Проклятые слёзы

— Умудрился выжить на передовой, собакой побитой возвращаешься домой с каждого задания и ничего страшного, а тут на ровном месте руку вывихнул. Поражаюсь! — рассудительно бубнил себе под нос старший брат, перелистывая очередную страницу газетёнки. Чон и бровью не ведёт, терпеливо ждёт, пока девушка закончит ежедневную перевязку. Последние два дня они только этим и занимаются — дурят голову Чимину и показательно бинтуют уже здоровую руку. Лечение Чеён быстро поставило солдата на ноги, но отговорка, которую они любезно рассказали Паку, так быстро не проходит. — Спасибо, — охотник касается нежных рук, что вяжут последний узел на плече, но девушка быстро отстраняется. Забавная. Чонгук проводит её взглядом до соседнего кресла и еле улыбается. Строит такую неприкосновенную, а всё из-за брата, который даже глаз не поднял в их сторону. А она просила, предупреждала не пересекать черту, за которой им обоим будет несладко. — Что между вами двумя происходит? Кто-то потрудиться мне объяснить? — возмущается старший, ощутив лёгкое напряжение, что стало витать в воздухе. Неловко им только в такие моменты, когда слишком близко, когда касаются друг друга. Это между ними ещё с того утра, когда младший чуть на свет иной не отошёл. Пак раздраженно кидает газету рядом с собой и поочерёдно смотрит на обоих. Невеста пожимает плечами, а Гук неспешно одевает свитер. Оба, как рыбы, воды в рот набрали. — В моём доме никаких тайн! — В твоём доме сейчас гости на пороге, никак достучатся не могут, — вдруг перебивает Чеён, мельком улыбаясь Гуку. Чимину не привыкать, но младший с удивлением смотрит на девушку, что смогла услышать стук в дверь с третьего этажа, так ещё за закрытыми дверями докторского кабинета. А ведь правда. Пару секунд в тишине и братья тоже услышали грохот с первого этажа. Наверное, незваные уже теряли терпение. Пак недовольно шипит, поднимаясь с дивана, и идёт в сторону лестницы, пока собеседники внимательно провожают его за дверь. Затылок врача скрывается во тьме коридора и в Чонгука тут же летит графин с коньяком, который девушка схватила со стола и швырнула в солдата. Сосуд с алкоголем разбился об книжные полки за его спиной, так и не попав в цель. Голова охотника оказалась слишком вёрткой мишенью. — Какая муха тебя укусила?! — вскочил опешивший парень, секундой ранее мастерски увернувшись от атаки. — Я же тебя просила! — вскрикивает Чеён, так же подрываясь со своего места. — На кой меня за руки хватаешь?! — возмущается девушка, шарпая Гука за ворот свитера, и тянет на себя, через небольшой кофейный столик, на который, помимо всего прочего, упирается ногой. — Та будет тебе, — лыбится молодой человек и руки вверх поднимает, якобы сдаётся. — Зато глянь какие мы дуальные, даже не поймёшь где настоящая Чеён, — специально подначивает её с довольной мордочкой и наслаждается реакцией. — И не так близко. Я аж возбуждаюсь. Чеён возмущённо распахивает глаза, но не успевает взбунтоваться в ответ. Парень хватает её за руки и отрывает их от себя, перед тем как подбить выставленную ногу и с грохотом повалить девушку на столик. Лежит головой у него в ногах, покашливает, хорошенько он приложил её спиной. Даже за руки не поддержал, чтобы она не так сильно грохнулась, а они по-прежнему в его ладонях зажаты. Она немного ворочается, взгляд не отводит и специально улыбается игриво. Вот оно, то что действительно заставляет Чонгука чувствовать приятное возбуждение. То что будоражит кровь. Эти эмоции и этот взгляд полон красноречивых слов. Она как будто лишена их в присутствие Чимина, но Чону показывает всё чаще. Теперь они говорят без неловких пауз, а даже если повисает тишина, то не настолько гнетущая. Они больше проводят