Любовь к собакам обязательна

Когда они вышли из кино, уже стемнело. — Ну, так ты, это, гордишься Ниго, да? — спросил Кагами, пока они шли к тротуару. — Ниго — очень хороший пес. В тот месяц он заработал на квартплату, — сказал Куроко. — Он зарабатывает больше меня, если считать почасовую оплату. Жаль, что у него нет стабильной работы. Куроко зарылся лицом Ниго между ушей, а потом опустил его на землю. — Оу, — выдал Кагами, не зная, что еще сказать. Какое-то время он просто шел за Куроко и Ниго. — А тебе понравился фильм? Куроко издал какой-то тихий звук. — Если не считать качества фильма и правдоподобности содержания, история мне очень близка. — … Б-близка? — переспросил Кагами. — Да, — Куроко оглянулся на Кагами. — У Джейсона Стэйтема очень понятный персонаж. Отличная игра на эмоциях. Я тоже убил бы сотню человек и причинил экономический ущерб, исчисляющийся миллионами, чтобы отомстить за смерть Ниго. Кагами подумал, что это предупреждение яснее некуда. Его желудок заурчал, и он тяжело вздохнул, глядя на Ниго, обнюхивающего чахлый газон. Он слишком устал даже для того, чтобы пугаться. — Я, наверное, пойду, — сказал Кагами, останавливаясь посреди тротуара. Куроко и Ниго, ушедшие на пару шагов вперед, обернулись на него с одинаковыми, спокойно-вопрошающими выражениями. — Я голодный, — объяснил Кагами. — Да, — терпеливо сказал Куроко, — Ты не смог доесть свои тако. Если только в туалете ты не соскреб их с рубашки в рот. — Н-нет, — ответил Кагами. — Поэтому мы идем к фургону с тако в квартале отсюда, — Куроко отвернулся и продолжил свой путь. Ниго последовал за ним, позвякивая ошейником. — Оу, — выдал Кагами и поплелся за ними. Немного помолчав, он добавил, — я и не знал, что в квартале отсюда есть фургон с тако. — Я погуглил, пока ты был в туалете. — Оу, — повторил Кагами. Обескураженный, он почувствовал, как внутри разливается тепло. — Спасибо. *** Куроко купил ему девять тако со свининой, маринованным дайконом и морковью. Кагами еще даже не закончил медитировать на меню. Его подтолкнули к пустой лестнице, на которой можно было посидеть, и они устроились с коробочками еды на коленях. Кагами нахмурился — он не был уверен, что новый уклон техасско-мексиканской кухни в сторону Востока вызывает у него бурный восторг — но его глаза загорелись, когда он попробовал свинину. Кагами немедленно принялся за тако, орудуя обеими руками. Возможно, дело было в голоде, но это были, кажется, лучшие тако в его жизни. Сытый Кагами откинулся на ступеньки, на которых они сидели, наслаждаясь послевкусием. Он посмотрел на Куроко — тот все еще был на своем втором тако — и улыбнулся. Он чувствовал себя куда великодушнее по отношению к Куроко — и его собаке. Тако показались ему очень вкусными извинениями. Куроко поймал его взгляд. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, а потом Куроко улыбнулся своей крошечной искренней улыбкой. …Еще тако казались очень вкусными смешанными сигналами — вместе с тем, что Куроко сказал раньше о своей собаке. Кагами его понимал. Куроко был предан этой собаке больше, чем иные родители — своим детям. И если кто-то не мог ужиться с собакой, ему не светило никаких отношений в перспективе. А Кагами не был уверен, что он уживется с Ниго. Но, подумал он, с трудом отводя взгляд от Куроко, после таких тако хотелось попытаться. Вообще-то у Кагами неплохо получалось, пока Ниго не полез к нему в куртку, да и сейчас его почти не трясло (может, от усталости, но это же мелочи, тшш). Исчадие ада находилось по другую сторону от Куроко — собака подбирала упавшие кусочки свинины у ног Куроко, и Кагами держал себя в руках. А Куроко знал, что Кагами уживется с собакой? Он вообще хотел, чтобы Кагами уживался с собакой? Куроко вообще были интересны парни, которые уживаются с собакой? Находясь в отношениях с собачником. Он, конечно, ничего такого не имел в виду. Да сколько можно. Кагами не думал ни о чем таком в отношении Куроко — вообще ни о чем, ясно? Это была, наверное, сороковая база в бейсболе, а бейсбол был худшим видом спорта. Тут надо было пояснить: не то чтобы Кагами никогда не собирался, хм, играть в такой бейсбол… или типа того, просто он считал, что этому должны предшествовать обнимашки, побольше обнимашек (которые он — после довольно одинокой юности с минимумом родительского внимания и всего парой друзей — считал потрясающим занятием), совместная готовка и прочее общее времяпровождение, прежде чем дошло бы до, э, бейсбольных бит. Короче. Гипотетический интерес к парням со стороны Куроко был весьма важным