Проклятые слёзы

Тяжело найти что-то красивое в этом старом доме, хотя хозяйка безумно гналась за изысками, будучи недурно воспитанной. Но вот уехала пару лет назад и забрала все свои пожитки с собой. Только со временем в этом доме появилась другая женщина, что так же имела тягу к роскоши, но и то, лишь за неимением в далёкой юности. Сперва мягкая и приятная к телу сатиновая простыня, к ней такие же наволочки на подушки, над поисками которых пришлось ужасно постараться, перерывая старые закрома матери Чимина. Дальше толстое, пуховое одеяло с жёстким льном на обивке, что как мешковина к телу, напоминал о прошлом. А поверх неизвестное меховое покрывало, где-то выеденное молью, светящееся проплешинами. Три слоя создавали пушистое облако, в которое хотелось укутаться и никогда не покидать мягких объятий, что так хорошо согревали зимними ночами. Чеён немного запыхавшись опускает рукава байковой рубашки, аккуратно поднимает все слои, укладывается под них и блаженно урчит, прикрывая глаза. Так тепло и уютно. Захлёстывает чувство ностальгии и семейного быта, некогда бывалого в её жизни. Ныряет почти с головой под тканевые волны и, свернувшись калачиком, мирно усыпает, отгоняя от себя ненужные мысли. Снится ей лес хвойный, густой и тёмный, скалистое побережье бурной реки, в воде которой она стоит с матерью и стиркой занимается. Уже по счёту неизвестная сорочка, руки красные и опухшие, а они и не чувствуют вовсе, весело и задорно смеясь, занимаются домашней работой. Чеён мелкие камушки ногами по дну катает и маму слушает, размытый образ которой будет вспоминаться лишь во снах, прямо как сейчас. Но умиротворение семейное прерывает холод, что неприятно потянул по ногам, заставляя девушку поднять глаза на другой берег. Сестра на неё смотрит пристально, сидя на огромном валуне, что-то под нос себе шепчет, смеётся и ногами воду в реке баламутит. Гоняет ману, тревожит нечистых и младшую, что глаз, пропитанных ненавистью и презрением, с неё не сводит. Дженни поднимает волны искусственные, а потом в мгновение срывается с шершавого камня и пропадает в тёмной ряби, делая огромное одолжение спокойствию сестры. Чеён распахнула глаза отходя ото сна, и уткнулась в белый потолок своей спальни, что подсвечивался нежным лунным светом. Она вытерла капельки пота с вспотевшего лба и немного дала себе времени отдышаться, но тут же пришла в себя, вне сна снова ощутив сестринскую ману. Немедля вскочила с места и помчалась к источнику знакомой, родственной силы. Без стука, без предупреждения, стеснения и страха распахнула дверь в чонгуковскую комнату и тут же застопорилась на пороге. Закинув ногу на ногу и подпирая подбородок рукой с изящными пальцами, сидел на высоком изголовье кровати Тэхён, наблюдая за Дженни, что положила голову на грудь Чонгуку и бессовестно перебирала пряди чёрной чёлки, пока молодой человек мирно спал, ни о чём не подозревая. — Какой же красивый мужчина, — тихо подала голос сестра, а Чеён внутри закипала, бездейственно цинкуя, как пальцы, вызывающие омерзение, прикасались бесстыдно к лицу Чона. — На твоём бы месте, Розэ, я бы каждую ночь засыпала в объятиях этого мальчика, чтобы смотрела его сны, — ведьма от лба провела нежно пальцами по шике и стала аккуратно поглаживать острые скулы. — Милая, что же ты совсем не рада нас видеть? — Тэхён, будто гравитации для него совсем не существовало, спрыгнул с изголовья, зависая и паря в воздухе пару секунд, чтобы максимально тихо приземлиться. Он бесшумно ступает навстречу к застывшей Чеён, глаз не сводит с её раздражённого личика, очи которой тоже не ищут пятый угол, а в упор смотрят, с каждым его шагом пропитываясь яростью. Ким оставляет между ними чуть меньше метра, чтобы вытянутой руки хватило поправить прядь светлых волос, что небрежно пала на лицо. Он тянется к девушке, а у неё мимические мышцы непроизвольно подёргиваются от раздражения. Практически не моргает, сдерживает черноту что вот-вот глаза заполнит. — Пошли вон, — тихо шипит сквозь сцепленные зубы и немного пятится назад, когда чужая рука заводит волосинки за её ухо. Тэхён смотрит не