somebody that i used to know

— Мегуми! Ты не видел мои запасные очки? Сатору наводил шороху по всему дому, пока собирался, устраивая бардак на ходу. Гето сохранял удивительное спокойствие, по-кошачьи поворачивая голову, следя за хаотичными перемещениями альбиноса, Юджи воодушевленно бегал вместе с Годжо, пытаясь тому помогать, но на деле лишь добавляя суеты, а Мегуми с угрюмым лицом таскался следом за ними и подбирал разбросанные вещи. — Откуда я должен знать, где твои очки? — фыркнул подросток. — Черт. Куда я их дел? Сколько у меня ещё времени, Юджи? — Пятнадцать минут до выезда в аэропорт! — бодро возвестил Итадори. — Боже, я ничего не успею! — страдальчески взвыл Годжо, подбегая к чемодану и принимаясь прятать внутрь сложенные возле Гето на диване стопки шмоток. — Так, так, так… Паспорт, права, документы на юридическое лицо, договор от юриста, белье, носки, костюм… — Годжо-сенсей, успокойся. Ты даже из страны не выезжаешь, найдёшь магазин на месте, если что-то забудешь, — вздохнул Мегуми. — И то верно, — Сатору устало улыбнулся и потрепал детей по головам. — Слушайтесь Сугуру и ведите себя прилично, пожалуйста. — Хорошо, — синхронно кивнули мальчики. — Я поеду, — Годжо подхватил чемодан и двинулся к выходу. — Я провожу, — Гето двинулся следом за ним, а после того, как Сатору захлопнул входную дверь, замер на пороге, аккуратно улыбаясь. — Хорошей тебе дороги. — Спасибо, — Шестиглазый лучезарно разулыбался в ответ. — Ну, я поеду… Сугуру кивнул, а после одним коротким движением вдруг подтянул к себе Годжо за затылок и односложно коснулся губами его губ. Сатору мгновенно стал пунцовым и быстро обнял Гето, прижимаясь щекой к его плечу. — Иди, опоздаешь, — усмехнулся снайпер, отстраняясь от него. Годжо с чемоданом, все ещё красный как рак, ускакал к такси и помахал рукой из окна. Гето кивнул и вернулся в дом, закрывая за собой дверь. Фушигуро засел на диван, достав смартфон, а Юджи вертелся на кухне. — Гето-сан, а вы все умеете готовить? — А что? — обернулся Сугуру, оглядывая Итадори. — Я просто подумал, может сделаем гедзе? У нас все равно выходные, а вам нельзя выходить из дома… — Скучно тебе? — усмехнулся Гето. — Ну ладно, пойдём. Мегуми, ты с нами? — Только рядом посижу, я не умею готовить. — Да, его к кухне близко подпускать нельзя, — хохотнул Юджи, уворачиваясь от подзатыльника. — А вы как научились готовить, Гето-сан? — Долго жил один, а вкусно поесть я люблю. — А почему не в ресторанах? — Тяжело долго находиться в толпе. Ну и нельзя было примелькаться, — пожал плечами снайпер. — Доставай муку, будем замешивать тесто. — В отличие от сенсея, вы прямо все-все умеете, — продолжил болтать Итадори, послушно выгребая продукты из ящика. — Сенсей крутой, но иногда он такой… — Ребёнок, — услужливо подсказал Фушигуро. — Взрослому человеку с таким прошлым почти невозможно остаться таким инфантильным, — мягко заметил Сугуру. — Вам стоит ценить это редкое качество в сенсее. — Вы хорошо отдохнули? — негромко поинтересовался Мегуми. — Отлично отдохнули, — односложно отозвался Гето. — Доливай воду по чуть-чуть. — Мы рады, что вы с сенсеем снова рядом, — солнечно разулыбался Юджи. — Рядом с вами он прямо светится. Сугуру глянул на мальчика долгим взглядом, чуть стушевавшись, а после отвернулся. Он почти не помнил другого Годжо, смутно помнил лишь момент, когда впервые того увидел: пьяного, разбитого, с мутными глазами из-под очков и судорожно тараторящего что-то про старую дружбу. И тот Сатору действительно мало напоминал того, который сегодня смущенно зарделся от короткого поцелуя в губы. Гето и сам не знал, что его сподвигло на этот поступок, кроме какого-то непонятного порыва и лёгкого авантюрного настроения. Он мало чего чувствовал, внутри ничего не переворачивалось, не было никаких бабочек в животе или других клише, ему просто нравилась реакция Сатору, то, как он расцветал от такого. — Гето-сан, а вы любите сенсея? Юджи каждым изречением явно переплевывал предыдущее в своей непосредственности. — Я не знаю, — Сугуру отложил замешанное тесто и оперся бедром о столешницу. — Слишком многое у меня сейчас случилось, я не могу разобраться со всем сразу. — Но вы ведь не бросите его? — Я… — Гето отвернулся. — Мальчики, меня могут начать искать, и я не хотел бы, чтобы из-за меня пострадал ваш сенсей или, тем более, вы. Пока я