фактором, который, виновато подумал Кагами, он игнорировал — возможно, по каким-нибудь стереотипным и гомофобным причинам. Маскулинность-рост-гомосексуальность. Это было несправедливо, ну блин. Куроко вообще-то был довольно высокий. И не особенно модный. Кагами несло куда-то не туда. Нахрен эти догадки, подумал он. Можно было просто спросить. — Эй, Куроко, — спросил Кагами, — тебе нравятся парни? Точнее, это он собирался спросить. Может, он и смог бы, а потом еще и добавил бы: «Хочешь как-нибудь пообниматься, приготовить что-нибудь вместе и поговорить о наших чувствах? Мне кажется, у тебя бы хорошо получилось». Вместо этого он сказал: — Эй, Куроко… — а потом задохнулся и захрипел, когда Ниго одним прыжком взлетел ему на колени и начал лаять на белку. Белка бросилась прочь, и Ниго — конечно, он был без поводка, с чего бы это собака Куроко была на поводке — кинулся за ней, напоследок вонзив когти Кагами в бедро. Куроко вскочил, но, к счастью, белка успела взобраться на ближайшее дерево, и Ниго запрыгал вокруг него, лая и виляя хвостом. Оценив ситуацию, Куроко сел обратно и расслабился. Кагами сделал дрожащий вдох. Уверенность, подаренная тако, покинула его вместе с собакой. И, в отличие от собаки, не остановилась у ближайшего дерева. Она, наверное, отправилась дальше по улице, где ее переехала машиной. — Что ты говорил, Кагами-кун? — … Я просто. Надо еще затусить вместе, — пробормотал Кагами, глядя только на белку. Не на Куроко. *** Куроко серьезно отнесся к его словам. Днем во вторник Кагами получил сообщение с приглашением поесть вместе мороженого тем же вечером. Сердце Кагами подпрыгнуло — даже несмотря на то, что он знал — мороженое едят на улице, а значит, там будет Ниго. Прежде чем вообще понять, от предвкушения у него ускорился пульс или от страха, он ответил полным энтузиазма «Да!». Во вторник Кагами отдыхал — последняя смена была в воскресенье. Так что он решил подремать — сон вышел долгий и беспокойный, — а к пяти вечера отправился в парк, где они договорились встретиться. Он старался ни о чем не задумываться. В парке (тщательно подстриженная трава, вымощенные кирпичом дорожки) он нашел киоск с мороженым и Куроко, который ждал его за столиком для пикника. Кагами невольно глянул вниз и увидел Ниго, лежащего у ног Куроко. Ниго зевнул, показав мелкие белые зубы. Он посмотрел на Кагами и дернул хвостом. Кагами сглотнул. — Кагами-кун, привет, — Куроко улыбался, — какое мороженое ты любишь? — Честно говоря, я больше люблю сорбет, — ответил Кагами. — Лимонный? — спросил Куроко. — Вообще да, — сказал Кагами. Куроко отправился к окошку, оставив Ниго у стола. Кагами поспешил за ним, пытаясь достать бумажник, но Куроко уже подвинул к кассиру десятидолларовую купюру. — Я могу заплатить, — начал было Кагами. — Не можешь, — сказал Куроко. — Я уже это сделал. Он спокойно взял сдачу, улыбаясь Кагами. Они вернулись к столику для пикника: Кагами со своим сорбетом (он уже думал, сможет ли убедить Куроко остановиться где-нибудь, где есть нормальная еда, минут через сорок) и Куроко с ванильным шейком. — Тогда я угощаю попозже, — сказал Кагами. — Может, поедим потом? — М-м-м, может, — Куроко потягивал милкшейк, не спуская глаз с Кагами. Кагами какое-то время держался, глядя то в свой сорбет, то на Куроко, а потом сдался и посмотрел себе под ноги. — Хочешь, эм, пройтись? — спросил он. Куроко посмотрел на свои ноги и тронул носком кроссовка Ниго. Тот встал, позвякивая ошейником, и терпеливо завилял хвостом. — Я выгулял Ниго перед твоим приходом, чтобы он немного устал, — сказал Куроко. — Так что это должна быть приятная прогулка. — Оу, — сказал Кагами. Он не был уверен, что усталость сделает с собакой: может, она захочет его укусить, а может, наоборот, передумает лезть к нему в куртку в поисках тако или белок. Его сердце мучительно забилось, но Кагами проглотил свою тревогу и, вставая, улыбнулся Куроко. — Я мало знаю о собаках, — сказал Кагами, пока они шли по тропинке. Ниго послушно держался рядом с Куроко. — У тебя разве не было домашних животных в детстве, Кагами-кун? — спросил Куроко. — Нет, мой отец почти не бывал дома, так животных не заведешь, — ответил Кагами. Куроко издал какой-то звук, означавший понимание, и посмотрел на Кагами, переваривая информацию. Кагами вдруг почувствовал себя так, будто выдал что-то слишком личное, хотя он и не был уверен, что именно. — А что насчет тебя? — быстро спросил он, кусая свой сорбет — в основном чтобы чем-то себя занять. — Моя семья не очень любила животных, — рассказал Куроко. — Когда я переехал в Америку, мне было довольно одиноко, так что я благодарен за встречу с Ниго. — О, — только и выдал Кагами. В его квартире тоже было довольно одиноко, но он всегда так жил. — Но у тебя же есть все эти друзья из средней школы? — Я первый переехал, — сказал Куроко. Телефон Кагами завибрировал в кармане. Он кинул взгляд на Куроко и достал его. Номер был местный, судя по коду, но незнакомый. Сегодня 18:13 415-224-####: ты где бля Тайга: вы ошиблись номером 415-224-####: нет ты чо там сдох Тайга: кто это?? 415-224-####: аомине кто еще Тайга: откуда у тебя мой номер?? 