враждебно. Да, где-то с очевидной издёвкой, но как всегда добро и даже нежно. — Обязательно, только после того как убьём пацана, — отвечает таким же шёпотом, чтобы не нарушить сложившеюся тишину, а у Чеён дыхание перехватило и разум затуманило от его слов. Убирает от себя конечность наглеца и тут же, не жалея сил, с левой ноги ударяет в грудь, выбивая весь воздух с его лёгких и отталкивает на другую сторону комнаты. Тот кряхтя еле успевает остановиться у самого окна, ещё бы немного и он бы влетел в него, наделав немало шуму разбитым стеклом. Чеён не отстает, тут же пытается ухватиться за шею, но Тэ быстро приходит в себя и отбивается, проскальзывая под руку, за спину ведьме. А Чеён вёрткая, следует за ним, колдуя небольшой кинжал из фиолетовой дымки и всё пытается попасть в голову незваному гостю. Словно змея, изворотливая и быстрая, бросается на него и колдуну совсем не до шуток, выдохнуть не может и вот, когда холодное лезвие почти вонзается в висок, срезая прядь волос, занесённую руку останавливает сестра. Девушка оборачивается к кровати и смотрит на напряжённую Дженни, которой тоже уже не смешно. Она привстала, одной рукой касаясь лба Чонгука, тем самым удерживая его в глубоком сне, а другой формируя из рассеянной маны голубые нити, что тянутся от её растопыренных пальцев к вооружённой руке Розэ. В последнюю секунду успела предотвратить смерть любимого, а они совсем не рассчитывали, что до этого послушная Пак найдёт в себе смелость набросится на них. Пришли поглумиться над безвольной, но неожиданно для себя оказались в опасности. Младшая немного дергается, понимая, что её частично обездвижили и ничем она сама себе помочь не может. Только смиренно опускает голову и развеивает слабое колдовство в своём запястье. Не сожалеет о импульсе, а только корит себя, что не может решиться выпустить те мизерные остатки силы, которые всё равно способны разнести здесь всё. — Что, Розэ? Не колдуется тебе, как прежде? — наконец-то, почувствовав себя в безопасности, горько язвит Тэхён, перехватывая запястья девушки и заламывая их за спину. — Посмотри на него, — поворачивает её полностью к Гуку, и та поднимает глаза на спящего, ощущая как колдун своим дыханием щекочет ей ухо. — Этот паренёк убил суккуба в моём борделе, а она только стала переводить молот, даже первый том не успела закончить. Ты поняла, что только что заступилась за охотника, который отсрочил твою свободу ещё так на годок? Его голос неприятно обжигал ухо и Чеён не хотела верить в услышанное. Кривилась и еле заметно мотала головой. Благополучно пропустила момент с убийством и мысли занимает только одно. Чонгук не стал бы…не такой он мужчина, чтобы… Она искала дурацкие отговорки, и сама понимала, что абсурдно и как-то наивно, глупо отрицать подобное или оправдывать. — Конечно, дело тут даже не в твоей свободе, — продолжил мужчина позади. — Просто безумно обидно, что какой-то сопляк в мгновение угробил все мои титанические усилия, которые я потратил на договор с демоном. Ты же знаешь, с ними заключать контракты — это надо уметь, а я ещё умудрился сделать это выгодно для себя. — Ничего страшного, — хмыкает девушка и Тэхён удивлённо отстраняется, чтобы посмотреть на её лицо. — Ты самому Гневу зубы заговоришь, так что низшие демоны, коих не один десяток в городе, для тебя будут пылью. Ещё есть возможность попытать удачу, — она говорит с самым спокойным выражением лица, только глаза закрыты, чтобы не выдавали беспокойство. — А я и без твоих демонов смогу перевести весь «Молот ведьмы», найду для тебя колыбель и в этом мне поможет этот сопляк. Ты, в свою очередь, возвращаешь мне силы, и мы разбираемся с Чонгуком, но до того момента ты его и пальцем не тронешь. Колдун поражённо смотрит на Розэ, что с каждым сказанным словом выравнивается и открывает глаза, косо бросая на него серьёзный взгляд. Самообладание вернулось к ней, поэтому больше не дрожит и даже будучи связанной по рукам не боится о чём-то заявлять. — Обещай. — Требует девушка, окончательно вырываясь из хватки проклятого. Он только прыскает ей тихим смехом в лицо, на пару с Дженни, что тоже