Любовь к собакам обязательна

В среду Кагами снова работал. Когда он выпнул себя из дома в 8 утра на построение и проверку оборудования, то заметил, что погода стоит отличная и солнечная. Это занимало его мысли все время, пока он убирал пожарную часть, тренировался с командой, и потом еще перед обеденным перерывом, когда Кагами, отправившись по делам, проехал мимо общественной баскетбольной площадки. После обеда, часа в четыре, ему удалось слегка насладиться солнышком: он вытаскивал из машины парня, который напился средь бела дня, и реанимировал его (не самые идеальные условия для того, чтобы насладиться погодой), но весь остальной день он провел в четырех стенах, если не считать полуночного вызова — нужно было взломать дверь в квартиру, где хозяин (тоже пьяный, среда стала тематической) заснул, поставив пиццу в духовку. Но вечерний выезд не считался, и в целом Кагами решил, что ему должно где-то повезти, если уж он упустил такой чудесный день. Поэтому, конечно, в четверг, когда он собрался на уличную площадку поиграть с Аомине, пошел дождь. Сан-Франциско обещал всего сорок пять дождливых дней из трехсот шестидесяти пяти, но они обязательно выпадали на те дни, когда Кагами хотел на улицу. Может, хотя бы по телевизору шел какой-нибудь матч. Он получил от Аомине вереницу эмодзи, выражающих его недовольство. Кагами забыл, что у него теперь есть номер Аомине (месяцы кропотливого поддержания образа цундере я-с-тобой-не-дружу насмарку. Спасибо, блин, Аомине), и что можно позвать его на крытую площадку в спортзале Кагами. Он подумал об этом, но решил, что стоит Аомине узнать, где он тренируется, и вскоре Аомине выяснит, где он живет. То, что у Аомине был его номер, уже сближало их сильнее, чем ему бы хотелось. Так что он не ответил на сообщение. Но Аомине не перестал ему писать. Аомине: так чо там у тебя с тецу лол Аомине: ну Аомине: ты не на работе давай рассказывай Аомине: хочешь *баклажан**банан**кукуруза**куриная ножка**хот-дог**кулак**капельки* Кагами: втф Аомине: значит да лол Кагами: тецу? Аомине: тецу Кагами: ?? Аомине: куроко тецуя Кагами: куроко не умеет готовить лол он мне рассказывал Кагами не был идиотом. Он знал, что означает баклажан. Но он, блин, не собирался обсуждать баклажаны с Аомине. Или бананы. Или сосиски. Вау, Аомине нашел все фаллические эмодзи, какие мог. Аомине прислал ему эмодзи, выражающие его досаду. Потом телефон Кагами завибрировал снова. Куроко: Аомине только что сказал мне перестать с тобой общаться Куроко: потому что ты не знаешь, что делать с баклажаном? Куроко: Я безоговорочно верю в твои кулинарные таланты. И я не тяготею к баклажанам. Кагами: да знаю я что делать с баклажаном !! Одно то, что Кагами не испытывал особого желания заводить интрижки на одну ночь, не значило, будто он не знает, что делать в постели. У него был опыт. Один. Нет, даже два! Не хватало только чтобы Куроко подумал, что он не знает, что делать с баклажаном, когда он еще даже не собрался с духом рассказать Куроко, что его интересуют… баклажаны. Хотя Аомине вот сообразил. Это настораживало. Еще больше настораживало сообщение, которое он получил от Куроко в ответ: “Может, тебе стоит это доказать.” Кагами не считал себя паникером, пока не познакомился с Куроко (если не считать всей этой фигни с собаками). Но сейчас он определенно паниковал. Он положил телефон экраном вниз на кофейный столик, встал, походил туда-сюда, зашел на кухню и плеснул себе в лицо воды. Тяжело подышал минуту-две. Налил себе воды в стакан. Выпил половину, остальное вылил и плеснул в лицо еще — вдруг на второй раз поможет. Потом он решил оставить воду в покое и вернулся в гостиную. Прошел за диван, остановился. Осторожно взглянул на свой телефон, все еще лежащий на кофейном столике. Потом еще походил на кухню и обратно. Наконец тяжело опустился на диван и взял телефон. Посмотрев на переписку, Кагами вдруг почувствовал облегчение. Куроко же говорил о готовке. Он