Чёрноволосое безумие

      Разгорячённая кожа спины блаженно ощущалась на прохладной каменной стене. Слепящий свет солнечных лучей добавлял эффекта духоты, и отдышаться было невозможно. Рабастан взмахом палочки открыл окна нараспашку, впуская в помещение свежий воздух. Альциона сидела на полу, с дымящейся сигаретой в одной руке; другой она подкидывала палочку в воздух, чтобы та сделала оборот, и ловила. Дядя сполз на пол напротив неё, запрокидывая голову на колонну. С обоих градом катились капли пота. — Зря ты этим занимаешься. Отдышка будет, — сквозь сбившееся дыхание, указал он на сигарету в её руке. — Зато нервы целы, — девушка улыбнулась уголком губ, выдыхая облако дыма. На протяжении двух часов в зале не смолкали слетавшие с губ как выстрелы заклинания. Лестрейндж чувствовала самую приятную усталость, которую только можно было ощущать. Сражения с Рабастаном занимали почётное второе место в списке любимых дел после чтения книг. Он был достойнейшим соперником, никогда не использовал Непростительных и частенько переходил на борьбу без палочек, ловкой хваткой поднимая Альциону в воздух, отчего оба начинали смеяться. Они любили тренироваться до изнеможения, но после занятий настроение всегда было на высоте. — Признаюсь, мне становится труднее тебя обыграть. Она хмыкнула в ответ, щурясь от яркого света из окна. — Стареешь, Бастик. И всё понеслось по новой. После секундной тишины Рабастан резко оказывается возле неё и начинает щекотать. Альциона смеётся, пытаясь беспомощно отбиться одной рукой. Понимая, что силы явно не равны, она откидывает недокуренную сигарету, и переходит в атаку. Они борятся на полу, постоянно пытаясь поставить друг друга в безысходное положение. И всё-таки Рабастан выигрывает, когда внаглую садится ей на спину. — Это не честно! Ты тяжелее! — пытаясь выбраться, кряхтит Альциона. — А главное победа, а не честность, солнце, — он хлопает девушку по плечу, но тут же встаёт и помогает ей подняться на ноги. Лестрейндж накидывает футболку на промокший до ниток стягивающий топ и избавляется от окурка на полу. Они с Рабастаном выходят из зала уставшие, но счастливые. На прощание дядя в своей манере поддразнивает Альциону, за что получает любезный толчок в бок. Оказавшись в спальне она первым же делом отправилась в душ, смывая с себя все доказательства усердной работы. Малфоя не было, и на этот раз она закрыла дверь в комнату понадёжнее, чтобы никогда в жизни больше так не краснеть перед ним, если он снова решит бесцеремонно войти. Присев на кровать, Альциона принялась растирать по телу лавандовый крем. Она покупала это средство в той же лавке, где и свой парфюм, шампунь, маску для волос, гель для душа и тому подобное. Продавщица уже наизусть знала список её ежемесячных заказов, и всегда вкладывала в коробку с изящно упакованными товарами лавандовые свечи или эфирные масла из той же коллекции, как постоянному клиенту. Лестрейндж всегда высылала продавщице сумму больше, чем была в чеке. Она очень ценила такое вежливое отношение к покупателям. Спальня Малфоя, залитая весенним солнцем, ощущалась по-другому. За всё пребывание здесь, это был первый день, когда в окнах мэнора не было видно привычной серости, не было слышно капель дождя. И тёмно-изумрудная комната будто оживала. Раздался короткий стук в дверь; Альциона тут же накинула шёлковый халат и сняла заклинание с двери. Но вместо ожидаемого хмурого лица в спальню вошла Дафна, тихо закрывая за собой дверь. Лестрейндж тут же почувствовала дискомфорт. — Прости, если помешала. Блондинка сложила руки перед собой, украдкой оглядывая комнату, и её взгляд остановился на голых ногах Альционы. Она чуть нагнулась, всматриваясь в место, куда вчера попало её заклинание, а затем, будто опомнившись, поднимала глаза. — Как себя чувствуешь? — Замечательно. В чём дело? — Альциона отзеркалила её позу. Дафна почувствовала напряжение, повисшее в комнате: Лестрейндж, как обычно, не была предрасположена к разговору. — Мы вчера с тобой обе погорячились, — она медленно подошла к прикроватной тумбочке, беря в руки баночку от крема, которым Альциона воспользовалась пару секунд назад, и тихо хмыкнула, — Теперь понятно, почему от тебя всегда потрясающе пахнет, — девушка вернула вещь на место, — Я вовсе не собиралась проливать кровь и всё в этом духе. Наверное я просто была на эмоциях. Ты тоже меня поразила. В хорошем смысле, — быстро добавила она. — Не думала, что ты настолько хорошо владеешь палочкой. Альциона подошла к шкафу и взяла с кровати палочку, чтобы высушить мокрые кудри. Из кончика древка начал идти поток горячего воздуха и, перебирая пальцами пряди, девушка начала избавляться от лишней воды. — Мне жаль, что я не нашла лучшего способа тебя обезвредить. Дафна снова ухмыльнулась этому комментарию и встала позади Альционы, наблюдая за её действиями. — И всё же, мы обе остались в выигрыше. На пару секунд её рука с палочкой замерла в воздухе, а взгляд метнулся к хитрым глазам Гринграсс. — Что это значит? Дафна подошла ещё ближе и Альционе пришлось развернуться, чтобы избавиться от чувства уязвимости. Девушка дотронулась до рукава серой водолазки и слегка приподняла материал, открывая Лестрейндж вид на знакомое очертание головы змеи. Альциона не смогла сдержать округлившиеся глаза. — Ты же ведь проиграла вчера… — Тёмный Лорд очень