сдержанно хихикает, не веря своим ушам и глазам. Они оба смотрят на неё, будто она умалишённая девка, которую вывели на площадь в день дурака, чтобы люди насмехались ради забавы. Но в то же время она была убедительна в своих словах, на что Тэхён положительно кивает, соглашаясь на такой расклад. — Хорошо-хорошо, — в разговор вклинивается сестра, спрыгивая с кровати и неспешна направляясь к парочке. — Только будь аккуратна, цветочек, нынче охотники настоящие звери, а ты, к сожалению, беззащитная зайка в их логове, — Дженни подходит в плотную, кладёт руки на плечи Чеён и многословно переглядывается с Кимом, что продолжает стоять позади. Окружили коршуны и намереваются клюнуть последний и самый беличий раз. — И не забывай, всегда помни, что ты среди людей, — она мельком смотрит на Чона. — Он не поймёт и не примет, и не важно насколько сильна будет твоя боль. Ведьма тянется к сестринскому лицу и оставляет на щеке лёгкий поцелуй, вместе с Тэхёном, что так же одаривает другую сторону. Чеён как в бреду смотрит на них, снова прося чётких слов обещания, что способны любой ведьме и колдуну связать руки. Они, подобно демонам, не могут их нарушить. Но девушка ничего не слышит в ответ, только наблюдает за двумя силуэтами, которые по щелчку тэхёновских пальцев растворяются в воздухе. Она ещё какое-то время стоит, пялясь в пустоту, но в один момент снова находит себя совсем растерянной. Сестра права. Она беззащитна и уязвима. Махать кинжалом и пользоваться минимумом маны из своей истощённой души, ещё не значит, что она себя сможет защитить от всех охотников. Как и везде бывают исключения. И сейчас одно из них мирно сопит, вполне способное её убить, но также, в свою очередь беззащитное перед ней. Чеён опускается на пол у самой кровати и укладывает голову на поджатые колени. Смотрит на Чонгука и на лежащий рядом первый том молота, тяжело вздыхает, обещая себе быстрее покончить с этим всем и сбежать. Сбежать подальше отсюда, подальше от этих нечистых, людей и подальше от этого парня. *** Сомнения так и одолевают, но неуверенно тянется рука к ней. Обещал же себе, говорил же себе, что хватит, а прикоснуться так и хочется. Тянет безумно, хоть и зарекался прекратить, после того утра, когда она высказала своё недовольство. А он радуется, как ребёнок, тому, что может видеть её теперь чаще и ничего сделать с собой не может. Удивлённо смотрит на чудную находку, которую обнаружил спящей у своей постели. Девушка положила голову на самый край кровати, зарываясь лицом в рукава новенькой рубашки. Растрёпанные, длинные волосы по плечам струятся и завитками на кровати узорами красивыми. Чонгук указательным пальчиком каждую волосинку расправляет, формируя более чёткие завитки из светлых прядей. Медленно поднимается вверх и мизинцем отодвигает локон с лица. Аж сердце замирает и он на секунду перестаёт дышать, чтобы собственным тяжёлым дыханием не щекотать её лицо. Но реснички короткие всё равно начинают подрагивать. Поправленные волосы защекотали кончик носа. Чеён жмурится, а потом потихоньку открывает глаза, смутно узнавая Чонгука, который и не шелохнулся, руку не убрал. Она моргает пару раз и как ошпаренная тут же отползает от кровати спиной назад, оглядывается по сторонам и, нащупав на себе сорочку, облегчённо выдыхает. Она даже не заметила как вчера уснула прямо на полу его спальни. Те двое её знатно вымотали морально, что ей даже не хватило самообладания доползти до своей комнаты и положить голову на свою подушку, а не на кровать Чон Чонгука. А молодой человек неловкую улыбку прячет за ладонью, чтобы не прыснуть смехом от сложившейся картины. — Доброе утро, — поднимается на ноги и ещё сонно мямлит Чеён. Она спешит к двери и почти опускает ручку, но останавливает её болезненный стон молодого человека. Резко оборачивается к парню, что практически наполовину лежит на полу, держась одной рукой за плечо и импульсивно сжимая его всё сильнее. Как только увидел её спину, то тут же хотел броситься вдогонку, но эта ужасная боль. От плеча и по всему телу, заставила проступить пот на сморщенном лбу. Он жмурится, сцепив зубы, а