Кошмары в зеркалах

Фран торопливо поднимался по лестнице, спеша скрыться с глаз Бельфегора. Его недовольные вопли уже слышались из коридора и становились все ближе и ближе. Но Фран в них не вслушивался, в висках болезненно стучала кровь, приглушая все звуки, и он лишь обернулся, убеждаясь, что взбешенный принц не появился со своими ножами на горизонте. Надо валить быстрее, пока не догнали. Перепрыгнув сразу пару ступенек, Фран вцепился в перила, когда от резкого движения замутило, и остановился, пережидая приступ головокружения. Черт, надо торопиться, а не раскисать. Нужно всего лишь добраться до кабинета капитана, а там уже можно расслабиться: под речи Скуало Бельфегор точно не устроит расправу. Так что останавливаться сейчас нельзя. Фран зажмурился, собираясь с силами, и оттолкнулся от скрипнувших перил, продолжая путь. Шум в голове утих, перед глазами перестали мельтешить мелкие точки, а стены перестали расплываться. И Фран сделал следующий шаг. Ступенька хрустнула под ногой, проваливаясь, расходясь острыми краями — и все покатилось к черту. Острая боль пронзила икру, и Фран вскрикнул, теряя равновесие. Обломок дерева воткнулся глубже, и перед глазами побелело, когда раздался треск кости, а вслед за ним устрашающий грохот. Лестница разваливалась на части, а Фран не успевал среагировать, в голове эхом отдавался собственный крик, боль застилала сознание и ослепляла. Создать иллюзии он просто не успел. Все произошло слишком быстро. Словно со стороны Фран смотрел, как деревянная лестница обваливалась, как укрепления рушились, как дерево трещало и крошилось щепками — и как его тело рухнуло, а острый обломок пронзил грудь насквозь. Кровь бурным потоком хлынула по варийской форме, окрашивая все в алый, потекла изо рта неровными линиями, закапала на пол, затапливая все, что только можно было увидеть. Перед глазами все заволокло красным и потемнело. Сознание затуманилось, и даже боль отошла на задний план. — Фран! — откуда-то издалека позвал голос, но отозваться Фран больше не мог. *** — Эй, Фран! За плечо грубо схватили, и Фран с вскриком подался в сторону, тут же падая, когда под рукой оказалась пустота. Он приземлился на локоть, запутавшись в одеяле, и сдавленно замычал от острой боли. Совсем не такой как во сне. Это радовало, хотя сердце не спешило успокаиваться, продолжая судорожно биться о ребра. Нет-нет, к черту сны. Сейчас все хорошо. Он сделал медленный успокаивающий вдох, перевернулся на спину и скинул с себя одеяло, оглядываясь по сторонам. Это не его комната. И не его постель. И вокруг ни одного знакомого зеркала. «Вот черт», — мелькнула малодушная мысль, когда взгляд наткнулся на напряженно ухмыляющегося Бельфегора на кровати. Что здесь происходит? Уж лучше вообще не просыпаться, чем просыпаться в чужой постели, тем более такой. Как до такого вообще дошло? Фран замер и уставился в ответ, не зная, что делать дальше: удивляться своему местонахождению, привычно ругаться с семпаем или все-таки выяснить детали. — С пробуждением, Лягушка! Как спалось? — все также странно улыбаясь, спросил Бельфегор, подперев голову ладонью и смотря сверху вниз. Его снисходительный взгляд чувствовался всем телом, отчего становилось по-настоящему неуютно, как будто Фран действительно стал маленькой беспомощной лягушкой перед большим и злым принцем. Хотя о каком вообще уюте может идти речь? Они же в комнате Потрошителя! Вспомнить бы еще, как они оказались в ней вместе — вот что действительно странно, хотя к провалам в памяти стоило бы уже привыкнуть. — Могло быть и лучше. Ваша компания не самая приятная, — все-таки ответил Фран, потирая ушибленный локоть и осматриваясь по сторонам. Обстановка, честно сказать, не внушала доверия, и, хотя королевские покои всегда выглядели нелепо и захламлено, сейчас они были по-настоящему потрепанными. Он внимательно разглядывал комнату, замечая все больше абсурдных деталей: воткнутые во все поверхности ножи, вспоротые подушки на полу, разлетевшиеся повсюду перья. Фран зацепился взглядом за царапины на потолке и покоцанную люстру без одной лампочки, а на стенах виднелись новые следы от ножей и отпечатки ботинок. И да, он избегал смотреть на Бельфегора. И кто его осудит? — Это я, вообще-то, должен жаловаться! Ты мне мешал спать! Сколько раздражения в голосе! Семпай такой чувствительный с утра, просто кошмар. Хорошо, что раньше они вместе не просыпались, терпеть такой поток недовольства в самую рань он бы не смог. — Вы поэтому меня скинули? — уточнил Фран, потирая сонные глаза, и все-таки посмотрел на возмущенного принца. Ситуация казалась какой-то странно неловкой, она вообще не должна существовать в реальности. Он не должен сидеть на полу в чужой комнате, и он тем более не должен сидеть на полу в королевской комнате, и он абсолютно точно не должен нервничать из-за этого. А он точно проснулся? Может, это очередной кошмар? — Ты сам упал, — Бельфегор небрежно откинулся на подушки и почесал голую грудь. Ногти с силой прошлись по светлой коже, оставляя следы, медленно наливающиеся красным цветом. Слишком много голого тела, не то чтобы Фран ханжа, но принцу бы приодеться, а то неудобно как-то. Не дело это — принимать в таком виде гостей, пусть даже и раздражающих напарников. Подождите-ка. Стоп. Разрозненные факты криво складывались в картину, которая вызывала больше вопросов, чем ответов. И для начала: почему он вообще так выглядит? Что вчера было и почему они в одной постели? Однако возможные варианты ответов не радовали, и их воплощения совсем не хотелось. Фран со странным предчувствием и резко сбившимся дыханием уставился на Бельфегора. Теперь все внимание было безоговорочно приковано к нему и его обнаженной груди. — Умоляю, семпай, скажите, что вы одеты, — только колоссальным усилием воли голос не дрогнул, в отличие от ухнувшего куда-то вниз сердца. На мгновение на лице Бельфегора отразилось недоумение, так созвучно перекликающееся с собственным, а потом его улыбка стала шире. Внутри что-то нехорошо заскребло, и Фран судорожно сглотнул, следя за тем, как Бельфегор, омерзительно скалясь, скользнул рукой на пресс, оглаживая рельефные мышцы, потом на бок, отчего одеяло волнительно съехало ниже, и оторвать взгляд от этого зрелища не получалось: с замиранием сердца он наблюдал за томными движениями, пока в нем боролись предвкушение и чувство ужасной подставы. Что с этим миром не так? Боже, почему он вообще продолжает смотреть? Но, стоит признать, семпай не зря ходит в спортзал, посмотреть было на что. И этот вид, должно быть, отпечатается на его сетчатке навечно. Он будет видеть это, даже если ослепнет. Неплохой вариант, если подумать, но сейчас волновало другое. В голове билась только одна мысль: «Лишь бы пронесло». А потом Бельфегор одним движением сдернул все покровы. И слава всем высшим силам, он был относительно одет: трусы оказались на том месте, где им и предназначалось находиться. И внезапно нахлынувшее облегчение стало открытием. Черт возьми, почему его вообще так волновала чужая нагота? Он же уже видел семпая голым и не раз: общие душевые и раздевалки оставляют мало простора для воображения. Или все дело в возможных причинах и последствиях? Как же медленно он соображает с утра. Ему срочно нужно кофе или энергетики. И уйти из этой комнаты. — Ты сам одет, бестолочь, — Бельфегор рассмеялся и кинул подушку. Прилетела та прямиком в лицо, очень бодряще. А проснуться, видимо, стоило, в обычном состоянии он бы такой глупости не предположил. Позорище. — О чем таком ты там подумал? Поделись своими фантазиями. Фран, заталкивая куда поглубже неожиданное смущение, невозмутимо перевел взгляд с голых ног на лицо Бельфегора. Похабная улыбочка ему не шла, он выглядел еще более самодовольным и наглым. Глупый принц. — Да мало ли что могло прийти вам в голову, семпай, — равнодушно ответил Фран, понимая, что играть оскорбленную невинность у него не выйдет, даже пытаться не стоит. Такой абсурд не перекрыть ничем. — Тут стоит учитывать все варианты, вы должны понять мои опасения. Ваша неразборчивость всем известна. Бельфегор только фыркнул и даже за ножами не полез, только смахнул несколько перьев с кровати и отпихнул подальше свое одеяло, представая во всей, так сказать, красе и явно рисуясь. — Оправдывайся теперь, наглая Лягушка. Это же надо было додуматься, и-ши-ши. Фран закатил глаза, только сейчас с нарастающим ужасом понимая, что Бельфегор это недоразумение не забудет и станет припоминать при каждом удобном случае, да еще и другим растреплет. Лучше бы сегодняшний день никогда не наставал: после такого фиаско даже кошмары и собственная смерть теряли свою значимость. — Очень смешно, семпай. — Ты даже не представляешь насколько. Хотя, знаешь, стоило бы с тебя взять плату за мое щедрое гостеприимство. Лезь