напрашивался в гости на ужин. Ужин — это Кагами мог. “тогда завтра поужинаем у меня? я тебе покажу что я умею с баклажанами” *** Обычно Кагами готовил мясо, и побольше. Но просто добавить в рецепт баклажаны или сделать из них гарнир казалось нечестным — он же столько хвастался, что все умеет. Так что весь остаток четверга Кагами смотрел кулинарные каналы и гуглил. Потом он еще погуглил на следующее утро, пока валялся в кровати, и еще, пока беспокойно носился по дому и убирался. Потом он поразглядывал баклажаны в супермаркете и погуглил еще. Он сдался, принял решение — и пошел искать в истории браузера второй рецепт из всех, что посмотрел. Кагами мысленно перебрал все, что было в холодильнике, и взял баклажаны. Бок-чой, лапша, стручковая фасоль, свежий кориандр. Лук и перец у него уже были. И этого не было в рецепте, но еще он прихватил пару куриных грудок. У него была курица в морозилке, но времени размораживать ее уже не оставалось. Дома он посыпал баклажаны солью, оставил подсыхать и занялся лапшой, фасолью и соусами. С фасоли нельзя было спускать глаз — на четыре минуты в кипяток, потом в ледяную воду — а потом он вернулся к многозадачности. Кагами приготовил курицу, разогрел в микроволновке смесь рисового уксуса, соевого соуса, меда, кунжутного масла, охренеть скольких толченых зубчиков чеснока — у него никогда не хватало терпения их шинковать — и чили. Он подумал, попробовал то, что получилось, потом вбухал туда лаймового сока, чтобы спасти ситуацию. Пожалел, что не взял лайм вместо уксуса с самого начала, пострадал на эту тему, добавил еще лайма и еще меда, чтобы все уравновесить. В итоге у него получилось почти в два раза больше соуса, чем нужно. Злой Кагами полил им курицу и оставил ее пропитываться. Вообще Кагами считал себя мастером блюд, в которых все смешивается в одной большой кастрюле, но на этот раз использовал гору посуды. Которую предстояло перемыть. Ну зачем он взялся готовить что-то новое. Очень плохая идея, если хочешь впечатлить. Надо было остановиться на том, что знал. Но время он рассчитал правильно. Баклажаны и лук почти дожарились, когда просигналил домофон. — Привет! — сказал он в динамик у двери. — Я на втором этаже, дверь открыта, поднимайся. Он нажал кнопку и вернулся на кухню, смешал все ингредиенты и вдруг пожалел, что в холодильнике не было никаких напитков, кроме изотоников. Как романтично, молодец, Кагами. И гарнир он тоже не приготовил. Все было очень плохо. Его готовка впечатлила парня, которого он позвал на выпускной в старшей школе, но… Тут в дверь тихо постучали, и вошел Куроко. — Привет, Кагами-кун. Куроко был в черной рубашке, которая отлично на нем сидела, и темно-синих джинсах. Выглядел он очень классно. Кагами вдруг остро осознал, что забрызгал рубашку кунжутным маслом. — Куроко! — выпалил Кагами, как будто не ожидал увидеть Куроко после того как сам его пригласил и впустил. — Я почти закончил с ужином. Кагами вынул из шкафа две тарелки и поставил их на стол, за которым вообще-то редко ел. Слава богу, он додумался убрать всякие счета и спам из почтового ящика. Он добавил на стол между ними миску салата с баклажанами, курицей и лапшой. Куроко стоял рядом. — Садись, — сказал Кагами. — Эм, что будешь пить? У меня есть… вода. И гейторейд. — Я принес вино, — Куроко достал бутылку откуда-то из воздуха. — Надеюсь, красное подойдет. — Конечно, — Кагами изобразил уверенность, а потом спрятал лицо за дверцей шкафа, осознавая, что у него нет винных бокалов. Он подумал спросить, подойдут ли обычные стаканы, но что делать, если нет? Нахер. Он вытащил два икеевских стакана и пошел с ними к столу. Куроко с бутылкой вина в руках смотрел на него выжидающе. — Э, — сказал Кагами, — у меня нет винных бокалов. — Ничего страшного, — ответил Куроко. — Где у тебя штопор? — Штопор, — невыразительно сказал Кагами. Он не был уверен, что у него есть штопор. В голове мигом пронеслась нарезка из всех раз, когда он пил вино — может, Новый год, подумал он, и понял, что нет, это было в гостях у отца вместе с его коллегами. Дома — ни разу. Вдруг у него все же что-нибудь завалялось. Кагами выдвинул ящик со столовыми приборами и сунул туда руку. В ящике все загрохотало, в руку ему ткнулось что-то острое — Кагами на секунду понадеялся на удачу, но потом понял, что это термометр для мяса. — Знаешь что смешно, — сказал Кагами. — У меня нет штопора. — А, — медленно проговорил Куроко. — Уверен, мы что-нибудь придумаем. Он достал и разблокировал свой телефон, а Кагами обошел его сзади и заглянул через плечо. Интернет спасет это гребаное свидание. Куроко открыл список “10 гениальных способов бухнуть винишка без штопора”. — Ого, можно взять шуруп и молоток, — сказал Куроко. — У тебя не… — Мой бывший сосед забрал инструменты с собой, когда съехал, — сказал Кагами. Он простил соседа — руки у того были куда прямее, чем у Кагами. Наверняка у него в любом случае не нашлось бы шурупов. — Можно выдавить пробку внутрь бутылки, — предложил Куроко, оглядываясь через плечо на Кагами. — А это не испортит вино? — спросил Кагами, нагибаясь поближе к телефону. Куроко помолчал секунду. Потом сказал: — Кагами-кун, это вино стоит всего десять долларов. Кагами выпрямился — он внезапно понял, что влез далеко в личное пространство Куроко, и почесал в затылке: — Ну и что, зато не восемь — то есть, я хотел сказать, это ты его принес, мило с твоей стороны, я просто… Там есть еще что-нибудь? Куроко бесстрастно посмотрел на него. Уголок его губ на секунду дернулся. — Говорят, можно подложить что-нибудь под дно бутылки и выбить пробку об стену. — Хорошо, вот это мы можем. *** По крайней мере, у Кагами появилась возможность переодеться — после того, как они с ног до головы облили его вином. И еще стену. И пол. Пока он переодевался, Куроко вытирал вино бумажными полотенцами. — Кагами-кун, мне очень жаль, — крикнул он из кухни. — Ты не виноват! — сказал Кагами, надевая рубашку получше, чем первая. — Нет, я про еду: она, наверное, остыла, — сказал Куроко. — А, это… да ничего, ее можно холодной, — сказал Кагами, возвращаясь на кухню. Куроко открывал холодильник. — Какой спортивный напиток ты предпочитаешь? — Ну, — сказал Кагами. — Если подбирать под цвет, то давай голубой. Куроко налил им обоим голубой гейторейд в икеевские стаканы и с важным видом уселся за стол. — Точно, приборы, — вспомнил Кагами. *** Невероятно, но ужин удался. Еда была вкусной, Куроко тихо и одобрительно мычал, поедая свой салат. Кагами был ему признателен. Голубой гейторейд не был идеальным напитком для ужина, но Куроко признался, что все равно не любит вино. После ужина они нашли в морозилке промерзшее мороженое — Кагами купил его несколько месяцев назад и благополучно о нем забыл — и устроились с ним на диване. — Извини за… — Кагами пожал плечами, пытаясь найти какую-нибудь фразу, которой можно было описать череду неудач, через которые они прошли. — Я хорошо готовлю, честно. — Я тебе верю, Кагами-кун, было очень вкусно, — сказал Куроко, поспешно слизывая с запястья капнувшее мороженое. Кагами, глядя на это, закапал себе мороженым штаны. — Обычно я готовлю много мяса, риса, все такое, но я, э-э-э, немножко увлекся баклажанами. — О да, баклажаны, — пробормотал Куроко, глядя на Кагами и облизывая свое мороженое. Вдруг он засунул мороженое в рот целиком, а когда вытащил палочку, на ней ничего не было. — Где у тебя мусорка? — Давай я… — Кагами протянул руку за палочкой, но Куроко уже вставал. — Ничего, Кагами-кун, я выброшу. — Левая дверца от раковины, — сказал Кагами с легкой беспомощностью — он отчаянно пытался понять, соблазняли его или нет. Когда Куроко вернулся, диван, кажется, резко уменьшился в размерах. Или это Куроко сел ближе к середине. Одно из двух. Потому что теперь они соприкасались бедрами. Кагами засунул свое мороженое в рот, чтобы можно было ничего не говорить. Его глаза расширились, когда он понял, насколько