думаю, как быть, но если что-то начнётся… я не уверен, как придётся поступать. Но я не собираюсь обижать вашего сенсея, не переживайте. — Он не сможет на вас обидеться, — тихо бросил Мегуми. — Он не умеет от вас отказываться. — Ты принуждаешь меня к чему-то? — попытался отшутиться Сугуру, доставая фарш из холодильника. — Я бы хотел сказать «нет», но… Фушигуро слишком удачно прервал дверной звонок. И они с Юджи за секунду вылетели с кухни, стараясь избежать уже начатого неудобного диалога. В кухню они вернулись уже вместе с Иери. Мегуми смотрел в никуда, избегая глядеть прямо на снайпера, Итадори же прятал взгляд в напольной плитке. — Эй, мальчишки. Вот вам деньги, сходите куда-нибудь, — мгновенно усмехнулась Сёко. — Я, в конце концов, тоже сто лет не видела Сугуру, и хотела бы с ним поболтать, а Годжо как обычно заграбастал все себе. Подростки даже не стали иронизировать над таким откровенным откупом и слиняли с кухни за секунду. — Привет, Гето, — Иери плюхнулась за стол, доставая бутылку и какую-то готовую нарезку из пакета. — Не откажешься ведь от моей компании на сегодняшний вечер? — Нет, с чего бы, — дернул плечом Сугуру. — Гедзе готовишь? — она заглянула ему за плечо. — Ты все такой же до жути усидчивый. Сколько тебя помню — ты мог одним и тем же делом заниматься часами. — Моя работа требует выдержки и внимательности, — пожал плечами Гето. — Ты ведь специально приехала, когда здесь не будет Сатору? — Тут нет ничего такого, о чем я не могла бы поговорить при нем, просто он меня слегка раздражает иногда, а я действительно очень давно тебя не видела. Как ранения у тебя? — Заживают. Уже намного лучше, почти не мешают, спасибо тебе ещё раз, — Сугуру водрузил на стол стаканы и разлил по ним виски, присаживаясь за стол. — А голова? Не болит? — Три операции, Иери, — с усмешкой вздохнул Гето. — Конечно болит, и все время будет болеть. Прошлое ощущение и вправду его не обмануло: он словно знал Сёко всю жизнь, говорить с ней было легче лёгкого. — Я знаю, что Нанами заезжал. Он наверняка тебе всякого наговорил, но не воспринимай это все на веру. Он переживает и за тебя, и за Годжо, но многого в вас никогда не понимал, — Иери сделала глоток из бокала. — Чего, например? — Сейчас для тебя все может быть по-другому, но раньше вы с Сатору были очень зависимы друг друга. Это могло выглядеть болезненно, но, знаешь, когда вы были рядом — вам было море по колено. А эти геройские попытки друг друга защитить и их последствия — это была не ваша вина, в этом была виновата война, — Секо говорила медленно, вдумчиво, будто долго размышляла об этом. — Годжо наверняка не видит в тебе изменений, его слепит его любовь, но я вижу, как ты изменился. Ты всегда был слегка себе на уме, а теперь твои мысли совсем загадка, ты стал грубее и жёстче, но и, тем не менее, ты все тот же Сугуру Гето, которого мы знали. Ну, ты понимаешь, о чем я. Люди меняются, но радикально — никогда. — Наверное, — задумчиво кивнул снайпер. — Мне просто сравнить не с чем. — Это вполне может быть из-за травмы, — бросила Иери, доливая ещё в бокалы. — Ты говорил, что одним из симптомов было отсутствие эмоциональной реакции. Это может быть и оно. Но эмоции — штука воспитуемая, маленькие дети ведь тоже учатся сочувствовать, так? И ты научишься со временем. Я стажировалась в психиатрии в вузе, имею небольшое представление о том, что с тобой может быть. У тебя сохранились привычки на физическом уровне, общие черты, вроде внимательности, усидчивости, малоподвижности, неактивной жестикуляции. — Сатору тоже про это говорил. Неприятно думать, что часть моего поведения — это последствия удара по голове. — Зато это позволяло тебе работать киллером и сохранять хладнокровие. Тебе этого сильно не хватало на войне. Они помолчали, погрузившись в свои мысли. — Нанами больше переживал за меня, чем за Сатору тогда. — Он слегка раздражён поведением Годжо за период твоей пропажи. Он себе места не находил и регулярно срывался то на психозы, то на пьянство, то на жуткие истерики. И детей, поначалу, чувствуя, что его скоро накроет, отдавал Нанами на время. А Кенто считал это безответственным, — Иери усмехнулась, будто вспомнив что-то. — Нанами не понимал этой болезненной любви Сатору, и никогда не поймёт, наверное. — Он и вправду так меня любит? — Больше, чем что бы то ни было, — улыбнулась женщина.

