе и читал вчерашнюю газету, а Чеён листала какую-то книгу. Солдат проплывает мимо них, что-то злобно бурча себе под нос и даже не удосуживается ответить на приветствие старшего брата. — Когда я в этой жизни смогу отдохнуть? — выйдя из ванной и садясь между ними, возмущается парень. Он садится на скрипучий стульчик и пальцами зачёсывает назад мокрую от умывания чёлку, а потом тянется к тарелке с золотистыми гренками. — Где-то на том свете, в своём прелестном мягком гробу, — совсем пессимистично рассуждает старший, пока Чон задумчиво жуёт жареный хлеб в сухомятку. — Можешь не утруждаться жить, Чонгук, а прямо сейчас в него и ложись, — девушка моментально подхватывает мысль Чимина и монотонно выдает такое, от чего у Гука кусок становится поперёк горла. Весь краснеет, натужно закашливается и лупит кулаком по груди, в попытках себе помочь. Девушка тут же бросается к нему, испуганно бегая глазами по напряжённому лицу, а потом вскакивает, чтобы налить тому воды. — Совсем дурак что ли?! Охотник буквально двумя глотками опустошает стакан и выдыхает с облегчением, а с ним и Чеён, которая нешуточно испугалась. Чимин не шелохнулся, продолжает сидеть с усмешкой лёгкой, слюнявя палец и перелистывать страницы с неактуальными новостями. Девушку тут же захлёстывает злоба к старшему, но она быстро отступает, когда до неё самой доходит собственные действия. Выражается грубо, всеми силами показывает свою неприязнь надуманную, но при этом единственная же неосознанно бросается к Чонгуку. Саму себя обманывает и его путает таким. Он, действительно, замечательный человек и лучше она ещё не встречала в этом городе, но ничем хорошим их дружба точно не закончится. Сегодня Чонгук не намеревался молча терпеть шуточки. — Как любезно с твоей стороны говорить что-то подобное, когда я ем, — он оставляет недоеденную гренку и поднимается с места, возвышаясь над девушкой. Становиться непозволительно близко для их отношений и раздражённо отдает стакан. — Неужели, я тебя вчера так сильно обидел? Даже подумать не мог, что тебе будет настолько неприятно, — она поджимает губы и растеряно смотрит в его недовольные и в то же время расстроенные глаза. — Надо было остановить меня, Чеён. — Я что-то пропустил? Что уже между вами произошло? — наконец-то, внимание Чимина концентрируется целиком и полностью на чём-то кроме газеты. — Ничего особенного, просто я согласился работать с Хосоком, — отвечает брату, продолжая в упор смотреть на девушку, которая в считаные секунды опомнилась и нацепила маску надменной суки. Пусть так. Это к лучшему. — И ты выходил бы чаще со своего кабинета, — уже на выходе, обойдя блондинку, с упрёком обратился к заинтересованному Паку. Они остались в полной тишине, с неприятным осадком после этого разговора. Во всяком случае он был у Чеён, которой приходится со сцепленными зубами отталкивать Чона. Она оставляет стакан, а вместо него поднимает со стола книгу и уже тоже собирается уйти. — Останься. Есть разговор, — останавливает её Чимин и указывает взглядом на рядом стоящий стул. Девушка недовольно вздыхает и тяжело присаживается поближе к блондину. Не скрывает своего безразличия к его просьбе и специально смотрит в сторону, наиграно зевая. — Голубые нити, которые я находил ещё раньше…в этот раз у меня получилось их сохранить. Чеён потрясённо посмотрела на Пака и попыталась найти основания не продолжать этот диалог. Но причин отказывать не было, она уже давно не выполняла свою часть сделки и успела позабыть, что тоже должна Чимину. Наивно полагала, что врач забрёл в тупик и приостановил свои активные исследования, а он работал. Работал днями, не спал ночами, с того самого дня как привёл ведьму в свой дом, как впервые в образцах ткани увидел голубые нитки. Они не давали ему покоя и казалось, что буквально оплели его мысли. На протяжении последнего года Чеён наблюдала за отчаянными попытками Пака получить желаемое. Но каждый раз цель Чимина рассыпалась у него на глазах, под микроскопом. Многочисленные пробы, сотни порезов на девичьем теле, неудачны образцы и вот. У него получилось прошлой ночью. Чеён надеялась, что этого никогда не случится и ей не придётся отвечать на самый важный вопрос. — Что это такое? — выпытывающее смотрит на собеседницу, которая неохотно учувствует в разговоре. — Из-за этого вы