Чеён сама к нему подлетает, помогает подняться и лечь на кровать. — Что такое?! Ты опять меня пугаешь, Чонгук?! — она пытается понять в чём дело, бегает глазами по его лицу, что скорчилось в болезненной гримасе. Секунду назад он улыбался, смотря на неё, всё было хорошо, а сейчас парень под её руками пытается усмирить боль, что разрывает левое плечо. Вдох и выдох. Ей получается обуздать своё переживание и холоднокровно освободит больное плечо молодого человека от плотных тисков. Она немедля разрывает рубашку на его теле, пуговицы разлетаются по сторонам, а Чон сквозь сжатые зубы умудряется посмеяться. Словно и не больно ему вовсе, ему просто легче. Чеён слышит мысли пошловатые и шутки, которые он бы пустил в данной ситуации, но они мелькают мгновенно, разбиваясь об остатки ужасного чувства. И даже, если бы не слышала его мыслей, то всё равно бы не усомнилась в его боли, ведь будто сама ощущает её у себя на плече. Ведьма оголяет беспокоившую конечность, рывками снимая рубашку с Чонгука, но только удалось добраться до нужного места, как она с ужасом отдёргивает руки, прижима их к себе и на пару шагов отходит от кровати. Парень одним приоткрытым глазом смотрит на растерянную девушку и сам пытается посмотреть на плечо, но она останавливает: — Не трогай! — рявкнула Чеён и Чонгук послушно остановился, так и не прикоснувшись к себе. — Это скверна, — твердит девушка и начинает вытаптывать круги вокруг него, что-то тщательно обдумывая и сотый раз осматривает огромную рану на всё плечо, что горит ярким кровавым пламенем с чёрными краями, что с каждой секундой и с каждым движение расползаются всё дальше и дальше от очага. — Что? — переспрашивает молодой человек, боясь пошевелиться, и лишь глазами следит за неугомонной девушкой. Она останавливается и поджимает немного покусанные губы, смотрит на Чона немного неуверенно, но всё равно принимает решение. — Расслабь руку, я сама её буду двигать, — просит девушка, присаживаясь рядом. Сама быстро, чётко и аккуратно сооружает из свободного рукава и края рубашки поддержку для больной руки. Сгибает её в локте и обматывает, лишний раз пытается не шевелить. Ведь Чона снова боль начнёт мучать, так ещё зараза эта с большой скоростью продолжит поражать здоровые участки, и сама девушка боится лишний раз коснуться неосторожно. — Вот так, — облегчённо выдыхает Чеён и завязывает прочный узел, что способен выдержать весь вес. Приподнимает Чонгука с кровати и помогает встать полностью, подхватывает под здоровую руку и закидывает себе на плечо. Обхватывает за талию и помогает идти. Парень со всех сил пытается сам на ногах стоять, чтобы не обременять её своей тяжестью, но выходит плохо. Ноги почти не держат, и он уже сомневается, что сможет дойти хотя бы до лестницы. А девушка подбадривает, просит за каждый шаг и поглаживает тыльную сторону его ладони, пальцы которой сжимаются с каждым следующим сделанным движением. — Давай ещё немного, пожалуйста, Чонгук, — тихо шепчет она, когда, казалось бы, непреодолимое препятствие в виде ступенек было позади. Эта нежность, переживания и забота почему-то задевали Гука, где-то он даже не мог поверить в то, что она способна так открыто быть настолько мягкой с ним. С самого первого дня и до вчерашнего утра она была такой жёсткой, настоящим комком колючек, только лишь иногда показывала сторону слабую, что поддавалась Чону. Он чувствовал и до этого её неопределенность. Хоть и воротила нос от него, но всё равно заступалась перед Чимином. Как настоящая колючка, колола неосторожными словами, но всё равно продолжала сожалеть, сочувствовала его внезапной участи в зачистках. Безжалостно сталкивала его с неисчисляемым количеством нечистых, но руки её всегда тянули назад, а глаза просили быть осторожным. Её возмущения и причитания, но она всё равно целовала его в ответ в той запылённой гостиной и даже сейчас молодой человек боком, своими рёбрами, чувствует как бешено колотится её сердце и совсем не хочет, уже не собирается скрыть своего. Они медленно проходят в тихую пустую кухню и Чеён, первая заметив неприбранный бардак, тихо выругалась и