время вместе и всё чаще могут начать дурачиться, прямо как сейчас. Он по её же просьбе помогает разбираться с картами Рамении, а она рассказывает ему байки про нечистых, иногда не подбирая слов и выражений. Как будто что-то щёлкнуло в обоих, из-за чего Чонгук стал чувствовать себя особенным, ведь это было недоступно его брату. Но какая она лишь для него? Какая она, когда они запираются тут только вдвоём? Что она позволяет увидеть Чимину, что она ему может говорить в такие моменты и где она разрешает ему себя касаться. Когда защелкивался старый замок, за затворенными дверьми этого кабинета было то, что сводила Чонгука с ума. — Чон! Подойди сюда! — слышится крик старшего и это возвращает брюнета в реальность. Только его, ведь Чеён и не выпадала из неё, сама же пару раз обращалась к застывшему охотнику, но от него не единой реакции. А крик старшего как крючком выдернул из ледяной воды. — Кого это принесло. — Я догадываюсь, — отвечает на риторический вопрос девушки и помогает ей подняться со стола. *** — Как у вас тут тепло, — блаженно тянет девушка и расправляет руки в разные стороны, словно настоящая птичка после долгой зимы. От канатной дороги и до дома Пака совсем не далеко, но на улице первые небольшие заморозки, вечер, холодный влажный ветер с моря и отсутствие машины — этого достаточно, чтобы задубенеть по пути. — Неделя уже прошла? — недовольно, даже разочаровано, хмыкнул Чон, спускаясь вниз по лестнице. Его появление сразу разрядило обстановку между Чимином и командой Хосока. Они не находили нужных слов друг для друга. Никогда не находили. Только Лиса пыталась «разрядить» своей глупой, как считают остальные, и ненужной болтовнёй. — Как договаривались, — сразу повеселели трое охотников, а Пак выдохнул с облегчением. — Давно не виделись, мелкий, — Хосок пошёл на встречу протягивая руку новому напарнику, но Чонгук быстренько уклоняется, ожидая фирменного захвата коллеги. Только вот охотник сам полностью проигнорировал брюнета. Просто прошёл мимо, зачаровано глядя тому за спину. Совсем внезапно она приковала к себе его взгляд, а он уже был не способен его оторвать. Почти не моргает проходит к лестнице, с открытым ртом наблюдая за Чеён, что шагом тихим спускается по ступеням, осматривая лица гостей. Она хотела лишь одним глазком посмотреть на команду Чонгука, до этого ей приходилось о них только слышать. Но Хосок тут же уловил её движения и деваться уже было некуда, поэтому немного подрагивая спускается к целой своре охотников. Настоящее самоубийство. Сок подаёт руку даме, а та протягивает свою, легко уместив её на большой ладони охотника. Он даже не догадывается, что она успела прочесть всё, пока его губы невесомо касаются нежной кожи. Чонгука аж выворачивает наизнанку от этого. Он не обращает внимания на рукопожатие Юнги и рыжеволосую, что повисла на его шее в знак приветствия. Не скрывает дикой злобы, которая заставляет играть желваки. Парень уже сполна насладился этим гадким чувством. — Какая встреча, — шепчет Хосок, отрываясь от руки девушки, а у Чимина пробегают мурашки. Это очень плохо. Не хватает ему ещё раскрытой тайны. — Я Чон Хосок, а вы та самая… — Пак Чеён, — перебивает на полуслове и выдёргивает руку, украдкой глядя на Гука, что губы от злости кусает. Как будто это единственное что её волновало в этой ситуации. — Приятно познакомится, — подумать только, с виду ангел небесный, а на самом деле неприступная снежная королева. Такой она показалась Соку, что отходит от неё, продолжая смотреть. Он по-своему пытается прочесть её, только вот ведьма уже всё поняла и быстренько закрылась от змея на десятки замков. Чеён кивает, соглашаясь с собеседником, и так же скромно приветствует всех остальных. Только