любовные хроники

— Это так странно. — Что именно? — чёрные ресницы Драко дрогнули, после чего раскрылись глаза, что в свете солнца были похожи на плавленое серебро. То, как мягко Малфой всегда смотрел на Поттера, никогда не оставляло последнего равнодушным. Они проснулись почти полчаса назад, но до сих пор нежились в постели, подставляя оголенные плечи пригревающему из окна солнцу. Гарри гладил Драко по голове, время от времени срываясь на нежные поцелуи или чмоки в веснушчатый нос или острые плечи. — Ну ты весь такой светлый. Волосы на голове и по всему телу. А брови и ресницы чёрные. Драко слегка нахмурился, прикрывая глаза. Казалось, он решался на что-то. Потом он вздохнул как-то устало и выдал: — Это чары. На самом деле они тоже белые. Гарри осоловело хлопнул пару раз глазами, пока Драко терпеливо ждал от него реакции. — Ты шутишь? — наконец выдавил Поттер, не слишком надеясь на положительный ответ. — Нет. Все Малфои это делают. Я начал с официальных приемов, когда был маленький. Тогда чары накладывала мама. Ну, а в хогвартсе я обновлял их постоянно. — Мы знакомы двенадцать лет, пять из которых встречаемся, а я не знал, что у тебя на самом деле белые ресницы и брови, — Гарри, кажется, не мог поверить в то, что сказал. — Я полон сюрпризов. — Нет, я серьезно не могу поверить! Почему ты не перестал обновлять чары теперь? Драко зарылся носом в подушку. Он всегда так делал, когда не хотел отвечать на вопрос. — Драко… — Я не хочу быть похожим на альбиноса, ясно?! В этом нет ничего красивого, а чары достаточно обновлять раз в неделю, и делается это не так уж и долго. — Ты и не будешь похож на альбиноса. Кто сказал тебе эту глупость? Малфой выразительно уставился на него, так что Гарри вспомнил сцены из детства, когда гриффиндорцы стали дразнить Драко, называя альбиносом. — Мерлин, Драко, мы были детьми! Если бы я принимал так близко к сердцу все оскорбления, то ходил бы в картофельном мешке. — Ну, тогда на тебя, может, не заглядывались бы всякие курицы… — Не переводи тему, — Гарри прикусил подбородок блондина, притягивая его к своей груди, что Драко охотно позволил ему сделать. — Когда чары спадут? — По моим расчётам завтра утром. Ты уверен, что хочешь посмотреть? — неуверенно спросил Малфой. Гарри никогда не перестанет поражаться тому, как можно с подобной внешностью быть неуверенным в себе и своей привлекательности. — Очень хочу. А на следующее утро Гарри проснулся раньше Драко, любуясь его белёсыми бровями и ресницами, что, кажется, были созданы из лунного света и сияли в лучах солнца. Драко выглядел совсем неземным. Его и без того ангельская внешность стала ещё более божественной, воздушной. Веснушки под глазами стали ярче, как и приоткрытые розовые губы. Гарри, не сдержав той волны восторга и любви, что затопили его естество, целовал всё лицо Драко, пока тот не проснулся, переводя поцелуй во что-то большее. А чары он вне дома все равно не снимал. Гарри был ещё тем ревнивцем.