обратно, — Бельфегор похлопал по месту на кровати рядом с собой и снова зашелся демоническим хохотом, откинувшись на подушки, отчего перья взметнулись в воздух маленьким облаком. — Ага, конечно, — Фран кивнул и остался сидеть на полу, только завернулся в одеяло. Как-то внезапно стало неуютно. Нет, надо все-таки валить отсюда побыстрее, но сперва хотелось бы узнать хоть какие-то подробности, пустота в голове на месте прошедшего дня не радовала. — Так что вчера было? — Хм-м, — задумчиво протянул Бельфегор и замолчал. Повисла пауза, гнетущая и давящая, и еще сильнее захотелось к себе, в свою родную комнату, где нет никаких недоразумений и все спокойно, где никто не издевается над ним и где нет полуголых принцев, вводящих в заблуждение одним своим видом. Серьезно, почему он настолько раздет? Как можно ложиться в таком виде с другими людьми? Хотя, где Бельфегор, а где — чувство приличия. Тишина затягивалась, и Фран уже тысячи раз подумал встать и просто уйти, но любопытство удерживало на месте. Бельфегор же должен знать, как Фран оказался в его постели. Да и все равно придется узнавать у кого-нибудь о выпавших из памяти моментах. Так почему не у семпая, так сказать, из первых уст? Но даже такие умозаключения не делали атмосферу приятней. Неизвестность давила, а осознание, что Бельфегор, вообще-то, умеет врать и делает это хорошо, оптимизма не добавляло. Черт возьми, почему он все еще молчит? Не могло же там произойти что-то настолько ужасное, чтобы лишить дара речи самого Принца-Потрошителя, они для этого слишком живы и невредимы. Но молчал он как-то слишком многозначительно, даже не создавалось ощущения, что он просто тянет время, чтобы потрепать нервы, как иногда случалось. Фран кинул якобы случайный взгляд на Бельфегора, тот так и не двинулся с места, зато в упор смотрел прямо на него, этот проникающий под кожу взгляд чувствовался невероятно остро даже сквозь челку. Крепче обняв подушку и поправив одеяло, Фран уверился в идее валить отсюда. Он сейчас явно не в том состоянии, чтобы разгадывать странное поведение Бельфегора и терпеть его закидоны. Вот через несколько часов — другое дело. Может, безмозглый принц сподобится одеться к тому времени и придумает какой-нибудь ответ. Только нужно уйти для начала. Фран бросил короткий взгляд до двери, и расстояние до нее показалось бесконечным — если его просто так не отпустят, то сбежать он не успеет. Придется договариваться. И только он хотел завести ненавязчивый разговор, как его прервали: — У меня какое-то дежа вю, — наконец-то сказал Бельфегор и опять умолк. О чем он вообще? Хотя глупый вопрос: что в этой светлой голове обретается, не стоит даже знать. Зато уверенность в необходимости уйти только окрепла. Да и к черту его. Не хочет говорить — не надо. Вряд ли там было хоть что-то, что стоило бы помнить. — Ладно, я, правда, о другом спрашивал, но спасибо, что поделились. Это очень важно. Наверное, — Фран скинул одеяло, мгновенно поежившись от прохлады, и поднялся с пола, отчего затекшие мышцы тут же заныли, а голова закружилась от резкого передвижения, но он упрямо направился к выходу махнув рукой напоследок. — Пожалуй, я пойду, а вы оставайтесь тут со своими сомнительными фантазиями. Бельфегор только громче расхохотался, лениво потягиваясь в кровати. Ну что за придурок, и для кого он тут зрелище устраивает? Никто не впечатлился все равно. — И что, ты даже компанию мне не составишь? Где твоя благодарность, Лягушонок? — раздалось уже в спину. И наглости семпаю, как всегда, не занимать. — Если что, ты знаешь, где меня найти, не стесняйся, и-ши-ши. Ну и шуточки у него. Совсем, что ли, после расставания головой поехал? Фран закрыл дверь, отрезая себя от ужасного смеха, и сделал глубокий вдох, успокаивая мысли. Невероятным усилием воли он не сполз вниз от накатившей слабости, только опустил голову и прикрыл глаза. В висках стучало, но напряжение медленно уходило из тела. Какой же все-таки абсурд. Самое нелепое утро за всю его жизнь. Хотя удивительно, что Бельфегор так себя вел: достаточно спокойно, несмотря на чудаковатые предложения. Он же даже ножами не угрожал, просто смеялся, вполне беззлобно. Неужели, вчера произошло что-то, что так на него повлияло? Но вряд ли, принц был не из тех, кого легко расположить к себе, наверняка он просто развлекается за счет чужой амнезии. Даже думать о нем не стоит. А подумать стоит над другим, например, над знакомой слабостью и мельтешащими перед глазами точками. Кажется, вчера он потратился знатно. Возможно, из-за какой-то миссии или чьих-то поехавших мозгов. Это бы объяснило присутствие рядом Бельфегора. Хотя нет, понятнее не становилось, нянчиться с капризным принцем он бы в любом случае не стал. Да ведь? Фран растер лицо, не веря, что думает о чем-то подобном. Как он докатился до жизни такой? Почему ему суждено было очнуться в такой компании? Ему же теперь это сниться будет, особенно длинные ноги. Впрочем, всяко лучше кошмаров, так что он готов на такой обмен. А в глаза семпаю все равно смотреть не придется. Фран медленно выдохнул, возвращая привычное спокойствие, и поднял голову. И наткнулся взглядом на стоящего в паре метров Чезаре, удивленно смотрящего на него и подозрительно безмолвного. И через пару мгновений догнало осознание своего положения: Фран подпирает дверь Бельфегора и выглядит так, словно только вышел из чужой комнаты одетый не по форме и явно растрепанный. Оу. Как же не вовремя Чезаре сюда принесло. — Это не то, о чем ты подумал, — быстро заявил Фран, уже понимая, что попытка откреститься выглядит слабенько. Никто ему не поверит, чтобы он ни сказал, хотя слова в этом случае сделают даже хуже. Тут точно безнадежный случай: самый нелепый и самый двусмысленный. Чезаре скептично хмыкнул и криво улыбнулся, поправляя голубые волосы. — Даже не знаю, радоваться этому или нет. Фран промолчал, не решаясь закапывать себя еще глубже, и уставился в ответ. Не он один не должен стоять под этой дверью в такую рань. У Франа по крайней мере могло быть ничтожное оправдание, что они с Бельфегором напарники и у них есть общие дела. А вот у Чезаре такого прикрытия больше нет. Фран, конечно, не знаток в отношениях, но вряд ли бывшие ходят навещать друг друга по утрам. — Меня отправили сообщить тебе и Бельфегору, что собрание высшего состава состоится в час дня в кабинете капитана, — отрапортовал Чезаре. А еще его наверняка отправили проверить состояние обоих офицеров. Вот он и стоит, оценивает Франа весь такой собранный, в выглаженной форме, прям с иголочки, даже длинные голубые волосы собраны в аккуратный хвост, где каждая волосинка к волосинке, что каждый раз напоминало Скуало. Интересно, а капитан весь свой отряд заставляет отращивать такую гриву или это инициатива особо рьяных подчиненных и проявление уважения? По наблюдениям Франа в отряде Дождя самое большое количество длинноволосых людей в Варии. Это точно должно что-то значить. Например, что в Варии есть культ не только Занзаса, но и Скуало. И тяжелый прямой взгляд Чезаре тоже, наверняка, перенял от капитана. Но Фран привычный, поэтому даже не вздрогнул, когда на него пристально уставились голубые глаза. — Ясно, постараюсь не опоздать, — и он именно это и собирался сделать. Но сперва нужно дойти до своей комнаты, что этим утром как-то сложно дается. Ни дня спокойствия в этом доме! Где его заслуженный отпуск? — Так… эм, — Чезаре неожиданно замялся, теребя кончик голубого хвоста, и окинул Франа странным взглядом, отчего тот напрягся. — Бельфегор проснулся? Фран моргнул. И это все, что он хотел спросить? Даже как-то легче стало. Хороший он все-таки человек, в отличие от Франа, которого такая неловкость только забавляла. — Да. Когда я уходил, он определенно не спал, но кто его знает. Хотя ты-то как раз и должен, у вас же с ним такая богатая совместная история и… — Хорошо-хорошо, я понял тебя, — Чезаре закатил глаза и нервно намотал прядь на палец. — Можешь не вспоминать об этом каждый раз. — Я не могу удержаться, ты должен понять. Меня удивляет сам факт отношений у Бельфегора. Кто вообще его выберет в здравом уме? Эм-м… Ну, думаю, тебе нужно посетить несколько хороших специалистов. Разрыв отношений — это тяжелый удар, особенно если это семпай. Он… — Да-да, конечно, можешь продолжать восторгаться Бельфегором, только дай пройти, — перебил Чезаре, перекинув длинный хвост за спину, и Фран тут же отскочил от двери. — И кстати, у тебя в волосах перья. Фран схватился за волосы, молча пропустив Чезаре, и, когда за тем закрылась дверь, поторопился сбежать, все-таки вытащив пару перышек из волос. Как же глупо. Как все нелепо и абсурдно. И какие все сегодня странные. После такого хотелось запереться где-нибудь подальше и никогда не выходить. Как же он опозорился перед всеми: и перед Бельфегором, и перед Чезаре. Но ладно, Чезаре, с ним можно потом нормально поговорить. А вот семпай… Да и что было вчера, все еще непонятно. Зачем он вообще проснулся? Спал бы дальше в счастливом неведении и ни о чем бы не знал. Но нет. Фран влетел в свою комнату и захлопнул дверь, малодушно радуясь, что не встретил больше никого по дороге. С него пока достаточно унижений, нужно собраться, пережить их и еще морально подготовиться к трепке на общем собрании, которого вряд ли удастся избежать. Но все внутренние метания и осуждения померкли, когда их затмила комната. Вернее, ее состояние. Все выглядело настолько ужасно, что от этого вида тревожно екнуло в груди. А как по-другому, если в первую секунду Фран даже не узнал свою комнату? Никаких зеркал, только осколки, усеявшие пол. Никакого порядка, только разбросанные вещи и сломанные рамы. Никакой нормальности, только следы бушевавшего безумия. Здесь не хотелось находиться, отсюда хотелось сбежать. Вот только Франу некуда, не к семпаю же под крылышко, и он лишь закрыл глаза, не в силах сделать что-то большее. Но осколки зеркал и пустые рамы словно въелись в мозг и отпечатались на другой стороне век. Что ж, недолго вид полуголого Бельфегора оставался в сознании. И нет, все-таки он не хочет знать, что вчера было. И открывать глаза он тоже не очень-то и жаждет. Выбора, к сожалению, нет. Как и всегда. Фран осторожно сделал несколько шагов, осматриваясь по сторонам. Хотелось увидеть что-то нетронутое, еще целое, отвлечься на привычное, зацепиться за кусочки не потревоженного прошлого, но вокруг были только разруха и руины его благоразумия. От каждого шага под ботинками раздавался хруст, осколки крошились под ногами, и Фран не смог удержаться: посмотрел вниз. На него смотрели тысячи тысяч его отражений: кривые, испещренные царапинами, неправильные. Куски зеркал преломляли его облик самыми невозможными способами, накладывались друг на друга, отражали то, что видеть совершенно не хотелось. И куда не глянь — везде встречаешь себя. Но не совсем себя. Отражения не просто смотрели на него — они наблюдали за ним, отслеживая каждый шаг, каждое движение, проникали сломанными тенями в мысли. Дышать стало трудно, весь воздух куда-то испарился, и Фран пошатнулся, тяжело оседая на пол, хотя хотелось бежать. Но сил не было. Осколки захрустели под его весом, отражения изменились, сместились, но стало только хуже. Теперь они были еще ближе. И больше. Теперь можно увидеть себя даже в маленьких зеркальных крошках. И пространство словно затягивало его. Пол окрасился в зеленое болото его волос, переливающееся бликами глаз и цепляющееся отражениями рук. Фран испуганно отдернул пальцы от осколков и закрыл глаза. Если он ничего не видит, то ничего и не случится. Он бы засмеялся от столь детского решения проблемы, но дыхания не хватало. Он задыхался, пытался сделать вдох, но горло судорожно сжималось от так и неизданного всхлипа. Нет, все не могло так закончиться. Он не мог сдаться. Зеркала не убили его раньше, не посмеют и сейчас. Ему просто надо успокоиться. Просто надо сделать вдох. Просто открыть глаза. Просто продолжить жить. И почему все не так просто? Почему это происходит именно с ним? И словно в ответ на него обрушилась лавина воспоминаний, они затопили его сознание и даже затмили отражения, перехватив внимание. Фран вспомнил все, что было в последние дни: неудачную поездку к Каттанео, сдвиг Бельфегора по фазе, собственное помешательство, следующий день в медблоке, приход Бельфегора с едой. И даже вспомнил, как оказался в его постели: уснул от усталости, пока удивительно спокойный семпай чистил ножи. А еще в памяти всплыли неловкие разговоры и неожиданные откровения. От удивления Фран поражено вдохнул и тут же закашлялся. Воздух обжег горло, и даже голова закружилась. Зато дышать смог. Хотя от всплывших в памяти картин хотелось задохнуться насмерть от смущения. Нет, все-таки разговаривать с семпаем стоит на здоровую голову: хоть один человек в диалоге должен быть адекватным, а то выходит по итогу что-то странное и нелепое. Все еще под впечатлением от прошлых дней, Фран осмотрелся, но теперь осколки казались просто осколками. На некоторых багровела кровь, грязными разводами окрашивая отражение в красный, и этот вид заставил поморщиться. Мерзость. Такое только семпаю и могло понравиться, но даже он не любил находиться в комнате Франа. И кажется, этот факт должен был о чем-то говорить, стать знаком, что что-то идет не так, но раньше получалось игнорировать все намеки судьбы. Но не сейчас. Дальше уже нельзя закрывать глаза на правду: так больше не могло продолжаться. Невозможно продолжать жить в отражениях, невозможно продолжать слепо верить снам, невозможно продолжать наполнять жизнь иллюзиями. Нужно вырваться из этого водоворота кошмаров и предсказаний. Нужно перестать существовать от предсказания до предсказания, от одной неслучившейся смерти до другой и наконец начать жить. Нужно прожить отведенное ему время так, чтобы ни о чем не жалеть. И для начала стоило превратить эту комнату во что-то, пригодное для жизни. И чтобы из нее не хотел сбежать хотя бы Потрошитель, о нормальных людях пока говорить не приходилось. Да, планка низкая, но что поделать. Фран медленно встал, отряхиваясь от стеклянной крошки, и замер, не зная, что делать дальше. В голове-то идея что-то поменять звучала хорошо, а вот с воплощением сложновато: что должно быть в нормальной спальне, он представлял слабо. Но для начала, наверное, стоило бы прибраться или хотя бы смести весь мусор в одну кучу. В действительности же сил вряд ли хватит сдвинуть пустую раму. Он хотел просто лечь в кровать и проспать до собрания. В идеале — проспать само собрание. Фран вздохнул и подошел к кровати, тоже усыпанной осколками. Нет, в такую ложиться нельзя. Он вздохнул еще тяжелее и принялся перестилать постель. Стянул смятое покрывало на пол вместе с кусками зеркал, усилием воли не вздрогнул от их перезвона, недовольно посмотрел на изрезанное одеяло и застрявшие в нем осколки. И понял, что желанный сон становится все дальше. Как же тяжела его жизнь. Так действительно компания семпая и его кровать звучат лучше. И Фран бы рискнул попроситься обратно, если бы не помнил свои слова, сказанные вчера перед тем, как уснул. Ну вот зачем он сказал, что беспокоился о его сумасшедшем высочестве, что не хотел оставлять его в таком разобранном состоянии, что их напарничество что-то да значит? Бельфегор точно такое не забудет. Да и утренние намеки тоже смущали своей доброжелательностью и беззлобностью, ну, и сексуальным подтекстом. Хотя, возможно, это все последствие наложенной иллюзии на королевское сознание. Но за такое ему тоже потом влетит, когда семпай отойдет и поймет, что с ним происходит. Нет, от него надо держаться подальше. Как это осуществить, учитывая, что их комнаты в одном коридоре и сегодня будет общее собрание, он не знал. Он и кровать перестелить не мог, что уж говорить о большем. Но сдаться сейчас было бы попросту жалко, поэтому Фран без особо энтузиазма, но с твердым намерением продолжил разбирать постель. И ладно, вытаскивать осколки из матраса оказалось не сложно, как и скидывать их на пол. Всего-то нужно быть осторожным и не резаться о края. Все просто. И руку тут же пронзила острая боль. — Тц! — Фран отдернул пальцы. — Сглазил. Кровь проступила на ладони, но это уже не имело значения. Новое воспоминание приморозило его к месту. Этот осколок должен был стать его смертью вчера. Перед глазами проносились картины вероятной кончины: как Фран устало заходит в комнату, как валится на кровать, как осколок вспарывает ему горло. Как тело бьется в недолгой агонии, как кровь заливает кровать, как все заканчивается. Как скучно и непритязательно. И как удачно, что вчера ему хватило мозгов и памяти напроситься к семпаю в гости, и все обошлось. Кто бы мог подумать, что Бельфегор может стать чьим-то спасением? Нет, хватит о нем. Фран дернул головой, и горло вспыхнуло фантомной болью в том месте, куда должен был вонзиться осколок. Который все еще многозначительно торчал из матраса. Дыхание на мгновение перехватило от одной мысли, что придется еще раз к нему прикоснуться. И как назло, кровь из ладони закапала на кровать, на зеркала, на когда-то белое постельное белье, теперь рваное и грязное. До чего мерзостный вид. К горлу подкатила тошнота, Франа зашатало, и он отступил на шаг, удерживая равновесие. Да что за день сегодня паршивый! Но черта с два он позволит себе спасовать. Глубокий вдох, медленный выдох. И повторить. Раздражение, однако, никуда не делось. — Да и пошло оно все, — решил Фран. Станет он еще пугаться каких-то зеркал и какой-то там смерти, ага. Матрас все равно не спасти: сквозь дыры виднелись пружины и