это ужасная идея, если у тебя чувствительные зубы. — Ты в порядке? — спросил Куроко. Кагами кивнул. Глаза слезились. Куроко внимательно следил за его лицом. — Кагами-кун, — медленно проговорил он, — если у тебя есть планы на завтра и ты хочешь выспаться, то я пойду. Я не хочу причинять тебе неудобства. — Нет, нет! — Кагами в спешке вытащил мороженое и вытер рот рукавом. — Давай мы… э-э-э, фильм посмотрим? — Да, — сказал Куроко. — Я не против. — Сейчас, нетфликс, — Кагами вскочил на ноги, сбегал на кухню выбросить палочку от мороженого, потом в спальню за ноутбуком. На всякий случай открыл, а то вдруг там на экране волшебным образом окажется порно. Вернувшись в гостиную, он нервно улыбнулся Куроко, поставил ноутбук на кофейный столик и достал кабель HDMI для телевизора. Он бросил взгляд на диван. Места для него оставалось… мало. Кагами принял ответственное решение все равно туда сесть. Сесть и сидеть. Обниматься, если ничего больше не останется. Он бросится грудью на эту амбразуру. Кагами сел. Их ноги соприкасались. Было тепло, удобно, и сердце у него прыгнуло куда-то в горло, но это было приятно. — Что… что ты хочешь посмотреть? — спросил Кагами, открывая нетфликс. — Ужастик, — мгновенно ответил Куроко. — Эм, — Кагами повернулся к Куроко — вау, как близко было его лицо, — серьезно? — Я не могу смотреть их один, — ответил Куроко абсолютно невозмутимым тоном, — потому что очень сильно пугаюсь. Кагами не смотрел ужастики несколько лет, но что-то он не помнил, чтобы они его так уж пугали. Он с сомнением промотал несколько фильмов, глянул на Куроко в поисках одобрения, и включил какой-то фильм. *** А ужастики стали страшнее со времен старшей школы, подумал Кагами. Он сидел зажмурившись, уткнувшись в шею Куроко сзади, и сжатыми кулаками упирался в подушки дивана. — Что за хрень, — прошептал Кагами. На экране что-то мелькнуло, и Куроко придвинулся еще ближе к Кагами, а его рука вцепилась Кагами в бедро. Кагами тяжело выдохнул и схватил ладонь Куроко дрожащей рукой. Какая-то часть его мозга, которая не паниковала (похоже, посреди всего своего изобилия паники в последнее время Кагами выработал эту полезную способность), выдала — класс, и это было так неожиданно, что Кагами внезапно перестал паниковать и посмотрел на все это со стороны. Класс — это, если честно, относилось ко всей ситуации. Ужин прошел хорошо, несмотря ни на что, и Куроко практически сидел у него на коленях — теплый и неожиданно тяжелый. Потом откуда-то прямо из комнаты донесся громкий звук, и Кагами заорал (не завопил, это большая разница) прежде, чем вообще понял, что происходит. Звук был тихим жужжанием, а еще что-то бликовало. Это телефон Куроко вибрировал на кофейном столике. Кагами поставил фильм на паузу, а Куроко нагнулся вперед (каким-то образом он еще сильнее оперся на Кагами, и это тоже было классно) и взял свой телефон. — Алло? Тихо зазвучал женский голос — торопливый, с командными интонациями и знакомый: тон можно было понять, но слова — нет. Куроко что-то согласно промычал, и голос стал извиняющимся. Куроко согласился еще раз и добавил: — Конечно, Рико-сан, я скоро буду. Он повернулся к Кагами. Они все еще прижимались друг к другу, и Кагами дернулся назад, вжимаясь в спинку дивана — лицо Куроко было так близко к его собственному. Куроко нахмурился. Потом сказал: — Извини, Кагами-кун, мне нужно забрать Ниго. — Рико, — произнес Кагами, пока в его голове выстраивалась картинка, — Рико, которая с Хьюгой? — Рико, которая с Хьюгой и Киеши, да, — сказал Куроко. — А почему… что, Киеши тоже? — спросил Кагами. — Да. Ты не знал? — Просто поясни… — Да, они в полиаморных отношениях, — сказал Куроко слегка нетерпеливо. — Они сразу рассказали мне, когда я спросил. Когда мы были в баре. Они этого не скрывают. Рот Куроко слегка дернулся, и он серьезно добавил: — Кагами-кун, ты… — Я иногда невнимательный, — перебил его Кагами. — Так что, ну, буду благодарен, если мне скажут прямо. Так