***

Они просидели до позднего вечера, уже вернулись мальчики и довольно наворачивали домашние гедзе с соусом за одним столом со взрослыми, слушая истории с войны, которые рассказывала Сёко Гето, периодически чуть не сбиваясь на маты и хрипло смеясь. Гето ничего из этого не помнил, но хохотал, узнавая больше про старого себя. — А потом Хаибара вместо фильтров вставил в противогазы стёкла, из прорезей для глаз, они идеально подходили по размеру. А дальше представь: командир ваш орет на Нанами, потому что Юи — его подопечный, Кенто весь красный от стыда и злости, Годжо красный от смеха, а ты его периодически дергаешь, чтобы он не ржал, но самому-то тебе тоже смешно! — На Годжо это похоже, — хохотнул Сугуру. — Это да, деликатностью в нем никогда и не пахло, — Сёко допила бокал и поднялась на ноги, выходя в коридор. — Я поеду, пожалуй, а то уже поздно. Ты не скучай тут, набирай, если захочешь встретиться. — Спасибо, Иери, — тепло улыбнулся Гето, обнимая на прощание женщину. — Хоть немного отлегло от сердца? — тихо поинтересовалась она уже на пороге, подальше от мальчиков. — Отлегло. Может, я зря бегал от рассказов о прошлом, — задумчиво хмыкнул Сугуру. — Заезжай сама, если время появится, я все равно никуда не выхожу. Сёко исчезла сначала по пояс за низкой калиткой, а после целиком — в темноте ночной улицы. — Юджи, Мегуми, вам в школу завтра. Идите спать, — негромко обьявил Гето. — А посмотреть фильм? — запротестовал Итадори. — Ладно, — пожал плечами Сугуру. На месте отца он себя не видел даже хотя бы как Годжо. Отец из него точно получиться не сможет, хотя бы по причине собственной безразличности и отсутствия родительского воспитания у него самого. Даже если бы оно было — Гето бы его все равно не помнил бы теперь. Сегодня фильм выбирал Мегуми, Сугуру курил в приоткрытое сёдзи с бокалом виски в руках, пока дети усаживались на диване, о чем-то негромко перепираясь. — Посмотрите с нами, Гето-сан? Снайпер молча кивнул, устраиваясь на диване. Спустя полтора часа Юджи откровенно клевал носом, то и дело падая головой на плечо к сводному брату, а Фушигуро просто немигающим взглядом залипал в начинающиеся титры. — Итадори, Мегуми, — тихо позвал Гето. — Давайте, ложитесь. — Угу, — сонно протянул Юджи, уползая в комнату, потирая на ходу глаза. — Спокойной ночи… — Спокойной ночи, Гето-сан, — тихо кивнул Мегуми, следуя за мальчиком. Сам Сугуру расстелил себе белье на диване и лёг, разглядывая густой янтарный цвет виски под желтым светом ночника на дне бокала. Голова болела сегодня сильно, а больной сустав кисти руки ныл, не иначе как из-за смены погоды. Жить в таком режиме было непривычно, слишком спокойно. Гето тянуло к оружию, хотелось пострелять, но возможности такой не было. Этот домашний уют был ему удобен, но заводил его в глубины своих мыслей, а это Сугуру мало устраивало. Сон накатил медленно, Гето отрубился, устроив одну руку поперёк груди, а вторую у виска, прижимая ладонь к ноющему месту. Голова родила очередной больной сон: красный раскалённый нож, прижатый к его собственному запястью, прожигающий кожу и оставляющий уродливые и яркие шрамы. Сугуру проснулся от фантомной боли, хватаясь за давно зажившие ожоги на руке. А после дернулся, расслышав почти бесшумные шаги за спинкой дивана, резко сел, зажмурившись от темноты в глазах. — Я вас разбудил? Извините, — охрипшим со сна голосом бросил Мегуми, замерев перед дверью в комнату Сатору, схватившись за ручку. — Я сам проснулся, ничего страшного, — тряхнув головой, оборонил Сугуру. — Ты почему не спишь? И куда шёл? — В комнату сенсея, — не задумываясь, бросил Фушигуро, а после на секунду озадаченно замер и растерянно убрал ладонь с ручки двери. — Правда, не знаю, зачем, его ведь там нет… — Зачем он тебе? — сонно подтянув одеяло повыше, осведомился Гето. — Я обычно ухожу спать к нему, если просыпаюсь ночью, — уклончиво отозвался Мегуми. — А вы почему проснулись? — Кошмары снятся, — спокойно отозвался снайпер. — Вообще, мне