не чувствуете боли? Поэтому практически не уязвимы или это только, чтобы уметь колдовать? — он придвигается ближе и заглядывает в самое нутро. Одержимый и ведомый своей целью. Незнающий о тормозах и невидящий границ. Где-то Чонгук был прав — Чимин сошёл с ума на этом острове, в своём кабинете и причиной стала она. Его можно было понять. Не самый сильный, смелый и мужественный, родной сын главнокомандующего, от которого ждали многого, а он не сумел оправдать этих ожиданий. Разочарование, которое предпочло стать военным хирургом, нежели стоять на передовой вместе с приёмным братом и заставлять отца гордиться. Он выбрал путь тише и безопаснее, без показушной похвалы и наград на военной шинели. Он выбрал долгую и упорную работу, чтобы в будущем им гордились, чтобы уважали и помнили его открытие долгие годы, а не похоронили живого в братской могиле после окончания противостояний. Его можно было понять, но цели и желания его были больше корыстны, чем благие. Корысть и хитрость свела их с Чеён. — Это мана, — отвечает девушка, а мужчина сводит брови на переносице, не понимая о чём она говорит. — Точнее, её видимая часть. Можешь считать ману органом, который есть только у ведьм, и мы ей колдуем, — Чеён говорила очень медленно, чтобы правильно подобрать слова, а у Пака не хватает терпения. — Собираем извне такую же ману, только рассеянную, и в конце получается то, что вы называете колдовством или магией. — Принцип оружия против нечистых, — с пониманием для самого себя шепчет Чимин, на что ведьма утвердительно кивает. — Когда образцы разрушались они превращались в пыль, похожую на ту, которая появляется после извлечения душ из ведьм. Получается, так мана разрушается? — на неё смотрели сейчас наивные, практически детские глаза, что были готовы поверить в любую чушь. Как же она могла не предусмотреть, что в крайний раз он взял ткань практически возле самой души, а там мана сильнее всего, поэтому не рассыпалась сразу, поэтому у него появилась возможность. Она потеряла бдительность, давая хирургу играть с собой, а он так близко подобрался к сути. — Не совсем, — блондинке приходится давить из себя каждый звук и потрясающая догадливость Пака повышает внутреннее напряжение. Лишь бы не сказать лишнего. Ведь, чем больше он узнаёт, тем меньше у неё остается времени. — Она из видимой просто превращается в рассеянную и остаётся в окружение. Это бесконечный круговорот энергии. Они внезапно притихают, когда слышат шаги младшего по лестнице, а затем и хлопок входной двери. Это послужило точкой, после которой Чеён в спешке подрывается с места. — Я хочу знать больше. Давай я прямо сейчас возьму ещё один образец, но ближе к душе, — он хватает девушку за запястье и тянет обратно, но она вырывается и отходит на пару шагов, наблюдая, как пропадает тот ребёнок и на его место возвращается прежний врач. — Нет, нет и ещё раз нет! Ты убить меня хочешь?! — Чимин встает и жестко шарпает девчонку на себя. Она бёдрами ударяется об стол и на пол тут же падает газета и чашка кофе, разбиваясь вдребезги. Пропечатанные листы моментально просачиваются тёмным напитком. Кукожатся, а потом и вовсе сминаются под туфлями Пака. — Было бы прекрасно, если бы ты, Розэ, не была настолько эгоистичной тварью и отдала бы жизнь ради этой идеи! — он всем телом прижимает и огораживает с обеих сторон руками, не позволяя ведьме сдвинуться с места. Она упирается в его грудь и сдерживает бешеный натиск, которым он почти прилаживает её к столешнице. — Что ты несёшь? — совершенно спокойно, в противовес его крику, пытается достучаться до здравого смысла, что так резко покинул мужчину. Светлую голову так легко отуманили и омрачили терпкий вкус победы, который прямо на кончике языка чувствуется, лаская рецепторы своей сладостью. Он предлагает ей сдохнуть ради его счастья, прикрываясь какой-то великой идеей. Хочет, чтобы она отдала жизнь, ради победы идиотов, что сидят на самой верхушке. Все колдуны и ведьмы сами по себе, каждый выживает как может. Совесть бы её не грызла, расскажи она всё и сразу. — Предлагаю отличное решение наших проблем, — он окончательно поваливает Чеён на стол и сам нависает над ней, угрожающе смотря в глаза. — Я получаю все ответы, что меня интересуют, а ты умираешь спокойно и безболезненно. Просто в нашем договоре нет