любовные хроники

— Я в тебя влюблён был, кстати, — все же вырывается, и Гарри пытается сделать вид, что эти слова уже ничего не стоят. Что он выдал это не потому, что эта любовь до сих пор его изнутри разрывает. А просто так. Вдруг Малфою интересно будет знать. Да и что было, то прошло, верно ведь? — И я в тебя… — отвечает тут же, заставляя все внутри замереть. И добавляет: — И чего ты молчал тогда? Из нас двоих все же ты, вроде как, носил звание смелого, — и говорит Драко будто легкомысленно, даже с легкой улыбкой, пока внутри Гарри все рушится и оседает пылью на легких и горле. Он закашливается, быстро отпивает из стакана и неловко улыбается, пожимая плечами. Тогда причин для молчания было много, очень много, да разве имеют они хоть какое-то значение сейчас? Конечно, тогда Гарри и знать не мог, что его чувства были взаимны — признаков или не было, или Гарри был слишком напуган и неуверен в себе, чтобы их увидеть. И даже несмотря на то, что сейчас он до боли в сердце жалеет, что промолчал тогда, он понимает, что и признаться тогда не смог бы. Это было выше его сил. Страшнее, чем осознанно пойти на смерть. Особенно теперь — когда Гарри знал, что умирать не больно. Он смотрит на Драко и кристально ясно понимает, что для него ничего не изменилось. Они не виделись пять лет, столько же не разговаривали, а Гарри… Гарри все равно любит. Сильно. Так, что от ответного признания Драко кричать хочется. Он смотрит, смотрит, смотрит… И, мерещится, видит, что у Драко на душе тоже неспокойно, что улыбка на губах подрагивает, как и пальцы, нервно елозящие по боку стакана. Что и его это сказанное с чудовищным опозданием признание не оставило равнодушным. Что оно ещё не просрочилось. Гарри думает о том, что любовь не имеет срока годности. Гарри вспоминает, как пять лет назад упустил Драко, так и не признавшись, думая, что это к лучшему и шансов все равно нет. Вспоминает, как было ужасно больно, и понимает, как могло быть с такой же силой радостно, если бы он признался тогда. И неужели он готов и сейчас отпустить Драко? Решить, что время упущено, что его чувства уже погибли и Гарри опять ничего не светит? Решить так же, как и пять лет назад, и, возможно, так же фатально ошибиться? Гарри не стал с тех пор смелее, но он понимает, что теперь, когда один раз он уже отпустил Драко без признания, тем самым оставив на своём и его сердце рану, он больше не может так поступить. Тем более, Драко же сказал, что из них двоих Гарри должен взять на себя роль «смелого». — На самом деле, для меня ничего не изменилось. Я и сейчас… влюблён в тебя, — говорит он, тщательно следя за голосом, чтобы он дрожал не слишком сильно, но выходит все равно паршиво. Взгляд невозможно оторвать от обшарпанного барного столика, а пальцы с такой силой сжимают стакан, что он грозится лопнуть так же, как и безумно колотящееся в горле сердце Гарри. И напряжение внезапно отпускает, словно лопается шарик где-то в груди, когда Гарри чувствует тёплую руку Драко поверх своей, что спасает стакан от неминуемой гибели. — Хорошо, что хотя бы в этот раз мы не потеряем чертовы пять лет, Поттер, — и улыбается так, как никогда ещё не улыбался Гарри. Улыбается так, что Гарри не может не улыбнуться в ответ, обещая себе, что молчание больше никогда не встанет между ними.