наполнитель, и спать на таком не очень-то и хотелось. Он стянул матрас на пол, оставив каркас кровати голым. — Говорят, на досках спать полезно для спины, — сказал Фран, словно у него спрашивали, но одна мысль так лечь вызывала отторжение. Может, он и сторонник духовных практик, но не настолько, чтобы уподобиться йогам. Так что спать Фран отправился в кресло. Скинул с него все вещи на пол, стряхнул зеркальную крошку и упал в его мягкие объятия, накрывшись варийским плащом. Тепло и приятно, можно даже представить, что ничего не случилось, что его комната не выглядит как пристанище сумасшедшего. И как же жаль, что он вспомнил вчерашний день. Вот он точно не хотел помнить, что вчера было: ни Бельфегора, принесшего еду, ни того, как он придерживал Франа под руку на лестнице, чтобы тот не упал, ни как удивительно щедрый семпай отвел к себе в комнату, укрыл одеялом и терпел его болтовню. Это совсем не похоже на взбалмошного Бельфегора. И сам Фран тоже не был похож на себя. Слишком слабый, слишком жалкий, слишком откровенный. Как забыть это обратно? Ему больше нравилась амнезия. Однако ничего сегодня у него не шло как надо, поэтому даже сон не стал облегчением. Он едва ли дремал, мучимый воспоминаниями и собственными глупыми поступками. Видимо, в какой-то момент он все-таки заснул, потому что громкий стук заставил его резко очнуться и дернуться на месте. Не прождав и пары секунд, дверь распахнули, и в комнату вошел Бельфегор, полностью одетый, к счастью или сожалению. Он сделал пару шагов и остановился, как будто налетел на невидимую стену: — Да уж, с каждым разом эта комната становится все отвратнее. И с этим не поспоришь. Удивительно, но Бельфегор прав, хотя соглашаться с ним не хотелось чисто из принципа. — Проходите, располагайтесь. Чувствуйте себя как дома, это должно быть легко, все-таки с вашей комнатой различий уже не так много, — Фран широко зевнул и приглашающе махнул рукой, тут же сморщившись от резкой боли. Про порез на ладони он успел забыть, а стоило бы его обработать, крови порядочно натекло, заляпав и футболку, и плащ, и руку в целом. Нет, сегодня совсем не его день. И приятнее он не стал, когда ответа от Бельфегора не последовало. Тот остался у входа, только дверь закрыл и презрительно скривился, осматривая комнату, во всей его фигуре прослеживалось недовольство, но он молчал. Та еще королева драмы. Как будто комната Бельфегора выглядит лучше, а сам он ведет себя адекватнее. Но молчание затянулось, а рассматривать пятна крови на футболке быстро наскучило, те еще пятна Роршаха, конечно, но ничего нового в них не привиделось. — А зачем вы пришли? — все-таки спросил Фран. Серьезно, он не очень рад незваным гостям, особенно таким и в такой момент и которые осуждают одним своим видом. Для этого существует Маммон, вообще-то. — На собрание тебя забрать, разумеется, — Бельфегор оказался на редкость немногословным, без привычных подколок и оскорблений. Впрочем, здесь он всегда так себя вел: всегда наготове, всегда настороже. Единственный плюс этой комнаты, стоит отметить. — Разве уже время? — Фран поискал глазами часы. 12.45. Что ж. Он печально вздохнул: — И почему вам именно сегодня понадобилось быть таким ответственным наставником? Мог бы забыть про Франа, как обычно. Не то чтобы он расстроился и не то чтобы на собраниях бывало что-то интересное. — Чтобы заставить тебя страдать, Жаба, — как само собой разумеющееся произнес Бельфегор. — Собирайся живее или потащу тебя как есть, это будет даже забавнее. Фран, понимая всю неизбежность ситуации, демонстративно вздохнул и поднялся из кресла. И медленно побрел в ванную — деваться было некуда. — Вы сегодня какой-то слишком инициативный, — посетовал он, переступая через осколки. Нет, все-таки стоит здесь прибраться, а то даже пройти нормально нельзя. — Утро хорошо началось, и-ши-ши, — и этот многозначительный смешок Фран предпочел проигнорировать. — У тебя пять минут. — Вы так щедры, семпай, — и он успел закрыть за собой дверь до того, как в него полетели ножи. А в ванной его ждало зеркало, наверное, единственное целое в его комнатах, но порадоваться этому не получалось: отражение не вызывало воодушевления, скорее наоборот. Что ж, последние пару дней дались ему нелегко: лицо осунулось, под глазами залегли тени как после недельного марафона по «Сверхъестественному», бледность кожи вышла на какой-то новый уровень, а волосы действительно оказались похожи на гнездо, даже перья были. А пятна крови тут и там не делали картину лучше. И что бы там семпай ни говорил, но пяти минут точно не достаточно, чтобы исправить это, так что придется его высочеству потренировать терпение. И хоть намеренно затягивать Фран не собирался, под горячим душем он размяк и расслабился. Вода почти обжигала, но ему наконец-то не было холодно, и это стоило всего. Однако все хорошее быстро заканчивается: яростный стук в дверь прервал идиллию. И почему зло не дремлет? Ах да, у Франа сейчас нет нормальной кровати. Пришлось выбираться из душа и торопливо вытираться, зажимая ладонь и стараясь снова не заляпаться кровью. От воды и жара порез опять открылся, и это давно перестало быть смешным. — Шевелись уже, Жаба! — а недовольство за дверью все росло и тоже не сулило ничего хорошего. — Я почти готов, — отозвался Фран, заматывая бинтами рану и цепляя пластырем. Спасибо прошлому ему за то, что собрал минимальную аптечку. И спасибо, что обработка резаных ран у него дошла до автоматизма, однако семпаю он за это не благодарен. Убрав аптечку, Фран кинул быстрый взгляд в злополучное зеркало — ну, хоть на человека стал похож, от горячей воды на лице появились краски и следы усталости были не так видны, а волосы теперь чистые и без единого перышка можно считать отдельным подвигом. Теперь можно и на люди выйти. И тут обнаружилась другая проблема — сменную одежду он с собой не взял. Он так спешил скрыться от семпая, что сбежал как есть, и ни единой мысли о необходимости переодеться у него не возникло. И сейчас Фран чувствовал себя героем глупого ситкома. Вот честно, чем еще сегодня его удивит день? Какие нелепые несчастья с ним приключатся? При входе на собрание на него выльется ведро воды? Или случится очередное недопонимание, и все будут думать, что он встречается с Леви? А может вообще, Занзас отменит его отпуск? Фран знал, что не стоит ему выходит ни из ванной, ни из комнаты вообще, но реальность требовала иного. Поэтому поправив полотенце на бедрах, он толкнул дверь, в которую настойчиво стучали. Бельфегор глухо выругался, отскочив назад, но так и замер. Мгновение он казался абсолютно неподвижным, а потом недоверчивый смех вспорол тишину. А Фран чувствовал, как в режиме реального времени его слова оборачиваются против него. Совсем недавно он сокрушался, как Бельфегор мог полуголым принимать гостей, и вот Фран сам вышел в комнату в одном полотенце. Позорище. Бельфегор же продолжил гиенить: — Утром я, конечно, предлагал не всерьез, но раз такой настрой… — Вы не настолько остроумный, как вам кажется, — перебил Фран и направился к шкафу. Хватит с семпая веселья. Да и собрание там, кажется, намечалось, пора поторопиться. Но Бельфегор только громче засмеялся, запрокинув голову: — Нет, Жаба, это ты не настолько сообразительный, как думаешь. И это, судя по всему, правда. Будь у него мозги, он бы не попал в такую ситуацию. Ну, быть клоуном ему не впервой, а семпай хотя бы ножами не кидается — уже что-то хорошее в этот отвратный день. Так что Фран открыл шкаф, уже не вслушиваясь в шелестящий смех, и принялся искать подходящую одежду. Новый комплект варийской формы висел на своем привычном месте, и нужно было только найти что-то под него. Роясь на полках и тихо мечтая скинуть все вещи на пол, он предложил как бы между прочим: — Может, за дверью подождете? — Все-таки желания находиться с Бельфегором не прибавилось, особенно учитывая ситуацию. — И-ши-ши, шевелись уже. Фран пожал плечами и стянул полотенце с бедер. И абсолютная тишина, если честно, порадовала. Как-то он не привык одеваться, болтая с кем-то. А семпай обязательно бы сказал что-то глупое и нелепое. Обернулся к Бельфегору он, только когда был полностью одет: — Стриптиз окончен. — Платить не буду, — последовал мгновенный ответ, а за ним скомканный смешок. — Вы такое разочарование, семпай, — Фран покачал головой и вздохнул: — Можем идти. — Наконец-то! Еще бы минута — и я бы выпнул тебя, как есть, — Бельфегор оживился и направился на выход. Все-таки здесь ему совсем не нравилось, что было странно раздражающе. — О, так вы не только щедрый, но и милосердный, — Фран поплелся за ним, и сам желая сбежать из комнаты. — Доквакаешься сейчас, — Бельфегор даже не обернулся, только взмахнул ножом, что, наверное, должно было выглядеть угрожающе, но казалось уже слишком