смысла, когда ты его так бессовестно нарушаешь. У тебя есть прикрытие, моя дорогая невеста, полная свобода действий и доступ к любой информации, включая военную, а мне ты только хвостом крутишь. Смысл мне так рисковать? Я просто сдам тебя армии, там уж о тебе позаботятся подобающим образом. Ты же знаешь, что делают с ведьмами? — Я охочусь вместо тебя, разрешаю экспериментировать на себе и говорю то, что мне самой известно. Что ещё надо? — она перестаёт сдерживаться и отталкивает Пака с большей силой. Лжёт в большей степени, и мужчина это подсознательно понимает. Но другого выхода нет. Враньём и недосказанностью выбивает себе время, чтобы докопаться до своей правды, а там уже можно и Чимину сдать, но не раньше. Не раньше него. Это гонка, которая длится два года. *** Холодный ветер гулял по набережной, раскидывая давно опавшие листья. А окружающая материк и остров вода, беспокойно подгоняемая порывами, большими волнами ударялась об берег и заливала прилегающую часть улицы. Пасмурно и холодно, но небо больше не ютит в себе грозовые тучи. Скоро пойдут первые серьёзные заморозки и сильные снегопады. Классическая зима для Рамении. Чонгук успел знатно задубенеть, пока ехал в металлической кабинке, опасаясь новых порывов сильнейшего ветра. Старая конструкция канатной дороги не внушала доверия и ржавые крепежи пугали своей возможностью окунуть парня в ледяной воде с огромной высоты. Но какое же было облегчение, когда ноги ступили на твёрдый бетон набережной. Парень ещё издалека заприметил машину вишнёвого цвета и компанию столпившихся людей, из которых по силуэту узнал старшего охотника. Тот тоже не мог стоять спокойно и нетерпеливо высматривал Чонгука, а как только заприметил зайца в хлипкой кабинке, то тут же двинулся навстречу. Будто летел к нему окрылённый, не чувствуя земли под ногами, такой счастливый и радостный, а Чону от такого зрелища хотелось развернуться и начать убегать. — Чон Чонгук! — громко воскликнул Хосок, закидывая одну руку на шею младшего, а другой взлохмачивая чёрные волосы. Что за дурацкая привычка. — А ты быстро. Я думал, что ты не успеешь, — надо было специально опоздать, чтобы он поморозил жопу на собачьем холоде и сбил этот пыл. — О чём ты хотел поговорить? — скрюченный тащился за старшим, недовольно пыхтя и пытаясь выбраться из хватки крепкой. — Вот же ж нетерпеливый малый, — возмущается Хосок, ещё сильнее и нахальнее прижимая парня. — Сначала надо познакомить тебя с ребятами, как-никак теперь работать вместе. Наконец-то, солдат обращает своё внимание на ещё пару охотников, что стояли возле машины, опираясь на её двери и капот. Чонгук приоткрыл рот от удивления, ведь не ожидал увидеть такие кадры. Ему казалось, что с Соком работают только мускульные ребята, что голыми руками могут свернуть шею, но изящная фигурка и длинные рыжие волосы, спускающиеся лёгкими волнами, завитками на плечи и грудь, совсем не подходили под представления молодого человека. Первым делом ему в глаза бросилась именно девушка. Самая обыкновенная девчонка, которую явно не туда занесло. Хосок отпускает младшего, но так толкает вперёд, что тот едва стопорится прямо перед незнакомкой. Чон упирается взглядом вначале в шикарное, глубокое декольте и только потом резко перебрасывает внимание на немного заинтересованное лицо. Она криво улыбается и тут же протягивает руку, не дожидаясь первого шага от солдата. — Лалиса Манобан, — в свою очередь её опережает Хосок и представляет боевую подругу. — Начинала работать с нами приманкой для нечистых, но кто же знал, что у неё такой потрясающий талант, — нахваливает рыженькую, пока она крепко пожимает руку Гуку. — Стрелок из неё что надо, прирождённая меткость, — продолжает он, подходя ближе и так же упираясь на машину. — Я и сама умею разговаривать, — возмутилась барышня и недовольно глянула на Хосока, который тут же щёлкнул её по носу. Она угрожающе поправила ремень, что перетягивал открытый участок кожи на груди и Чон заметил за её спиной дуло снайперской винтовки. Переделанное немного, наверное, специально для охоты. — Он уже за тебя нам мозги выел чайной ложкой, так что приятно лично познакомиться, Чонгук. Можно просто Лиса, — она снова смотрит на парня и тепло улыбается. Вот он лучик света в этой непроглядной тьме. — А это Мин Юнги, — прерывая