почему твоя собака у моего босса, его жены и… их парня? — А мы подружились в тот же вечер, Рико пришла, когда ты уже ушел, — сказал Куроко, разглядывая Кагами. Он нахмурился и встал, держась за бедро Кагами. — Киеши и Хьюге стало плохо, так что она нашла работающее приемное отделение и везет их туда. Она не сказала, что именно случилось. — Скорее всего, она их отравила своей едой, — пробормотал Кагами, поежившись. Куроко что-то буркнул себе под нос, а потом взял свою куртку, висевшую на стуле. — Твои коллеги — очень добрые люди, — сказал он, отодвигая защелку на входной двери, — Мне очень повезло с ними познакомиться. Он замер, держа дверь открытой. — Кагами-кун… знаешь что смешно? — Куроко повторил фразу Кагами. Из его уст она прозвучала странно. — Твои коллеги думают, что ты натурал. Как-то не похоже на правду. Он открыл дверь шире и добавил погромче: — В любом случае, споко… Кагами, до этого сидящий на диване, перемахнул через спинку, кинулся к двери, захлопнул ее и придержал рукой: — Нет-нет, ты прав! — крикнул он. — Я… Он замолк и посмотрел на ошарашенного Куроко. Подумал о том, что не дает Куроко уйти, захлопнув дверь, и нависает над ним с высоты своего роста и совсем близко. — Я выгляжу угрожающе, — сказал Кагами, попятившись, но тщетно — сзади была дверь. — Черт, извини, я нечаянно, я просто… Он прокашлялся, повернул ручку, открыл дверь и отодвинулся, чтобы пропустить Куроко: — Э-э-э, хорошего тебе вечера, надеюсь, никого не вырвало на твою собаку, — сказал он и уткнулся в дверь лицом. — Кагами-кун, — мягко позвал Куроко. Его бледная рука взялась за дверь и потянулась ее закрыть — Кагами не сопротивлялся. Куроко сделал шаг в сторону Кагами, посмотрел в глаза и принялся разглядывать его лицо. Кагами не знал, что он там видел, — он сам ощущал одновременно жар и холод, как будто бледнел, но с порывом адреналина. — Кагами-кун, — медленно повторил Куроко. — Я не чувствовал никакой угрозы. Это была… заманчивая демонстрация мачизма. Я хочу сказать, что, — он поискал слово, — мне понравилось. — О-оу, — сказал Кагами. Потом добавил, — Я гей. И… ты классный. Хотел прояснить. — Хорошо, — Куроко улыбнулся, — я бы хотел продолжить этот разговор. Но сейчас мне нужно забрать свою собаку, пока, как ты сказал, на него никого не вырвало. — Да, — сказал Кагами, — просто… Кагами коснулся рукой щеки Куроко, а тот потянулся к нему навстречу. Кагами нагнулся, и они поцеловались. Просто торопливо соприкоснулись губами. Кагами отстранился и нахмурился. Увидел, как Куроко облизывает и прикусывает нижнюю губу. Этого было недостаточно. Он склонился к Куроко еще раз — осторожнее, медленнее, так медленно, что почувствовал его выдох губами, потом еще один — прежде чем его поцеловать. Их губы скользили, и Кагами почувствовал, что его глаза сами собой закрываются. У Куроко, кажется, тоже — Кагами ощутил, как его ресницы прошлись по его щеке. Ощущение прошило все его тело, и он прижался к Куроко,задержав одну руку на его щеке, а другой притянув его к себе за талию. Куроко охотно поддался, прижался ближе, и Кагами почувствовал, как он расслабляется в его руках — Кагами даже не заметил, что Куроко до этого был напряжен. Они были так близко — Кагами наслаждался этой близостью даже больше, чем всем остальным. Другой рукой Куроко схватился за рубашку у Кагами на спине, и Кагами придвинулся к Куроко еще ближе. Они разорвали поцелуй и стояли, касаясь скул носами и просто дыша, близко-близко друг к другу. Прошло мгновение, и телефон Куроко зазвенел у него в кармане. Он отпустил рубашку Кагами — тот нехотя отстранился, тоже убирая руки. Другая рука Куроко все еще лежала на щеке Кагами теплым, уютным весом, а потом он снова притянул Кагами, привстал и поцеловал его — раз, другой. Наконец он высвободился, взялся за ручку двери и снова ее открыл. — Спокойной ночи, Кагами-кун. — Спокойной ночи! — слишком громко сказал Кагами. Куроко ему помахал и закрыл за собой дверь.