Чонгук заметил, как порозовели белые щёки. Это от переживания и нервов. Для других же в качестве объяснения сгодится слишком сильно затянутый шнурованный пояс на тоненькой талии. — Ну что, дорогуша, чего стоим? — язвит коллега своему младшему, который никак не может отойти от собственных мыслей. — Время идёт, а нам надо успеть хоть что-то пристрелить сегодня. — Он никуда не пойдёт, — уверенно заявляет Чеён, а Чимин второй раз отпускает душу на тот свет. — Обещания обещаниями, но он ранен. Взять его на охоту сегодня будет сравнимо убийству, — стоит на своём, а старший Пак уже изнемогает от того, что невеста полностью игнорирует его намёки закрыть рот. — Оу, мамочка, не переживайте вы так, мы просто постреляем страшных монстров и ничего большего. Так сказать, посмотри на друг друга в деле, притрёмся как команда, — словно маленькой глупышке объясняет, немного карикатурно и с издёвкой в голосе. — Даже убийство упыря задача не из простых и считается опасной, — Хосок изумлённо скидывает бровями. — Не удивляйтесь так, я всё-таки живу с двумя охотниками. — Да ладно тебе, Чеён, я уже в порядке, — даже Чонгук вступи в эту схватку, пугаясь такой яростной реакции девушки. — Где моя кобура? — возвращается обратно и делает пару шагов по лестнице, пока девушка не хватает его за предплечье. — Как обычно, — просто поддерживает этот бессмысленный диалог, который затеял Чонгук не пойми для кого, а в конце совсем шёпотом добавляет. — Загляни в шкатулку и заряди оба, — эти слова вызвали непонимание, но парень, как и до этого, продолжил свой путь. И вот только сейчас стало действительно напряжённо. Уже всем известно о давнишней войне Пака и Хосока, ещё со времён академической скамьи они не могли ужиться, вечная вражда и соперничество были между ними. Временное затишье случилось, когда Чон решил пойти в истребители, которые на тот момент не славились популярностью, потому что нечистых годами не видели. Наде же было им всем полезть разом, чтобы охотники снова стали востребованы и с этим в его жизнь вернулся ненавистный сынок главнокомандующего. Но как удачно, что сердце Чимина к охоте тоже не лежало. Хосоку бы быть лучшим из лучших, купаться в лучах своей славы и быть тем самым героем, которого так все любят. Сыном, на которого всегда смотрят. Но даже здесь его умудряется обходить Чонгук. Снова. Без имени и без рода у него это получалось, а сейчас и этого ему не надо, чтобы все говорили о нём. О выблядке этого дома. Зависть, ревность и ненависть: всё, что требовалось для огня вечной гонки, личной гонки Чон Хосока. Странно видеть его широкую улыбку, зная насколько черным-черно в его голове. Поэтому Чеён глаз не спускает с него и краем уха пытается подслушать тяжело вяжущийся разговор между двумя заклятыми врагами. Сама же односложно отвечает на вопросы Лисы о предстоящей женитьбе, свадебном платье и дате, семейной жизни, детях и о несказанной радости с её стороны. Как же ей было плевать — понимая это, Монобан даже не открыла бы рта. Но искренность и чистота, с которой она это говорила, поражали ведьму. Из них двоих только Лису можно было считать настоящим ангелом. Её прекрасную и светлую душу вот уж точно достали с небес. — Погнали, я готов! — объявил Чонгук, заталкивая пистолеты обратно в кобуру под плотным пальто, и команда, подгоняемая братьями, двинула к входной двери. Возгласы прощания и неловкие улыбки напоследок. Парень обернулся к девушке, что с места не двинулась и продолжает стоять возле лестницы. — Не жалей головы, Чонгук! — выкрикнула Чеён и указательным пальцем ткнула себе прямо в центр лба, а тот снова от непонимания сдвинул брови на переносице. Какая-то она странная сегодня. Своё внимание обратил не только младший, но и