идиллию между молодыми, Сок бросает взгляд вниз, где на корточках сидит платиновой блондин и курит толстую сигару, пуская по ветру серый шлейф. Он неохотно поднимается, немного кряхтя и тоже пожимает новобранцу руку. — В прошлом хороший стратег, но сейчас его просто никто не слушает, — смеётся Хосок и Лиса вместе с ним. Чонгук уже видел Мина на собраниях отряда. Они часто стояли рядом, где-то за спинами остальных. Он мало вникал в требования, не трясся после выговоров и вообще, создавал впечатление парня, который больше действует, чем говорит. А покорность перед вышестоящими — просто формальность для него. Вот только брюнет подумать не мог, что настолько серьёзный человек будет связан с Хосоком и какой-то девушкой. Но ему ещё предстояло узнать потенциал этого трио. — Хоуп сказал, что ты способный, — прозвучало так холодно, на контрасте с солнечной девчонкой. Совершенно непонятно, как они работают вместе, такие противоположные. — Смотри мне, без промахов давай. Юнги пристально вглядывается в солдата и проходится с ног до головы. За взглядом этим потянулась неприятная дрожь. Он затягивается, плотно сжимая сигару в пальцах, а потом выпускает едкий дым в лицо младшему. Неприятно щипит глаза, но Чонгук даже не смеет отвернуться, не разрывает напряжённый зрительный контакт. Юнги его проверяет. Сразу видно, что они одного поля ягода и Мин не просто мальчик из тыла. — Привыкай, малец, с шутами гороховыми работать весело, — снова завёлся Хосок и получил жёсткий пинок в бок от Лисы. — Это всё прекрасно, но меня интересует другое, — наконец-то, он перешёл к тому, ради чего изначально позвал Чонгука. Знакомство с остальными было вторичным. — Прости, что так напрямую, но убийство этой ночью на сладостной алее твоих рук дело? — он ехидно улыбается и подходит к парню, подвигая Юнги. Чуть ли не подползает, словно лукавый змей. Чонгук опускает глаза, пряча их за потрёпанной чёлкой, и сомневается. Он уже согласился работать с ними, а лгать с самого начала — хреновая затея. Только как объяснить то, что произошло в ту ночь, как описать то нечто, с чем пришлось ему столкнуться. Чеён он спросить уже не может, ведь ей, помимо всего прочего, надо будет сказать, где же он отыскал такое чудное создание. Признаваться ей в подобном будет тяжело, хоть и повздорили очередной раз, но не мог он себя и её понять. А Хосок уже частично знает, вряд ли осудит и может обладать не меньшим багажом знаний, нежели у невесты брата. Он кивает и прикусывает внутреннюю сторону щеки, готовясь к новой порции вопросов. — Вау, — поражённо выдает Лиса и не сводит глаз с Чонгука, которого такая реакция немного удивила. — Хоть суккубы и низшие демоны, но их всё равно тяжело убить. Странно, что она не выжрала всю твою энергию. — озадачено рассуждает девушка и параллельно достаёт пару монет из кармана, пересчитывает и отдает довольному Хосоку. Так же поступает и Юнги. Вот же ж гады. Они поспорили! — Она не успела тебя поцеловать, я прав? — без малейшего стеснения интересуется Мин, а Чонгук снова положительно качает головой, немного поджимает губы и вспоминает ту попытку Кары, во время которой он всё понял. — Ладно, выдавай подробности, — немного разочаровано пробубнил Хоуп, хотя секунду назад выиграл спор. На него уставились три пары осуждающих глаз. — Я уже надеялся услышать каково кувыркаться с дьяволицей, а тут такое, — объяснил причину и получил ещё большую порцию осуждения. Чонгук выдал всё на одном дыхании. Это оказалось необходимым, рассказать кому-то, а не скрывать до самого конца. Он восстанавливал хронологию и события для ребят в таких деталях, что они просто не успевали уловить и переварить каждое примечание молодого человека. Тогда он был словно в тумане, но сам того не понимая, умудрился как-то запомнить каждую мелочь. Он начал со странного мальчишки, который работал в борделе и звучало это в его пересказе ужасно нелепо, но от правды никуда не денешься. Рассказал за девушку, что моментально зацепила его и дальше очаровывала настойчивостью, не забыл упомянуть искусственную духоту в помещениях. Акцентировал внимание на чёрных глазах без единой капли слёз, что заметил в момент интимный. Вспомнил то, что почву выбило из-под ног и заставило рассудок помутнеть окончательно и напомнить, что он с недавних пор охотник. Описывал