привычным. — Пустые угрозы. А еще про меня говорите, что я много болтаю попусту. — Наглеешь, Жаба. Если я не скинул тебя со своей кровати, это не значит, что теперь тебе все можно. — Боже, вы вечно будете это припоминать? — вот этого Фран и боялся. — Неужели это оказало такое сильное впечатление на вас? Это что же еще вчера должно было бы произойти, чтобы действительно остаться в памяти надолго? Страшно представить. К счастью, Фран точно помнил все свои глупые выходки, ничего ужасного там не случилось. Кроме сна в одной постели с семпаем, конечно, но он тогда и правда спал и ничего не натворил. Так что семпай явно пытался уязвить, а этого нельзя было допустить. — Да ладно вам, семпай, ни в жизнь не поверю, что это первый раз, когда вы просыпаетесь с парнем в одной койке. Или я что-то не знаю про Чезаре? — Фран предусмотрительно держался в стороне, чтобы вовремя уйти с линии огня. — Ты с темы не соскакивай! — рявкнул Бельфегор, но так и продолжил идти, только спина напрягалась. — У нас была какая-то тема? Я думал, мы просто ругаемся из-за вашего хрупкого эго? Бельфегор что-то неразборчиво заворчал, а потом встряхнулся и даже повернулся, чтобы прошипеть: — Заткнись уже и не порти настроение. И так уже отличился. И Фран счел за лучшее замолчать. Бывают и у него просветления. Но как же сложно удержаться от соблазна и не потыкать в семпая, не разворошить его напускное самообладание. Хоть какое-то удовольствие в компенсацию убогого утра. И такая прекрасная возможность не думать о чем-то другом. Например, о смерти. Фран едва не замер, вспомнив про приближающуюся катастрофу. Он же совсем скоро, буквально через несколько поворотов должен рухнуть вместе с лестницей. Вполне в духе сегодняшнего дня: очень глупо и нелепо, но от того не менее смертоносно. Так что стоило валить подальше, а не пререкаться не по делу. Фран замедлился, стараясь не подавать виду, и отстал. Он пытался действовать ненавязчиво, чтобы его отсутствие не сразу заметили, но попытка провалилась, когда он развернулся, а мимо лица просвистел нож, воткнувшись в стену. — Куда это ты собрался, Лягушатник? — Бельфегор звучал раздраженно, совсем не так расслабленно как прежде. — Даже не думай, что я буду там один объясняться. Да что ж сегодня за день такой! Фран медленно повернулся к приближающемуся семпаю, спешно придумывая оправдания и надеясь обойтись малой кровью: — Знаете, я вот подумал, что ради вашего душевного благополучия нам стоит идти разными дорогами. — Мне — на собрание, а тебе — в морг? — оборвал Бельфегор, едва не нависая сверху, настолько близко он встал. — Тоже так думаю, но Скуало не оценит, к сожалению. — Видите, наше общение плохо на вас влияет, а я торжественно клянусь быть на месте, — Фран попытался отодвинуться, но сзади откуда-то появилась стена. — Все в плюсе. Какое-то мгновение они стояли, уставившись друг на друга. И на мгновение Фран даже поверил, что все хорошо обернется, но нет, Бельфегор недоверчиво покачал головой: — Ага, так я тебе и поверил. Нет уж, Жаба. Пойдешь со мной. И ухватил за ворот плаща, дернув за собой. — А вы умеете уговаривать. Как вам теперь отказать? — Фран уныло потащился следом, начиная всерьез беспокоиться. От настойчивого внимания Бельфегора стоило избавиться и как можно быстрее. Но попытка вывернуться из хватки или хотя бы притормозить только ухудшила ситуацию: Бельфегор толкнул вперед по коридору Франа так, что тот чуть не упал. — Вы такой злой, семпай. Вам не кажется, что это плохо влияет на нашу командную работу? — Командная работа переоценена, как и твои способности, за которые получать буду и я в том числе, — Бельфегор замахнулся ногой, чтобы пнуть, но Фран вовремя отскочил в сторону. — Э, нет, давайте-ка не скидывать всю вину на меня. Все началось с вашего психоза, а к нему уже я не имею никакого отношения, но влетит мне за него обязательно. Так что мы квиты. Но справедлива его позиция или нет, а от семпая стоило держаться подальше, к сожалению, это только приближало его к смерти — за поворотом уже показался холл. И злосчастная лестница. А сбежать обратно в комнату уже не получалось. — Ну, конечно, квиты…. — проворчал Бельфегор и тут же пихнул Франа вперед: — Кончай трепать нервы и двигайся уже. Только смерть сможет отменить это собрание. Угадай, чья? И как иронично, насколько Бельфегор близок к истине. Может, он тоже будущее видит? Зато это подало идею. На второй этаж вели две лестницы, зеркальные отражения друг друга, и этого могло хватить, чтобы изменить судьбу. Все действительно могло оказаться так просто. — А вот теперь я точно не рискну с вами по одной лестнице идти. Есть подозрение, что ваши нервы не выдержат, и вы скинете меня с нее. — Стоило бы, — Бельфегор брезгливо поморщился и ступил на первую ступеньку. А Фран поспешил к другой лестнице, свято надеясь, что его идея сработает. Встать на лестницу оказалось сложнее, чем он думал сперва, но ни единого скрипа или странного звука не послышалось, и Фран смелее пошел дальше. Казалось, что все идет хорошо, но на всякий случай он активировал кольцо, и иллюзии были готовы подхватить его, если задумка не выгорит. К середине пролета он уже почти расслабился, половина пути пройдена, критическое место он миновал, и некоторые смерти на самом деле было легко избежать. Похоже, это именно такая. А потом сбоку раздался скрежет, и Фран с ужасом понял, что будет дальше. Словно в замедленной съемке он смотрел, как соседняя лестница пошла трещинами, как ступени проломились, как Бельфегор, идущий словно весь мир у его ног, потерял равновесие. И все рухнуло. Болезненный крик прорвался сквозь грохот, и Фран только тогда смог вздохнуть, сам не помня, когда задержал дыхание. Все было неправильно. Такого еще никогда не случалось. Почему все повернулось именно так? Не находя ответов, Фран так и продолжил смотреть словно в оцепенении, он не мог заставить себя сдвинуться с места или отвести взгляд, силясь разобрать хоть что-то во взлетевшей в воздух пыли. Раздался еще один крик, больше злой, чем страдающий, и сквозь оседающую пыль стало видно Бельфегора, лежащего на полу и зажимающего бедро, и растекающуюся вокруг него кровь. Слишком много крови. — Ты долго там стоять собрался? — раздраженно позвал Бельфегор и сдавленно застонал, пытаясь сесть и остановить кровотечение. — Сюда иди! И Фран, перебарывая себя, спустился по лестнице, не чувствуя по-настоящему опоры под ногами. Все должно было быть не так: это он должен упасть или вовсе никто. Бельфегор не должен был пострадать. Но вот — падший принц оправдывал свое прозвище: лежал в груде дерева, посреди обломков, в крови, в его голосе слышались страдание и гнев. И это так неправильно. Подходить ближе было страшно, Фран замер в паре шагов, не отрывая взгляда от расползающейся кровавой лужи. Это могла быть его кровь. Только для него все закончилось бы фатальнее. Интересно, как бы чувствовал себя Бельфегор, если бы все пошло по изначальному сценарию? Странная мысль, и Фран от нее отмахнулся, сделав неуверенный шаг вперед. Увиденное ему не понравилось: сквозь порваную штанину и хлещущую кровь виднелись вспоротые мышцы и белые обломки кости. Тошнотворное зрелище. Он перевел взгляд выше, на подрагивающую напряженную фигуру, на искаженное болью лицо, и задал самый неуместный вопрос: — Вы в порядке, семпай? Бельфегор даже замер, а потом резко вскинул голову в его сторону: — Нет, конечно! — яростью в его голосе можно подавиться. — Ты что, ослеп? Почему-то от его слов стало легче. — Окей, ладно, я понял, — Фран успокаивающе поднял ладони, переводя дыхание. Все на самом деле не так ужасно: Фран жив, Бельфегор тоже все еще жив и даже относительно в себе, без признаков очередного срыва, что радовало, так что можно успокоиться. Сердце же продолжало стучать где-то в висках. — Давайте без резких движений, не дергайтесь от иллюзий, я сейчас подойду и остановлю кровь. — Да уж будь так добр, — язвительно выдавил Бельфегор, его руки дрожали, зажимая бедро выше открытой раны. — Вам придется убрать руки, — Фран активировал кольцо и, на мгновение прикрыв глаза, преодолел разделявший их шаг: наступил в лужу крови и присел рядом, пачкая края плаща. Хлюпанье под ботинками прозвучало отвратительно. Рана вблизи выглядела еще омерзительнее. Кровь, несмотря на все попытки ее остановить, продолжала течь, сломанная кость пугающе выпирала из ноги, и прикасаться к чему-то подобному не было никакого желания, но время поджимало. Бельфегор тяжело и хрипло дышал, весь побелевший и дрожащий. — Ну, кажется, бедренная артерия не задета, — попытался приободрить Фран, раздумывая, как приступить к делу и с чего начать. — Очевидно, иначе я бы здесь уже не сидел, — огрызнулся Бельфегор, стискивая зубы, и Фран пожал плечами, он больше утешать не