тоже, — чуть стыдливо признался Фушигуро. — Пока Годжо нет — можешь лечь ко мне, — предложил Сугуру, откидывая краешек одеяла. — Если тебе помогает засыпать с кем-то. — Можно, да? — прищурился Фушигуро в темноте. — Ложись, пока предлагаю, — усмехнулся Гето, потирая глаза ладонью. — Что вам снится? — тихо спросил Мегуми, аккуратно устраиваясь рядом с Сугуру, выдерживая максимально возможное расстояние между ними на узком диване. — Ничего хорошего. Конец войны, единственное, что я помню, — Гето отвернулся к спинке, чтобы не смущать мальчика, и прикрыл глаза, пытаясь снова погрузиться в сон. Фушигуро поерзал немного, улёгшись поудобнее, а после тоже замер, но Сугуру, которому не спалось, по его дыханию слышал, что мальчик тоже не спит, хоть и лежит, не шевелясь. Спустя долгие-долгие десять минут тишины, снайпер все же заговорил. — А тебе что снится? — тихо поинтересовался Гето. — Отец, — помедлив, отозвался Мегуми. — Он же тебя бросил, вроде? — осторожно, но довольно откровенно поинтересовался Сугуру. — Угу, — мрачно отозвался Фушигуро. — А почему ты тогда называешь это кошмарами? Он обижал тебя? — Нет, — мотнул головой мальчик. — Отец мне снится только сначала. А потом мне снится тот день, когда он меня оставил. — И что было? — мягко осведомился Гето. — Он… — подросток долго молчал. — Он вёз меня на машине. Мне было лет шесть. Дома он сказал мне, что мне придётся немного пожить в другом месте, пока он поедет спасать Годжо, который тогда воевал. Я был маленьким, и поверил ему. Он сказал, что заберёт меня через месяца три, максимум — полгода. Он собрал мои вещи и повёз меня куда-то, сказал, что нужно, чтобы его никто не видел, и что он высадит меня за два квартала от места, рассказал мне несколько раз, как идти. В Токио тогда ещё не шла война. Он высадил меня, я пошёл куда надо, но по пути чуть-чуть потерялся. А потом услышал шум, он быстро нарастал и был очень громким. Я испугался… спрятался между мусорных баков в переулке. А после начали бомбить. Снаряды взрывались совсем рядом, я даже собственного крика не слышал. На моих глазах разорвало женщину… Гето аккуратно перекатился на спину, взглядывая на подростка. У того в глазах помутнело, а руки его нервно стискивали одеяло в дрожащих кулаках. — Она закончилась через пару часов, а я не мог выйти оттуда, — Фушигуро заговорил вновь, но глухо. — Я сидел там ещё сутки, наверное. Потом какой-то мужчина помог мне дойти до адреса. Отец так за мной и не приехал. До сих пор. Он просто бросил меня на улице, когда ту бомбардировали, и солгал. А я очень его любил. Я совсем не понимаю, почему он так со мной поступил… — Мне жаль, Мегуми-кун, — вздохнул Гето, а после аккуратно погладил подростка по взъерошенным волосам. — Иногда люди ведут себя, как подонки, не стоит переживать из-за этого. — Я просто не понимаю, — Фушигуро нахмурился, нервно сглатывая слюну. — Может я был недостаточно хорошим сыном? Может это я сделал что-то не так? Ничто ведь не предвещало такого поворота событий, у нас с отцом все было хорошо… — Уверен, что бы не произошло — ты в этом не мог быть виноват. Ты был ребёнком. Скорее всего, твой отец поздно осознал упавшую на него ответственность, — ровно проговорил Сугуру. — Не переживай. Иди сюда. Снайпер непринуждённо протянул руку, мягко притянув к себе подростка, позволив тому спрятать лицо у себя в крепком плече. — А что говорит Годжо? — Что отец не мог меня бросить, что он таким не был и любил меня, — шепнул Мегуми. — Но почему он тогда так и не пришёл? Неужели я совсем не был ему нужен? — Все может быть, — тихо отозвался Сугуру. — Но у тебя есть новая семья: Итадори и Сатору. Не держи при себе обиды и грусть слишком долго, они причиняют боль только тебе. — Спасибо вам, — прошептал Фушигуро. — Я давно хотел рассказать об этом, но некому было. Надеюсь, вы останетесь с нами… — Время покажет, Мегуми-кун, — Гето ещё раз аккуратно провёл рукой по голове мальчика. — Засыпай, тебе не о чем волноваться здесь и сейчас.