Хосок, который живо стал возвращается, оставляя позади ребят. — Милая Чеён, позвольте подобающе попрощаться с вами, — невыносимо приторно. Он выставляет руку и ожидает ответного жеста, но, когда неосмотрительная птичка попадает в клетку, Чон совсем не по-джентельменски хватает ту за шею, сжимая под самый край линии челюсти. Чеён тихо визгнула от неожиданности и закряхтела, впиваясь пальцами в его предплечье и в панике заглядывает за спину, но никто даже не обернулся в их сторону, всё так же беспечно продолжали отдаляться от дома. — На меня смотри, — сквозь сцепленные зубы приказывает Хосок и та переводин на него испуганные и немного покрасневшие глаза, которые постепенно начинают наливаться яростью и злобой. Как смеет эта свинья хватать её за горло. — Не думай, лисья морда, что забралась в середину волчьей стаи и тебя никто не заметил. Может эти двое и поверят, но меня обмануть не выйдет. — Он притягивает её ближе, а она аж на носочки встаёт. Прямо в лицо цедит яд, пока Чеён борется с болью и головокружением от нехватки кислорода. — Я чую твою дьявольскую вонь, отродье, и я найду способ тебя достать. Какое счастливое совпадение, что ты оказалась именно в этом доме. Добавляет напоследок, как будто сам для себя что-то осознаёт. С имеющейся дурью отталкивает девушку в стену и, удаляясь прочь, без капли страха поворачивается к ней спиной. Беспечности причиной послужило состояние ведьмы. Она оседает на пол в ужасном шоке, держится за шею и глотает воздух, а к глазам подступают проклятые слёзы. Внезапно сказанное им полностью страх её заменяют на ненависть, осознание последних слов и его мысли, недосказанность Чонгуку выстраивают в голове Чеён целостный пазл. Она срывается вслед за Хосоком, ведомая яростью и неконтролируемой агрессией, желанием убить, защититься и защитить. Несётся, громко отстукивая каблуками сапог, и колдуя в руке кинжал. Крепко сжимает и идёт напролом, всё ближе приближаясь к ненавистной спине. Ещё один нашёлся помыкать её жизнью. Убить. Разорвать в клочья. Охотник выходит на дорогу. Руки в карманах, вальяжная походка, довольная улыбка на лице и ожидание ведьмовской глупости, которую он затылком чувствует. Чеён не скрывает очернённых глаза, перехватывает кинжал поудобнее, чтобы резать ротяку, что смела ей в лицо плеваться отравой. Уже готовится сделать последний рывок к нему и вскрыть глотку. Без сожалений. Убить. Разорвать в клочья. Сок равняется и проходит мимо Чимина, прощаясь безмолвным кивком, и наслаждается выражением лица Пака, когда тот замечает за спиной гостя остервенелую девушку с оружием в руках. — Дорогая! Куда на улицу раздетой! — возмутился, словно заботливый жених, а сам руки девичье заламывает и прячет от посторонних глаз это зрелище, поворачиваясь спиной и прижимая невесту к себе. — Чеён, что ты творишь? — пытается вырвать холодное оружие из рук, но девушка никак не отпускает, всё наровит вырваться и догнать ублюдка. — Розанна, — это внезапно приводит колдунью в чувства и кинжал тут же рассыпается на пыль, глаза становятся человеческими и даже тело слабнет. — Не дай Чонгуку уйти с ними. — просит девушка, цепляясь за рукава докторской рубашки, и заглядывает на ребят, которые дождавшись капитана, продолжают идти вдоль по улице. — Чимин, он его прикончит! — а в ответ тишина. Пак смиренно смотрит куда-то за её спину, продолжая крепко прижимать к себе. — Тварь, катись к чертям! — отталкивает от себя светловолосого и истерично хватается за голову. — Будь ты проклят! Он же твой брат! К сожалению, у неё никогда не выйдет достучаться до его совести. Никогда не выходило и сейчас тоже не получится. — Сводный, — мужчине тут же прилетает болезненная пощёчина, аж пряди волос из уложенной челки