будет. Сейчас стояла задача посерьезнее. Пламя Тумана вспыхнуло и, повинуясь его воле, накрыло рану. Фран сам вздрогнул, ощущая, как иллюзии проникают в тело, и положил ладони по разные стороны от кровоточащей дыры, наткнулся на холодные напряженные пальцы. — Сейчас медленно уберите руки, больше вы уже ничего не сделаете, — и чувствуя витающие в воздухе сомнения, добавил: — Кто здесь иллюзионист: вы или я? Бельфегор что-то неразборчиво прошипел и неуверенно отодвинул руки. Кровь с новой силой хлынула, и Фран сосредоточил все внимание на ране. Все не должно оказаться сложно: ему не нужно полностью скрывать рану, следовало только остановить кровотечение. А потом уже найти кого-то с атрибутом Солнца — и дело в шляпе. Проблема не казалась серьезной, но Фран почему-то все равно нервничал, беря под контроль чужой кровоток. Иллюзии делали свое дело: обволокли поврежденную поверхность темной пеленой, наконец-то убрав из поля зрения разорванные мышцы и белую кость, и — самое главное — остановили кровотечение. Под пальцами Фран все равно ощущал биение пульса, но уже не такое неровное, как несколько секунд назад, что успокаивало намного сильнее, чем облегченно выдохнувший Бельфегор. — Надо же, Жаба, бывает и от тебя польза, — он криво ухмыльнулся, слабое подобие его обычной улыбки, и устало привалился к стене. — Я сейчас все верну, как было, — пригрозил Фран, усаживаясь рядом на деревянную балку, которая еще совсем недавно находилась в основе лестницы. А теперь все безнадежно валялось на полу. Все и всё. Напряжение медленно отступало, адреналин уходил, и получалось даже осознать все произошедшее. И это едва снова не вызвало волну паники. Каким-то образом все пошло не по сценарию, еще никогда вместо него не страдал кто-то другой. И что могло еще измениться? Насколько его видения действительно отражали будущее? Насколько точно? Стоит ли ему бояться еще одной смерти? Какой же отвратный день. Не таких хотелось сегодня открытий. — Эй, Фран, все работает, — Бельфегор пихнул его здоровой ногой, и Фран в удивлении повернулся к нему. Это что, попытка поддержать? — Бел-семпай, а вы еще и головой случайно не?.. — Врой! Это еще что?! Что вы тут устроили? — прервал знакомый крик сверху. Там, со второго этажа, на них смотрел Скуало с непередаваемым выражением лица, сзади него показалась фигура Занзаса, тот окинул их раздраженным взглядом и начал спускаться по целой лестнице. — Оно само как-то, — невинно ответил Фран и даже развел руками для убедительности. Со Скуало такое никогда не прокатывало, только злило больше, и сейчас этой стабильности сильно не хватало. Капитан ожидаемо не поверил и только прибавил в громкости: — А кровь откуда? Бел, я тебе что говорил?! Своих не резать! И как иронично, что в этот раз семпай оказался невиновен в произошедшем и вообще был главной жертвой. — Все живы, а с остальным разберутся, — оборвал Занзас, разглядывая их бедовую парочку, и вытащил сигару из кармана. — И я бы хотел, чтобы со всем разобрались, как можно быстрее. Может, ты уже прекратишь орать попусту и позовешь Луса? От него тут будет больше пользы, чем от твоих воплей, — раздраженно проворчал Бельфегор и даже сел поудобнее, придерживая ногу у края иллюзий. Скуало только стукнул руками по перилам и возмутился: — Вы можете хотя бы день прожить без проблем? — И уже в сторону дверей за спиной рявкнул: — Разошлись! Заняться, что ли, нечем? Врой, Луссурия! Сюда иди! Видимо, на шум и крики сошлись и другие варийцы. Весьма ожидаемо, Скуало не очень хорошо скрывал тайны. Зато теперь можно точно расслабиться, всем займутся старшие, и никто не заметит, если Фран тихо и незаметно ускользнет. Нестерпимо хотелось смыть кровь с рук. Но стоило дернуться в сторону, как за плечо больно ухватили. — Сидеть, — прошипел Бельфегор, пригвождая к месту. — И не думай свалить. — Даже мысли такой не было, — вздохнул Фран, пытаясь стряхнуть хватку. — Зато вы слишком много думаете. А еще испачкали мне форму, а я ее только надел, между прочем. На бежевой вставке теперь красовался кровавый отпечаток ладони, и его тоже хотелось отмыть. Как семпаю все это нравилось? Хотя понятно, обычно это была чужая кровь, а сейчас и Бельфегор не выглядел счастливым. Зато привычные перепалки возвращали привычное равнодушие лучше любых успокаивающих мыслей и попыток рационализации. — Доложишь, чем закончилось, — приказал Занзас спустившемуся Скуало и невозмутимо начал подниматься на второй этаж. Вот с кого стоило брать пример, ни капли беспокойства, пока все живы, да и в ином случае вряд ли бы было сильно много эмоций. И почему это Франа считают отпетым пофигистом, когда есть Занзас? — А ты что делать собрался? — мигом переключился Скуало, и раздражения в нем точно прибавилось, когда босс даже не обернулся. — Эй, я с тобой разговариваю! Врой! — Не шумите, дорогие, я уже здесь. Ни к чему так волноваться, Скуало, успокойся, — Луссурия быстро сбежал по лестнице, на ходу поправляя очки и похлопывая капитана по плечу. — Наконец-то! Хоть один полезный человек, — притворно восхитился Бельфегор, всплеснув руками, и тут же снова схватился за ногу. — Я сейчас сделаю иллюзии менее реальными, и Лус-семпай вам точно станет очень нужен, — привычно огрызнулся Фран, все-таки вытирая руки о штаны и внутренне готовясь к новым иллюзорным манипуляциям. Почему-то снимать иллюзии, особенно медленно и под чужими инструкциями, всегда давалось сложнее. Луссурия неодобрительно поджал губы и подошел ближе, с осторожностью обходя натекшую багровую лужу, пока Скуало продолжал недовольно ругаться под нос о нерадивом боссе и безмозглых коллегах. Бедолага. — Как же так получилось? — запричитал Луссурия, сев рядом с Бельфегором и осматривая плотный туман вокруг ноги. — Что же это такое? Франи, убери иллюзию, только медленно, мне ничего не видно. Иллюзия слабо сдвинулась, поредела, показывая рану. — Оу, да… — таков был вердикт Луссурии, и его кольцо ярко вспыхнуло желтым. — Что там? — забеспокоился Бельфегор, вниз он предусмотрительно не смотрел, спасибо ему за это. Крови натекло прилично. — А я говорил, что нужен ремонт, а вы не слушали! — Луссурия одним движением разорвал штанину вокруг травмы и начал осторожно ощупывать ногу. От того, как уверенно и профессионально, он держался, тревога отходила на второй план и просыпалась привычная язвительность. — Да, а если бы здесь все рухнуло? Мы бы так без семпая остались! — поддержал Фран и уже тише, но так, чтобы все слышали, добавил: — Но не с нашим счастьем. По голове тут же прилетела оплеуха. — Что с моей ногой? Исцели ее — и все! — рявкнул Бельфегор, стискивая зубы, от напряжения вены на его шее вздулись, и белое до этого лицо приобрело немного красок. — Не беспокойтесь так сильно, семпай, жить будете, — поспешил успокоить Фран, деловито кивая: — Возможно, не так хорошо как раньше. И трость, может, стоит приобрести… — Фран, помолчи, — оборвал Луссурия и уже к Белу обратился: — Ничего непоправимого нет. И никакая трость тебе не понадобится. Бельфегор раздраженно фыркнул, но промолчал, уже свободнее привалившись к стене. А Луссурия приступил к делу: ярко-желтое пламя вспыхнуло на кольце, обволокло руки и разлилось приятным светом. Оставалось только страховать и вовремя оттягивать иллюзии, когда Луссурия выверенными движениями обхватил ногу вокруг раны и надавил, возвращая сломанную кость на место. Пламя разгорелось ярче, проникая в плоть, и не прошло и минуты, как от травмы не осталось и следа, только кровавые разводы на светлой коже. Кажется, скоростью исцеления удивлен был и Бельфегор, он так и не пошевелился и словно и не дышал. — Вот и все, мы все молодцы, — улыбнулся Луссурия, встряхивая руками и поднимаясь на ноги. — Постарайся сегодня не нагружать ногу, и еще пару дней без усиленных тренировок. И больше так не падай, Бел. — Да-да, конечно, — отстраненно выдавил Бельфегор, осторожно проводя по голой коже и размазывая кровь. Что-то в этом проглядывалось нехорошее, и стоило бы его отвлечь, но Фран сам не мог оторвать взгляда от уже целой ноги. Как быстро все менялось. — Давай, Бел, вставай. Оцени мою работу, — вырвал из размышлений Луссурия и протянул руку, Бельфегор слепо схватился за нее и одним слитным движением поднялся. Он все еще выглядел растерянным, не до конца осознающим произошедшее и, если честно, немного жалким. В общем, Фран оказался захвачен врасплох таким видом, так и оставшись сидеть на корточках и смотря снизу вверх на целую, словно и нетронутую кожу бедра, потрепанную одежду, разводы крови на лице и абсолютный хаос светлых волос. И все равно острый, оценивающий взгляд стал неожиданностью. Бельфегор смотрел на него словно препарировал, словно пытался разглядеть все его секреты. Фран поежился и встал: — Давайте, семпай, маленький шаг для человечества, но