***

Следующая неделя прошла удивительно мирно. Гето играл роль домохозяйки, готовил еду, встречал мальчиков со школы и читал, не выбираясь из дома дальше ближайшего супермаркета. Подростки тоже не наводили шороху, лишь изредка приглашая друзей со школы в гости — поиграть в приставку или позаниматься учебой. Все было мирно до подозрительного. Тем не менее, спокойствие нарушилось ровно на восьмой день отсутствия Сатору. Тот позвонил Гето по телефону и, сквозь шумы на фоне, едва различимо проговорил: — Меня там в школу вызывают. Я не до конца понял, что случилось, ты не можешь съездить? — Гипотетически — могу, — хмыкнул Гето. — Только разве меня примут? Я же не родитель. — Я предупрежу директора! 158-я, на повороте у торгового центра, возьми мою машину! Спасибо, Сугуру! — шум на фоне нарастал, и Годжо приходилось почти кричать. — Я наберу завтра! — Ладно, — хмыкнул снайпер, и Шестиглазый отключился. Он накинул пальто с капюшоном, прикрывающим даже шрам на лбу, уже привычную медицинскую маску, на всякий случай иначе пересобрал волосы — в непривычную косу набок, удобно улёгшуюся на плечо, подумал, и спрятал под пальто нагрудную кобуру с «Береттой», а после вышел, прихватив из коридора ключи от тачки Годжо. Машина была неплоха, хоть Гето и предпочитал «японцев» иномаркам. До школы он доехал без приключений, припарковался на единственном свободном месте, рядом со знакомой машиной старшеклассника Чосо, друга Юджи. — Добрый день. Я к директору, по поводу Итадори и Фушигуро, — негромко сообщил он охраннику, облокачиваясь о стойку. — Годжо-сан? — хмыкнул охранник. — Нет, его нет в городе, он должен был предупредить, что приеду я, — отозвался Гето, не торопясь называть своё имя. — Ладно, проходите. Кабинет директора располагался на первом этаже, а перед ним стояла банкетка, на которой снайпер заметил Мегуми и Юджи. И у обоих были конкретно разукрашены лица. — Доброго дня, — Гето остановился около женщины, отчитывающей мальчиков. — Вы вместо Годжо-сама? — директор благоговейно осмотрела огромную фигуру Сугуру, возвышающуюся над ней. — Угу. Что произошло? — Эти… — она взвизгнула на такой противной тональности, что Гето едва ли не передернуло, — паршивцы опять устроили драку!!! Это уже невыносимо, вдвоём на пятерых, они сломали двум мальчикам руки, а одному — нос!!! — Вдвоём на пятерых? — хмыкнул Сугуру, осматривая не особо побитые лица мальчиков. — Эти придурки сказали, что Годжо-сенсей — сын тирана и убийца! — возмутился Юджи. — Вы хоть победили? — поинтересовался Гето, наблюдая, как надувается праведным гневом директор. — Ну разумеется, — фыркнул Мегуми. — Получается, конфликт решён, прав тот, кто победил. Могу их забирать? — лаконично поинтересовался Сугуру. — Вы в своём уме?! — ахнула женщина. — Вы должны учить детей обходиться без насилия в решении своих проблем! — Не каждую проблему можно решить без насилия, — дернул плечом снайпер. — Даже взрослые люди в решении своих проблем без насилия не обходятся, а вы этого от детей хотите. Единственное, за что их можно пожурить, так это за то, что они решили бить тех, кто говорил правду. — В смысле, правду?! — тут уже подскочил Юджи. — Годжо ведь правда сын тирана. И правда убийца, как, впрочем, любой военный, в том числе и я. Женщина отшатнулась в сторону, будто почувствовав тяжёлую ауру, распространяющуюся вокруг Сугуру. Ему здесь не нравилось, как не нравился и голос директорши. Школа его чем-то иррационально нервировала. Сам он своё обучение не помнил даже теоретически, а значит дело было не