выбились. Чеён не пожалела руки и огрела как следует. — За что? Сама не ценишь узы, — кидает в упрёк, а самому где-то обидно, что получил за правду, но ничего не поделать. Пусть она выпустит пар. — Не сравнивай. Мне их от природы не позволено ценить, — беспомощно окидывает взглядом уже пустую улицу. — Понимается трудно? — обессилено выдыхает. — Что именно? — вскидывает плечами он и направляется обратно в дом. На улице очень холодно, Лалиса не зря так блаженно мурчала. — Понять нечисть или тебя лично? Может такого бедненького Чонгука? Или ваши шашни с ним? — Чеён скривила лицо, а внутри всё предательски дрогнуло. — Не надо так старательно корчиться, будто я совсем слепой и не вижу, что вы оба что-то прячете. Даже ответить нечего. Они и вправду скрывают, но не от Пак, а от друг друга. *** Совсем голые поля в окраинах Рамении, которые прячутся в окантовке редких лесов. Весной тут отчетливо пахнет хвоей, и дети с поселения неподалёку приходят собирать в эти окрестности ромашки и одуванчики. Но горящих окон что-то совсем не видать вдалеке и по пути сюда им не встретился не один местный житель. Обычно дорога изобилует рабочими, что возвращаются из столицы домой. Немного горная местность, как волнами, стремилась к горизонту. Тут всегда было особенно прекрасное небо. Звёздное и чисто, исключительно высокое и глубокое. А в зимние ночи, прямо как сейчас, можно было утонуть в рассыпанных небесных блёсточках. Тонкое напыление снега на земле и ветках деревьев давало чёткие очертание предметов, и замечательно всё подсвечивало. Даже без фонарей была хорошая видимость, а гробовая тишина добавляла мистицизма и загадочности. Двигатель машины давно заглушен, фары погашены, чтобы не нарушать природную идиллию этого места, особенно, когда их сюда никто не звал. Спокойствие нарушают одиночные звуки выстрелов, что разносятся по холмам со звоном. Чонгук каждый раз задерживает дыхание, когда видит, что Лалиса снова заряжает оружие. Они остановились на одном из холмов, откуда открывается потрясающий вид на близлежащую чащу и тёмный город. Да, они и сами прекрасная мишень, которые как на ладони, но ребята этим пользуются, привлекая новых упырей телами уже убитых. Парень не спешит стрелять, крутит в руках оружие и понять не может, почему это вдруг Чеён попросила зарядить его пулями, так ещё и серебренными. Упырей можно и так застрелить, а тратить на эти гнилые куски мяса серебро — расточительно. Только Манобам задорно отстреливает каждого по периметру, стоя на крыше автомобиля. Гук разместился возле двери пассажирского места и не поспевает за рыжеволосой, что реально очень метко укладывает одного за другим. — Не могу поверить, что вы такие сухари, мальчики, — снова перезаряжает винтовку в ожидании свежины. — Своей извращенностью оскверняете такие прекрасные чувства. Рассуждения девушки длились целую вечность. А именно от момента ухода из дома и как она заметила нежные объятия Чимина и Чеён. Рот не закрывался от слов восхищения прекрасной будущей Мисс Пак. — Хватит идеализировать, — возмутился Юнги выглядывая из люка автомобиля. Его голова торчала из салона прямо в ногах Лисы, на уровне подошвы её ботинок, поэтому было совсем рискованно перечить девушке. — Святость сдуй с их плеч и пойми уже, наконец-то, что имеют они её оба. Правда же, Чонгук, ну скажи? Умышленно мерзавит и хихикает Мин от чего получает прикладом по темечку. Лалиса будто пытается протереть дырку в его черепе, пока великий шутник верещит наигранно, попутно насмехаясь над смущённой девушкой. А Гук, сытый по горло подобными заявлениями, даже отрицать что-либо перестал. Присаживается на корточки, зарывается пальцами в густую чёлку и тяжело вздыхает. У него над головой настоящие