попросила быть Чона осторожнее. Стекло от разбитой чашки кофе до сих пор валялось на полу, а пятна на газете уже давно высохли, оставив на неё коричневые следы. — Что тут произошло? — спрашивает Чон, оглядывая немного сдвинутую со своих мест мебель, пока девушка абсолютно голыми ногами расталкивала осколочки посуды по сторонам, расчищая им дорогу к ванной. — Ничего, — девушка не спешит отвечать. Проводит парня к чугунке и просит наклониться, но тот бессловесно перечит и прожигающее смотрит на неё. Ему какая разница в такой-то момент. — Вчера мы с Чимином немного поругались, говорю же, что ничего особенного, — недовольно признаётся девушка, параллельно ослабевая узел под рукой Гука. — Он тебя бил? — Нет, конечно! С чего ты взял? — поднимает удивлённый взгляд на его лицо и встречается с ещё не видано серьёзным Чонгуком. В ушах стоит крик Пака в то утро, его слова. Это было близко, но она не позволила бы. — Что за глупости. Если бы посмел, то я от него мокрого места бы не оставила. — Скажи мне, если посмеет, — просит молодой человек, пристально всматриваясь в глаза напротив, которые просто застыли на нём. — Я дам ему сдачи вместо тебя, — неуклюже добавляет в конце и несуразно улыбается. Девушка тут же приходит в себя. Ничего не отвечает, молча и нахально разворачивает Гука, давит на плечи, заставляя опуститься на колени и наклоняет того в ванную, подставляя окровавленное плечо под длинный, изогнутый кран. — Э! Это не пустые слова! — он опирается торсом на холодный чугунный бортик и поворачивается назад. Смотрит на Чеён, которой так тяжело подобрать ответ, поэтому продолжает молчать. Холодная вода впивается в горящую раны и струйками тонкими спускаются вниз по руке, неся за собой кусочки чёрные, что отделаются от язвы. Чеён пальцами направляет поток воды, целенаправленно смывая те части скверны, что сожрали ткань живую и уже сами отторгаются от горячей крови. Солдату же с каждой секундой становится всё легче. Уже дышит полной грудью, без страха о боли и путь обратно к спальне после даётся куда легче прежнего. — Осторожнее, ложись на живот, — указывает девушка, помогая Чону сделать всё аккуратнее. Тот всё-таки выполняет просьбу, но не так как хотелось. Ныряет головой в мягкую подушку, которая успела остыть за время их отсутствия, и свободно падает на кровать. Чеён недовольно фыркнула в ответ на подобную выходку, только вот глазюки внезапно показавшиеся из-под черной челки, моментально остудили пыл. Она стала метаться из комнаты в комнату, хлопая дверьми и бегая по коридору, лишь проходя заглядывая к Чонгуку, что лежал неподвижно в ожидании, слушая топот скорый по лестнице и громыхания стекла. Ещё пару минут и девушка вернулась к бедолаге, неся в руках старый металлический поднос, что изредка отплёскивал несвежей желтизной. Чонгук недоверчиво покосился на спасительницу, но она быстро умостилась возле его письменного стола и стала перебирать баночки, пипеткой набирая из каждой по чуть-чуть и помещая это всё в один сосуд. Мешала и колотила странного цвета баламуть в стеклянной колбе, что-то шептала себе под нос. Чон усмехнулся, ведь подумал что ошибается и сама себя ругает за это, но дело было в ином. Она оставляет пипетку и пальцами уже свободной руки будто натягивает невидимые ниточки и крутит их в ладони. Пару раз нервозно оглядывается на солдата, а потом и вовсе закрывает для него весь обзор на происходящее. — Придётся немного потерпеть, — оборачивается уже с кристально чистым содержимым сосуда, которое тут же выливает себе в ладонь и растирает между руками. — Постарайся не дергаться, — Чеён без промедлений вы лазит на кровать, перекидывает ногу через торс парня и садится тому на поясницу, крепко сжимая ногами туловище и здоровую руку. — Что ты творишь?! — от подобного молодой человек встрепенулся, но она лишь сильнее сдавила бёдрами. Чона защекотало где-то глубоко внутри и даже лицо стало гореть. — Небось довольна, да? Когда ещё выпадет возможность аж так доминировать над мужчиной, — он издевательски усмехается, только вот Чеён была непоколебима, продолжала смотреть на него спокойно и даже