коллегам борьбу между ними жёсткую и её кровавые последствия, даже бровью не повёл и не смутился мерзким подробностям. Никто не перебивал. Хосок внимательно слушал, навострив уши, Лиса немного кривилась от некоторых излишеств, а Юнги восторгался пугающим хладнокровием, с которым Чонгук подошёл к вопросу. Такой новичок на вес золота, а по нему совсем не скажешь, что добродушие под собой скрывает безжалостность. В конце он вспомнил об украденной книге, что сейчас надёжно спрятана, только вот о ней он почему-то умолчал. Решил сначала сам прочесть её и только потом рассказать команде о находке. Так и нашёл себе оправдание. Весь рассказ занял чуть больше получаса и за это время четвёрка была настолько увлечена, что совсем позабыла про холод, неприятно пронимающий до самых костей. Чонгуку стало легче, теперь он мог спать спокойнее, зная кого на самом деле убил. Её принадлежность к нечистым довольно сильно облегчило муки совести молодого человека. — Жёстко, но я не прогадал, когда решил положить глаз именно на тебя, — заключает Хосок потирая подбородок, а остальная двойка беспрекословно соглашается с ним. — Теперь в наших рядах настоящая машина и поимки точно будут даваться легче, — вымучено улыбается, неестественно для себя. — У нас всё расписано, Чонгук, никто не действует самостоятельно или по своему желанию, только в редких случаях. Если хочешь, то можем прямо сейчас обсудить планы на ближайшее время, а вечером выйти на охоту. — Хорошо, только я хочу отдохнуть пару дней. Совсем сил не осталось. — У тебя неделя. Семь дней можешь ничего не делать. А если на собраниях будет становится вопрос ребром, то мы тебя прикроем, но ровно через неделю ты в строю и в полной готовности, понял? — он тыкнул младшего в грудь и сдвинул брови к переносице, показывая всё свою серьёзность. — Принял, — Чон указательным и средним пальцем откинул от виска, радуясь возможности, наконец-то, восстановиться полностью и зализать некоторые раны. — Это всё? — вопросительно поднял брови в удивление, когда охотники стали внезапно садиться в машину. — Да, пока ты свободен, но будь на связи, — обойдя автомобиль и открывая водительскую дверь, Хосок дал последние указания. Чон почувствовал себя кинутым. Его только ради этого подняли и заставили пилить на набережную? Ради того, чтобы старший просто отбил свои деньги в споре? Но по лицам Юнги и Лисы стало понятно, что не всё так просто и радужно. Хоуп не даст повода подумать лишнего, накрутить себя, но вот тревога в глазах Манобан, с которой она посмотрела на Чонгука, перед тем как сесть на пассажирское рядом с водителем, подталкивало заподозрить неладное. Машина берёт большой радиус и выходит на разворот, объезжает парня и падает пару коротких прощальных сигналов. Они угонят на машине, а ему сейчас возвращаться по дикому холоду обратно. Радовало только то, что ближайшие дни никто не потревожит и он сможет чаще видит Чеён, а не целыми днями пропадать. Последнюю мысль он отчаянно пытался выкинуть из головы, ерошив обеими руками и так не самые уложенные волосы. Вот только улыбка никак не сходила с счастливой мордашки. — С ним всё будет хорошо? — беспокойно интересуется Лалиса у парней, смотря на брошенного Гука через боковое зеркало. — Не знаю, — сквозь зубы цедит Хосок, тоже давая волю своему волнению — За эту неделю как раз и узнаем, что Тэхён с ним сделает, — сжимает руль сильнее и подгоняет машину, надавливая на педаль газа. *** Молодой человек заваливается в комнату, по пути сбрасывая с себя чёрное пальто на стул, около письменного стола. Он проходит к обшарпанному комоду и перед тем как открыть его, пару раз оборачивается по сторонам. Оглядывается, нет ли в комнате кого-то ещё. Что брат, что его невеста имею манеру заваливаться без стука, поэтому надо проявить предельную осторожность Выдвигает скрипучую полочку и в куче одежды нарывает украденную вещь. Протирает обложку книги каким-то платком, который лежал в том же ящике. Аккуратно достаёт и садится на край кровати, пролистывает парочку первых страниц, пока не начинается основной текст. Чонгук неспешно и одним глазом поверхностно читает, пытаясь разобрать некоторые слова, написанные не самым понятным почерком. Но чем больше строк он проглатывает, тем сильнее его затягивает написанное и кажется слишком реальным.