тучи с проливным дождём, и душа его промокла до нитки от подобного, смочилась слезами собственными. Били по самому больному. Кто бы остановил этих двоих. Капитан сидел в машине и даже не вникал в разговоры своих ребят, поэтому брюнет не надеялся получить поддержку. Хосок молчал битый час, опустил голову на руль и что-то сосредоточенно обдумывал. Не свойственное состояние для него — всё время яркого, энергичного и заводного. — Хоба, — немного взволновано сама же перебила этот балаган девушка, обращаясь к старшему. — Это оно? — дрожащий голос ледяным ветром донёсся до каждого из команды и все как один навострили уши. Монобан, борясь со страхом, сжимает винтовку в руках и прицеливается. — Не смей, — рычит Хосок, медленно проворачивая ключ зажигания. — Немедленно в машину, — приказывает командир. Юнги моментально залазит обратно в салон, а следом запрыгивает Лиса. — Чонгук, блядь, не тормози! Не видя ничего подобного прежде, он сидел в оцепенении ужаса, не в силах пошевелится. В пару десятков метров от них, на окраине зарослей, нечто похожее на волка обгладывало тела убитых упырей. Оно зубами скрипело по костям, соскабливая с них остатки гнилой плоти, передними лапами придерживало шматы. Спину выгибало глубокой дугой, с возвышающимися на ней позвонками, шерсть на которых становилась дыбом при каждом проглатывание. Мерзкое, исхудалое, с парой торчащих рёбер, что разорвав кожу торчали наружу. Чон ощутил страх подобный тому, как и тогда, в военном бункере при виде детёнышей ведьмовских. Ему на долю секунды показалось, что и запах такой же резкий стоял вокруг, хотя и дул свежий морозный ветер. Сколько ему ещё придется увидеть, прежде чем перестать каждый раз испытывать этот ужас. Ужас от того, что он жил рядом с подобными тварями, не подозревал о их существовании. Он отрицал. Пытался опровергнуть всё это, даже своим глазам отказывался верить, а сейчас? Не спрашивает себя о правдивости увиденного, просто поражается существованию подобного и тому, чего он не мог знать. Резко отрезвляет взгляд существа, которое поворачивает голову на звуки. Красноватые, с синим отблеском, что явно говорило о искусственности, не природа его создала, тут была рука проклятого. Это заставило грудь снова наполнится воздухом. Чон, обжигая горло, глубоко выдохнул, как новорождённый ребёнок, и, наконец, услышал голоса ребят. Подрывается с земли и залазит в машину, пропуская мимо ушей ругань Хосока в свою сторону. Юнги не спускает глаз, а Лиса, выглядывающая из люка авто, держит чудище на мешке, которое отрывается от трапезы и медленно начинает приближаться к охотникам. — Сопляк, — плюёт Сок в открытое окно и заводит движок. Чон весь вжимается в сиденье и судорожно пытается вернуть холодный рассудок. — Штаны обоссалась от страха? Ну да, это тебе не людишек стрелять! — Черт, Хоба, не время сейчас воспитывать! — не выдерживает девушка, уже целую вечность ждущая команду. Они знали. С самого начала знали, что будут охотиться на это нечто. Поэтому Манобан так методично отстреливала упырей, облаживая территорию приманкой. Они знали, что это будет не просто охота на мелочь подобную вурдалакам. Поэтому даже Юнги взял с собой оружие. Они знали куда идут и что будут делать. Поэтому Хосок просто ждал. Каждый из них знал свою задачу, только Чона оставили в неведении. Тварь. Сейчас бы его бросить в когтистые лапы этого высера ада. — Она права, — всецело взяв себя под контроль, говорит Чонгук. В глазах полное спокойствие, а в душе желание раздавить этого ублюдка так, как ему будет больнее всего. — Чего стоим? Работаем, Хосок. — Заставить упасть в лужу, при подчинённых взуть его. Он снова бросает Чону вызов своими поступками. А Гук с удовольствием ответит.