большой — для потенциального инвалида. Бельфегор было замахнулся ногой, но Луссурия вовремя потянул его на себя, полностью игнорируя ситуацию. — Без резких движений, золотой мой. Начни с чего-то попроще, — он предусмотрительно направил Бельфегора в другую сторону, и тот, раздраженно скривившись, сделал шаг, осторожно перенеся вес тела на другую ногу, и сквозь разорванную штанину стало видно, как напряглись мышцы. Как-то неловко было наблюдать за таким, и Фран задумчиво протянул, отворачиваясь: — Интересно, когда ребенок делает первый шаг, родители также за этим наблюдают? Чувствуете гордость за свое чадо, капитан? — Да когда ты уже научишься молчать? — рявкнул Скуало и раздраженно потер виски. — Одни проблемы с вами… Оба с глаз моих долой. Не хочу вас сегодня видеть. — Скуало махнул рукой и сам ушел, продолжая бурчать под нос. — Все планы к черту пошли, а только со всем разобрались. — Не беспокойся так, Ску, я сам могу съездить к ребяткам, я как раз собирался выбраться в город, — снова спас ситуацию Луссурия и дал последние напутствия: — Что ж, вижу, что все в порядке, так что оставлю вас. Береги ногу, Бел. Фран, веди себя прилично. И воодушевленно умчался вслед за Скуало, не забыв напоследок похлопать Бельфегора по плечу и махнуть Франу рукой на прощание. Итак, они снова остались наедине. — Зато смотрите — собрание отменилось, — заметил Фран, пытаясь игнорировать подозрительное молчание Бельфегора. —Так что теперь можно каждому вернуться к своим делам. Тот продолжил все также неподвижно стоять и сверлить его взглядом. — Ладно… Пожалуй, я пойду тогда, мне еще в комнате убраться надо, там такой бардак, ну, вы знаете, — и Фран успел сделать только шаг, когда Бельфегор внезапно преградил дорогу и схватил за плечо. — Нет уж, иди сюда. Поможешь мне дойти до комнаты. — Из меня так себе помощник. Попросите кого-нибудь другого. — Даже не думай сбежать! — рявкнул Бельфегор и неожиданно навалился всем телом, прижимая к стене и мертвой хваткой вцепившись в руку. Кажется, удерживать равновесие ему действительно было не легко. И как-то на автомате Фран сам подхватил его под локоть. — Ладно-ладно. Помогать немощным вроде бы благое дело. Плюсик к карме, может, получу. — Ты сейчас договоришься и получишь так, что карма тебе точно пригодится, — сквозь зубы выдавил Бельфегор и, опираясь на Франа словно это в порядке вещей, встал ровнее. Ничего не оставалось, кроме как поддерживать его и идти рядом, потому что даже с последствиями от травмы силы у семпая оставались приличные, и точно останутся синяки на руках от его пальцев. Так что за лучшее довести его до комнаты и там уже свалить под благовидным предлогом. Шли они в напряженной тишине и со стороны наверняка представляли нелепую картину: прихрамывающий принц и помогающая ему хилая лягушка. Но шутить на эту тему Фран не рискнул, молчание Бельфегора давило и не предвещало ничего хорошего, тот явно хотел выпытать подробности. У него определенно были подозрения, и даже страшно представить, что мог придумать этот изощренный и извращенный мозг. У двери с выцарапанной короной Фран притормозил: — Что ж, на этом считаю свои обязательства выполненными, позвольте откланяться. Ага, кто бы ему позволил: Бельфегор на мгновение отпустил его, позволяя расцвести робкой надежде на хороший исход, и открыл дверь, а потом втолкнул Франа в комнату. Вполне ожидаемо, конечно, но как иногда неприятно оказаться правым. — Знаете, семпай, можно и повежливее быть, так разговор пройдет комфортнее для всех, — просветил Фран, разворачиваясь к Бельфегору лицом и готовясь использовать иллюзии, потому что выглядел тот раздраженным. Но ножи он все еще не достал. Странно. — Ты знал! Ты знал, что она рухнет! — обвинение прозвучало внезапно. Настолько, что Фран даже опешил, он готовился к более физическим методам. — О чем вы? — и начавший было собираться Туман рассеялся. Сейчас, похоже, придется думать, а не пытаться сбежать. Хотя идея побега была привлекательна, но выход перекрыт, а разговор неизбежен. — Не придуривайся. Ты знал, что лестница рухнет! — Бельфегор обвиняюще указал на него пальцем. — Да-да, конечно, я же вижу будущее, — и как иронично было говорить это. — Очень лестно. — Тогда ты видишь, как я втыкаю нож тебе в глотку, — Бельфегор сделал расчетливый шаг вперед, и лезвие блеснуло между пальцев. — Не-не-не, такого в будущем нет, — Фран надеялся на это, по крайней мере, но, как оказалось, ничто не вечно под луной, и даже зеркала могут лгать. — Тогда говори правду, — и буквально можно увидеть, как медленно терпение семпая истончалось. — Да что вы так злитесь? Все же хорошо закончилось, — неуверенно сказал Фран и тут же пожалел, что погасил Пламя, когда Бельфегор поразительно быстро оказался рядом и угрожающе приподнял стилет. — Я видел свои кости! — прошипел он в лицо. — Я тоже их видел. Не очень уникальный опыт, не стоит кричать об этом на каждом углу, — попытка успокоить провалилась, нож прижали к шее, и Фран сглотнул. Как же жаль, что Бельфегор не свалился в обморок от кровопотери. Как бы все тогда сложилось удобно, получилось бы избежать этого неловкого разговора. — Это не я должен был там упасть, верно? — Бельфегор старательно думал, что-то сопоставлял в голове, и это складывалось в на редкость близкую к правде картину. Отстой. — Это все твоя нелепая удача. Прозвучало как приговор. Услышать это было действительно неприятно. И Фран поражен таким быстрым и точным выводом. Действительно гений. — Вы такой умный, семпай. Как вам такие мысли вообще в голову приходят? — Мне твои комплименты не сдались. Мне нужны ответы, — нож от шеи Бельфегор так и не убрал, только склонился ближе. — Те иллюзии — все из-за них? Из-за них все случилось именно со мной? — вкрадчиво произнес Бельфегор, и Фран даже сначала не понял, что к чему. А потом дошло: иллюзии, которыми он успокоил Бельфегора и усыпил его после срыва, на них теперь грешил семпай. Так, значит, Бельфегор о нем думал? — Вот это у вас паранойя разыгралась, — Фран раздраженно дернулся в бесполезной попытке отойти, но лезвие оказалось прижато еще ближе. — Ты так просто не отделаешься, выкладывай, как есть, — настойчиво произнес Бельфегор, сжимая нож до побелевших пальцев. Звучало как вызов. Фран еще раз окинул его взглядом, можно было бы свалить: ударить в ногу, та еще должна быть уязвима, иначе Луссурия не советовал бы ее беречь, а потом создать несколько иллюзий, дернуть уже наложенную и дезориентировать — этого должно хватить, чтобы выскочить из комнаты и запереться у себя. Но по расползающейся ухмылке Бельфегора было ясно, что тот продумывает схожие стратегии. Да и к черту. — Может, вы тогда немного отодвинетесь? — предложил Фран, расслабляясь. Хочется семпаю обзавестись ненужными и весьма сомнительными знаниями — его проблемы. Бельфегор шумно выдохнул. — И не подумаю, пока все не расскажешь. — Это может быть долгий рассказ. Вас ничего не смущает? — Меня? Нет, и-ши-ши. — Лезвие угрожающе скользнуло по шее вверх до подбородка, заставляя поднять голову, но все еще не больно. Видимо, семпаю на сегодня хватило крови. Пару секунд они молчали, но, уверившись, что Фран не собирается сбегать, Бельфегор убрал стилет и вместо этого схватил за плечо. Ладно, веры во Франа оказалось не много. — Так почему лестница сломалась подо мной? — вернулся к разговору Бельфегор. — Эм, возможно, потому что ремонт действительно необходим? Попытка съехать с темы провалилась с тяжким скептичным вздохом: — Серьезно? — Других вариантов у меня нет, — Фран развел руками и все-таки не смог удержаться: — Если вы только не набрали лишний вес… Хотя, насколько он помнил, ничего лишнего там не было. — Захлопнись! — Бельфегор раздраженно встряхнул Франа за плечо. И это было странно, они не часто прикасались друг к другу, этот день бил все рекорды. — Сами же сказали мне говорить. — По делу, а не твой обычный бред, — Бельфегор снова начинал злиться, и было в этом что-то притягательное. — А вот это обидно. — Ты отсюда не уйдешь, пока я не получу ответы. — А я, может, и не тороплюсь уходить? Вы же видели, что с моей комнатой, так что останусь у вас, тем более опыт уже есть, — Фран сам не понимал, зачем тянул время, но от перепалок было настолько привычно, что за ними хотелось спрятаться. А раскрывать свои секреты все еще не хотелось. — И-ши-ши, если только по частям, — нож снова блеснул рядом. И Фран сдался: — Я вам, вообще-то, правду сказал. — А теперь скажи ее так, чтобы я поверил. Желательно с подробностями. Иначе подробности будут добыты кровью, прочитал между строк Фран и вздохнул. — Вы же видели зеркала в моей комнате. — Бельфегор кивнул. — В них я вижу свою смерть. Как можно заметить, обычно я ее успешно избегаю. Почти правда. Да и прозвучало внушительно. Такое только