виду не подала, что видит и слышит всё, о чём тот думает. — Без шуток, Чонгук, это будет очень больно, — она подносит руки к ране и замирает, а с пальцев вниз оттягиваются густые капли, что никак не могут упасть. — И лучше тебе покрепче сжать зубы. Думаю, что мы оба не горим желание объяснять Чимину когда ты успел развлечься с суккубом. — Откуда ты … Мать твою ж! — не свои голосом вскрикнул Чон, когда руки ведьмы прикоснулись к ране и стали быстро растирать лекарство по её поверхности. У молодого человека проступили слёзы от неимоверной боли, которая в тысячи раз была сильнее прежней. Пока он сквозь оскал стонал, вгрызаясь зубами в наволочку подушки, то чувство, что сознание вот-вот его покинет, усиливалось так же быстро. Чеён жестко продолжала начатое, иногда силком прижимая голову парня к подушке, чтобы тот не так дёргался. Самой было тяжело удержать такую гору сплошных мышц, поэтому упустила момент, когда Чон выдернул руку и схватил её за бедро, сжимая его до кровавых пятен. Сотый раз повторял её имя и просил остановиться, но она будто не слышит. А его разрывает, словно воткнули в плечо несколько пик и сейчас тянут в разные стороны. Думать больно, что уже говорить о банальном вдохе. Воздуха в комнате не находится для него, пока по руке не проходится свежестью, успокаивающею агонию. Он тяжело дышит, перед глазами всё плывёт, а по телу проступает холодный, липкий пот, капельки которого, девушка смахивает с мужской спины. Тоже пытается усмирить сбитое дыхание и лёгкую боль в бедре и в том же плече, вытирая руки об окончательно испорченную рубашку молодого человека. — Скверной заражают низшие, — Чеён буквально сползает с парня и потом с кровати, садится рядом и поднимает с пола старую книгу, демонстрируя её прямо перед носом Чонгука. — Оказывается не знал у кого воруешь, — заключает девушка и начинает неспешно листать хрупкие странички. — Это сказка. Не больше, — не сводит прищуренных глаз с девичьего профиля, лишь иногда прикрывает глаза, когда голова снова начинает идти кругами. — Только не говори, что веришь в этот бред. — Не мне судить о правдивости, а тебе подавно. Ты зачистки называл бредом, о чём ещё тут говорить? — устало тянет уголки губ и оборачивается к совсем поникшему солдату, глаза у которого так и норовят сомкнуться. — А я верю, — выдает внезапно. — И я ищу это место, — книгу оставляет рядом с подушкой парня, и сама опускает голов на край кровати. — Если так подумать, то колыбель должна существовать, потому что даже все условия демона оказались правдой, — она потупляет взгляд на стол, на баночки с лекарствами и как зачарованная продолжает: — Скованные души взамен на способность колдовать, дети, которые до сих пор платят слезами из чёрных глаз и несуществующая боль, пока не начинаешь л ю б и т ь… Внезапно дыхание перехватывает, Чеён поднимает голову с кровати и руками касается всё ещё ноющего плеча и синего бедра. Глаза нервозно забегали, а веки стали трястись, вместе с губой нижней, которую девушка тут же прикусывает. Бросает беспокойный взгляд на парня, что уже давно сопит, пропустив откровение ведьмовское. *** Хосок стоит посреди пустого и тёмного коридора, что-то копошится на небольшом столике, где обычно для охотников складывают обязательные задания по поимке. Каждый может выбрать что ближе, но обязательно выполнить и ликвидировать за неделю хоть один государственный запрос. Любимое занятие Чона — перебирать эти бумажки по сто раз на дню и выискивать, выискивать и ещё раз выискивать. Тасует задания одно за другим, в сторону отставляет интересные, а скучные и самые безобидные впихивает обратно в деревянную коробочку, в самые дальние углы. Пусть трусы заниматься таким, а он хочет чего-то бешеного, что кровь будоражить и заставлять бегать её ещё быстрее. Чтобы говорили о нём больше, чтобы у начальства не успевали уши остывать от новостей о его успехах. Чем больше они будут гореть, тем быстрее он сможет взобраться на пьедестал, скинув оттуда сынишек главнокомандующего, особенно Чонгука. — А вот это будет интересно, — скалится Хосок, рассматривая совершенно новую карточку.