в самом учебном заведении. — Вы сослуживец Годжо-сама? — Да. Я могу забрать детей? — ещё раз коротко поинтересовался Гето, чувствуя собирающееся в висках раздражение. — Годжо-сама никогда бы не сказал про себя, что он убийца, — укоризненно хмыкнула женщина. — Итадори, Фушигуро, с вами мы ещё поговорим. — То, в чем Годжо проявляет мягкость — отлично удаётся признавать мне, — дернул плечами Сугуру. — Кровь на руках у тебя остаётся вне зависимости от того, какой была твоя цель во время убийства. А после он мотнул головой в сторону выхода, указывая мальчикам подниматься и идти. — Гето-сан… — тихо пискнул Юджи, явственно ощущая напряжение, заталкивающее слова обратно в горло. — Без имен, — резко отрезал Сугуру. Больше Юджи не пытался заговорить до самой машины, где, как только Гето уселся за руль и нервно расстегнул пальто, вынимая из кобуры ствол, гнетущая атмосфера мгновенно рассыпалась. — Зачем вы достали пистолет? — тихо-тихо бросил замерший Итадори. — Я нервничаю. С ним мне спокойнее, — глухо оборонил Сугуру, сжимая холодный металл, удобно лежащий в руке. Чувство, которое он испытывал, что-то ему напоминало. Тревога была не мнимыми отголосками воспоминаний — от тех просто сильно болела голова и слегка мутило, заставляло притормаживать. Осознание пришло лишь спустя долгие пару минут: это чувство было похоже на ощущение, когда за тобой следят. Гето дернулся неожиданно для мальчиков, цепко и внимательно оглядел все, что их окружало: припаркованные машины, немногочисленных прохожих. Зрение у него было прекрасным, но никого даже немного подозрительного он не обнаружил. Расслабиться себя пришлось заставить с усилием, все его тело выжидающе окаменело в неясном ожидании, но ему и правда ничего не угрожало. — Что-то случилось? — тихо спросил Мегуми, напряжённо следя за Сугуру. — Вроде бы нет, — ровно отозвался Гето. — Поехали. — Что-то случилось, — сменил интонацию Мегуми на утвердительную. — Откуда такое предположение? — сухо поинтересовался снайпер. — С отцом такое бывало, когда у него что-то шло не по плану на работе, — отозвался Фушигуро. — Кем же был твой отец, что с ним такое бывало? — усмехнулся Сугуру. Он-то прекрасно знал, что это за чувство. Такого невозможно испытать обычному человеку в обычной жизни: здесь сходились выдрессированные инстинкты и ощущение угрозы, даже легчайшей. Это чувство помогало оборачиваться за секунду до того, как человек под прикрытием в толпе на перроне нажмёт на курок, просыпаться посреди ночи от какого-то странного звука проезжающего автомобиля, из которого выйдет твой потенциальный убийца. — Он был киллером. Единственное, чем дрогнул Гето — это зрачок, когда он за секунду перевёл взгляд на отражение Мегуми в зеркале заднего вида. — Сенсей говорил, что он был телохранителем, — онемело хватанул воздух ртом Юджи. — Сенсей как всегда все приукрасил, — фыркнул Фушигуро, отворачиваясь к окну. — Я тоже не знал. Что ж, это многое объясняет, — лаконично отозвался Гето. — Оставим тему. Лучше объясните, что же сподвигло вас полезть в драку? Обостренное чувство справедливости? Далеко не лучшее чувство, чтобы им руководствоваться, вы субъективны, а мир большой — сколько людей, столько и мнений. И лезть бить лица надо не за правду, а когда кому-то что-то угрожает. Те ребята, которых вы избили, наверняка потеряли кого-то на войне, развязанной отцом Годжо, и им больно от этого, а приплели сюда вас и самого Сатору они от собственной глупости. Неужели приятно бить идиотов за просто так? Подростки пристыженно замолчали.