в пафосных фильмах говорить. Только драматичной музыки на фоне не хватает. Бельфегор не двинулся, он пристально его рассматривал, его цепкий взгляд ощущался всем телом, словно челки и не было. И Фран чувствовал себя более голым, чем когда вышел из ванной в одном полотенце. — И к моему падению ты не имеешь никакого отношения? — на удивление спокойно уточнил Бельфегор. — Боже, семпай, не все в этом мире крутится вокруг вас. Это была чистая случайность. — Предположим, я тебе верю… — Спасибо большое, ваша вера в меня многое значит, — Фран бы еще поклонился, если бы нож не находился в опасной близости. Очень уж хотелось разбавить напряженную атмосферу. — Мы еще вернемся к этому разговору, — обрадовал Бельфегор и убрал нож, отступая на шаг. — Звучит как угроза. — Вали уже. И не попадайся мне сегодня на глаза. — А вот и привычные капризы семпая. Как знакомо. Тот раздраженно вздохнул и осторожно пошел к кровати, слегка прихрамывая и совсем не обращая внимания на Франа. И все-таки видеть его таким было непривычно: в собственной крови, уязвимый, усталый. — Ладно-ладно, ухожу, только не нервничайте, для вашего здоровья это вредно. Бельфегор только рукой махнул и даже не обернулся, рухнув в объятия подушек и одеял. Перья взлетели в воздух, и от пронзившего чувства дежа вю Франу хотелось сбежать. Как все непривычно, странно и непонятно. Он спешно выскочил за дверь, ощущая острую недосказанность. Все закончилось быстрее, чем он думал. Бельфегор не выпытывал подробности, он словно и не хотел их. Неужели, ему действительно нужно было только подтверждение непричастности Франа? Хотел ли он просто избавиться от своих подозрений? Значило ли это, что их напарничество действительно чего-то стоило? Боже, как не хотелось обо всем этом думать. Но даже в своей комнате, встретившей его так и не убранным хаосом, не удалось сбежать от мыслей, они только умножились, так что зеркальные осколки больше не пугали, и без них хватало проблем. Да и те словно притихли, в отражениях Фран видел только себя: снова в крови, уже не своей, снова потрепанный, снова потерянный, но теперь это был только он. Никаких тянущихся рук, никакого едва слышимого шепота, никаких взглядов. — Что ж, ваши игры становятся злее, — сказал он в пустоту, цепляясь за кровь на пальцах. Королевская кровь, да уж. Неимоверно захотелось ее смыть. В ванной Фран стянул испачканный плащ и включил кран в раковине, тут жуя суя руки под струи воды и судорожно растирая пальцы друг о друга. Кровавые разводы потекли в слив, и хотелось также смыть всю тревогу, которая возникала от этого зрелища. Видеть Бельфегора под рухнувшей лестницей было неприятно, и это странно осознавать. Представлять себя на его месте — еще хуже. Бельфегор действительно мог умереть там вместо него? Или нет? Если бы Фран не спустился, успел бы Бельфегор достаточно быстро остановить кровь? И как теперь все будет работать? Теперь каждый раз, как Фран будет сбегать из объятий смерти, будет страдать кто-то рядом с ним, или это разовая акция? — Почему нигде нет инструкций к Кольцам Ада? — спросил у своего отражения Фран, но то ожидаемо не ответило. Вытерев руки, он вернулся в комнату к неизбежному — к уборке. Но даже так отстраниться от всего случившегося не получалось. И где-то скреблось чувство вины. Но так странно испытывать вину перед Бельфегором, когда причин для этого и не было. Фран же не виноват, что его проклятье не раскрыло ему все. Что, возможно, в том видении были две жертвы, что лестнице суждено было рухнуть и утянуть за собой их обоих, но зеркалам было плевать на Бельфегора. Странно, что Франу не плевать. И мелькнула еще одна мысль, чужеродная и неправильная. Если бы на месте Бельфегора оказался кто-то другой, то, вероятно, Фран бы и не чувствовал себя таким виноватым, и не пугался бы чужой крови на руках. Да будь это кто-то другой, то Фран бы этому кому-то и в голову не попытался залезть, чтобы успокоить. Понимать это было неожиданно. Думать над их взаимодействием — еще более странно. Как же все-таки необходимость работать вместе и терпеть друг друга сплачивает. Фран же действительно больше всех из Варии общается с Бельфегором: они выполняют большую часть заданий в паре, вместе их планируют, готовятся к ним, терпят друг друга в конспиративных квартирах и в особняке Варии. Они привыкли к странностям друг друга, прикрывают при необходимости и даже спасают. — Кошмар какой, — поделился Фран с еще одним осколком, который убирал, — а я ведь еще над Чезаре смеялся: как он, дурак, мог повестись на семпая? А сам, получается, не лучше. И почему-то мысли о Чезаре свернули на сегодняшнее утро в чужой постели. На неловкое пробуждение, на легкие насмешки, на абсолютное бесстыдство Бельфегора и собственный зарождающийся интерес. Это было не плохо, на самом деле. — Куда катится мир, если я об этом думаю? Но мир продолжал существовать дальше, и Фран вместе с ним. Но какие-либо выводы он решил делать не сегодня, а когда впечатления улягутся и признавать хоть что-то будет разумно. Хватит с него импульсивных действий. Весь оставшийся день он провел словно в прострации, убираясь, оттаскивая мусор из комнаты, сбегая на кухню и делая все, чтобы не встретиться с Бельфегором. Но тот тоже не спешил его искать, на счастье. И спать Фран лег уже на новый матрас полностью вымотанный, но относительно довольный. Этот бесконечный день, наконец-то, закончился. Не благодаря, а вопреки. А новый день принес новый кошмар. Фран снова чуть не скатился с кровати на пол, когда во сне металлический штырь оборвал его жизнь, но в этот раз отвлечения в виде полуголого напарника не было. Пришлось уныло плестись в ванную и лицезреть очередное напоминание: «Не стой под люстрами». — Надеюсь, в этот раз вы меня не обманули и это действительно худшее, что меня сегодня ждет, — сказал отражению Фран и стер послание с зеркала. — А то как-то нечестно, я ведь так до своей реальной смерти не доживу. Возможно, ему показалось, но отражение закатило глаза. — Ладно, собрались. И он начал день: умылся, нашел новый плащ и вернулся в комнату с ожиданием неизвестного и вновь вернувшимися сомнениями. Потому что комната выглядела непривычно: без зеркал, без отражений, без навязчивого чувства неведомого присутствия. И это почему-то меняло многое. Там, где раньше были предвестники несчастья, сейчас находились голые стены, и вместо обычного беспокойства это рождало вопросы. Что его ждет сегодня? Повторится ли вчерашнее? И что вообще делать дальше? И что со всем вчерашним будет делать Бельфегор? Этот человек всегда мог удивить, а уж что он мог придумать… Фран все еще не определился, как относиться к тому разговору и к тому, насколько быстро семпай соображал. И тот явно не оставит ситуацию в покое. Неожиданный стук в дверь это только подтвердил. За дверью действительно оказался Бельфегор, что одновременно и удивило, и было ожидаемо. Тот выглядел как обычно вальяжно, в привычной полосатой кофте, в короне, с руками в карманах и без следа вчерашних приключений. — Сегодня комната выглядит лучше, — решил Бельфегор после недолгого молчания, осмотревшись. — И сегодня мы оба одеты. Странные у них получились приветствия. — И-ши-ши, верно, — засмеялся Бельфегор и махнул рукой, зовя за собой. — Так что, какие на сегодня прогнозы? И он словно бы действительно спрашивал о чем-то настолько же неважном как погода. — А вы ловко все берете на себя, — Фран послушно вышел из комнаты и пошел следом. — Не хотелось бы повторения, а на тебя в таком деле надежды мало, — и в голосе появились предупреждающие нотки. Фран вздохнул: — Посыпаю голову пеплом и надеюсь на снисхождение. — Обойдешься. Лучше говори, как есть. И Фран бы рад сказать, но холл с массивной люстрой с хрустальными инкрустациями был в одном шаге. Все шло как во сне, и Фран чуть не встал как вкопанный, но в последний момент он ухватил Бельфегора под локоть и с бешено бьющимся сердцем увел их от центра холла. Бельфегор даже не дернулся, податливо сместился к стене и проследил взгляд Франа. К медленно покачивающейся люстре. И оба они замерли. — А что мне будет за то, что с нами ничего не случится? — Ты останешься жив, вот и все, — просто сказал Бельфегор и пошел дальше как ни в чем не бывало. И эти слова, эта легкость принятия ситуации как данности почему-то поразили Франа в самое сердце. — А отсыпьте мне немного вашего спокойствия, а то завидно, — и поспешил за Бельфегором. И жизнь действительно стала казаться проще. Сомнения не исчезли, но потеряли свою яркость, потому что каждый такой побег от смерти означал еще один прожитый день. Еще одну возможность, которую стоило использовать по максимуму. А кошмары пусть остаются в зеркалах, в реальной жизни им нечего было делать. Потому что Фран все еще был жив. Ну, и Бельфегор тоже.