415-224-####: *эмодзи пистолета**эмодзи полицейского**эмодзи полицейской машины* Кагами нахмурился. Это тянуло на превышение полномочий. Он быстро ответил: «гуляю с куроко». В следующий миг телефон зазвенел у Куроко. Он поднял бровь и показал экран Кагами. Ахомине: хочешь в субботу встретимся Ахомине: чо не отвечаешь придрок Куроко: нет Ахомине: а чо лол Сегодня 18:15 Ахомине: ты зараза — У тебя были планы с Аомине на сегодня? — спросил Куроко. — Ээ, ну, — протянул Кагами, — обычно мы играем в баскет по вторникам или четвергам. Но не всегда. — О, — сказал Куроко как-то слишком громко и слишком невинно. Кагами фыркнул, и Куроко ему улыбнулся. — У тебя какие-то проблемы с Аомине? — спросил Кагами. — Я думал, вы друзья. — Однажды я послужил канатом для перетягивания между Кисе и Аомине, так что иногда мне нравится напоминать им кое о чем: люди — это не вещи, которыми можно делиться или не делиться. Кагами расхохотался. — Прямо реальное перетягивание? — Да. Мне вывихнули плечо. — Охренеть, — сказал Кагами и потряс головой. Подумав, он добавил, — Аомине — скотина. — О? — спросил Куроко. — Да, он использовал свой полицейский доступ, чтобы найти мой номер. Уверен, это вообще-то противозаконно. — А, — ответил Куроко. — Вряд ли. Не знаю, в курсе ли ты, но Аомине работает в велосипедном патруле, он не детектив. Скорее всего, он попросил Момои найти твой номер. — Офигенно, — рассмеялся Кагами. — А Момои — это кто? — Менеджер нашего школьного баскетбольного клуба. — Она тоже сюда переехала? Да сколько вас тут вообще? — Весь стартовый состав, кроме капитана, — ответил Куроко. — Хотя Акаши часто приезжает в гости. — Боже, — впечатлился Кагами. Он-то не смог удержаться в одной стране даже с собственным отцом (с которым не говорил уже несколько месяцев) или с одним-единственным лучшим другом (с которым не говорил уже больше десяти лет). Кагами начинал ощущать себя одиноким и неприятным. — А почему сюда? Ну, прямо все. — Это был самый гейский город, который я нашел, — откровенно сказал Куроко. — О, — выдал Кагами, мысленно поздравляя свой гейдар. Потом он добавил. — И это убедило всех? — Да. — Всех? — Да. — Окей, — сказал Кагами. — До меня, бывает, не сразу доходит, так что… вся твоя баскетбольная команда из средней школы — геи? Куроко колебался. — Аомине гей?! — На самом деле, Аомине-кун провозгласил, что в каждой компании должен быть свой натурал, в этом случае он, но это неточно, — Куроко скорчил гримасу и продолжил. — Акаши, кажется, вообще никто не интересует. Кисе бисексуален, Мурасакибара… у Мурасакибары есть парень. Мидорима гей. Момои би, кажется. — Боже, — сказал Кагами. — Наверное, я мог бы догадаться про Кисе. Куроко бесстрастно взглянул на него. — Извини, — невольно пробормотал Кагами, не уверенный, за что извиняется. — Кагами-кун, расскажи про свою семью, — попросил Куроко. — Мой отец много путешествует по работе, мама умерла, когда я был маленьким, — сказал Кагами машинально, выбрасывая скомканную обертку от мороженого в мусорную корзину по пути. Эх, если бы там была баскетбольная сетка, она бы приятно прошелестела, не касаясь краев. — А, — тактично произнес Куроко и добавил. — А что ты делаешь в свободное время, Кагами-кун? — Играю в баскетбол. Готовлю, — Кагами задумался, потом пожал плечами. Эти два занятия занимали у него большую часть времени. — Готовишь, — решительно сказал Куроко. — Какие рецепты ты предпочитаешь? — Да разные, — сказал Кагами, — что-нибудь такое, чтобы приготовить сразу много. Карри там всякие. — Мои кулинарные таланты ограничиваются яйцами вкрутую. Боюсь, я постоянно беру еду навынос. Готовить на одного трудно. — Да, наверняка трудно рассчитывать яйца вкрутую, — рассмеялся Кагами. — Но тогда, может, мы что-нибудь приготовим вместе? Готовить на двоих гораздо легче. Он сказал это непринужденно, как будто это не было идеальным раскладом — для какого-нибудь уютного и долговременного сценария. — Я не против, — сказал Куроко.