милосерден к тем, кто стремится оказаться рядом с ним. После приватного разговора со мной и моим отцом, он принял решение принять меня в свои ряды, с условием того, что с данного момента я буду усердно оттачивать свои навыки дуэлянта, — гордо заявила Дафна, — Ты потрясена? — заглядывая в карие глаза, мягко спросила она. — Не ожидала, — коротко ответила Альциона и снова развернулась к зеркалу, искоса следя за Дафной. — И даже не порадуешься за меня? — Ты к этому шла все эти годы? Ты всегда хотела Чёрную метку на руке? — Конечно. — Тогда я рада за тебя, Гринграсс. Ты действительно добилась своего, — спокойно ответила Альциона. — Неужели ты не была счастлива получить признание Милорда? Вот здесь в голове произошёл щелчок. Лестрейндж понятия не имеет, с какой целью был задан этот вопрос. Вполне возможно, что это могло оказаться проверкой. — Просто я уже к нему привыкла, поэтому во мне это больше не вызывает таких эмоций, как раньше. Гринграсс о чём-то задумалась, пока Альциона строго контролировала своё спокойное выражение лица. — Я знаю, что ты меня недолюбливаешь, — вдруг прервала тишину девушка. — И полагаю, что это всё благодаря моей любимой Пэнс. В её историях я настоящая злодейка. — На каком основании я должна сомневаться в её словах? — А на каком основании ты веришь каждому её слову? Ты ведь не знаешь всей правды о нашей прошлой дружбе. Не подозреваешь, что Пэнси не такой уж и ангел, как может показаться со стороны, — её тон стал слегка грубоватым, на что Альциона среагировала моментально. — Во-первых, — она развернулась, указывая палочкой в грудь Гринграсс, — Я не собираюсь обсуждать близкого человека за его спиной. Это низко. Во-вторых, до этого момента Пэнси не совершила ни одного поступка, из-за которого я могла бы начать сомневаться в ней. Если тебя так гложет факт того, что вы больше не дружите с ней так как раньше, уж прости, я здесь ничем не могу помочь. — Дело не в этом. Обидно, когда тебя заменяют другим человеком, но тут не попишешь. Я знаю, что она в тебе души не чает. Но я… Салазар, что я сделала не так? — Дафна, ты пытаешься подружиться со мной? — выгнув бровь, с явным сарказмом спросила Альциона. — Я хочу получать хотя бы долю уважения к себе, — серьёзно ответила она. — Мы с тобой теперь в одной команде, Альциона, хочешь ты этого или нет. Я знаю, что в школе тебя задирают прозвищами «дикая», «чужая» и так далее, вдоволь этим наслышана. Однако я не раз видела, что ты можешь быть другой. Не той, кем все тебя видят. Как же она ненавидела эти моменты. Когда к тебе лезут в душу, пытаясь увидеть реакцию. — Отлично. Рада, что ты в курсе всех сплетен Хогвартса. А теперь к делу — я не нуждаюсь в друзьях. Единственное, что я могу тебе предложить, это напарничество. Исключительно рабочие отношения. Я могу заниматься с тобой в зале, раз Милорд счёл это обязательным. Могу помогать в заданиях от Хозяина, но не больше. Гринграсс оценивала в голове правдивость слов Альционы. Как ни крути, этот вариант ей нравился куда больше, чем холод и неприязнь со стороны Лестрейндж. — Значит напарницы? — она протягивает руку в знак договорённости. Альциона, не колеблясь, пожимает ей руку в ответ. Дафна мягко улыбнулась, смотря на их скрепленные руки. Лестрейндж же осталась равнодушна к этому договору. В спальню, как обычно без единого предупреждения, вошёл Драко, тут же анализируя глазами ситуацию. Руки девушек тут же опустились и Дафна откашлялась. — Спасибо, — кивнув головой Альционе, она подошла к выходу и по пути остановилась, разворачиваясь к Малфою, — Тебя искала Астри. Будь джентльменом, не заставляй её нервничать снова. Она итак на взводе из-за всего происходящего, — и с этими словами она, обогнув парня, уверенно вышла из спальни, закрывая дверь. — Что это было? — тут же переводя взгляд на сестру, спросил Драко. — Она теперь одна из нас, — стоя лицом к окну, тихо ответила она. Дальнейшие объяснения не требовались. Малфой звучно выдохнул и прислонился к двери, бросая взгляд куда-то на пол, где на ковре ярко выделялись солнечные блики. Она распахнула его шторы, в то время как сам Драко никогда этого не делал. Если начинался сезон солнечных дней, шторы спальни всегда были закрыты. Подняв взгляд на неё, на нарушительницу его давно устоявшихся правил, Драко отметил, что в солнечных лучах Лестрейндж ещё более бесподобна, и оспаривать этот факт было бесполезно. Её мягкие, длинные кудряшки переливались так же красиво, как и шёлковая ткань халата, невесомо струящаяся по её хрупкому на вид телу: узкие плечи, тонкая талия, округлые бёдра и тонкие щиколотки. Предельно ясно, почему мужская часть учеников Хогвартса в красках описывали её фигуру, хотя сама Лестрейндж об этом понятия не имела. Догадывается ли она, какое сильное влияние может оказать на любого парня только одной своей внешностью? Его также отвлёк запах, который он почувствовал, как только попал в комнату. Этот запах лаванды нагло заполнил здесь каждый сантиметр его спальни. Распространение Лестрейндж в его личном пространстве происходило в геометрической прогрессии. Она снова накручивала прядь волос на палец, видимо пребывая где-то глубоко в раздумьях. — Твоя любовь уже заждалась, кретин. Он чётко слышит этот насмешливый тон, испепеляя взглядом её спину. Злится ли он? Нет. На лице Малфоя сияет безуспешно скрытая улыбка. Она этого не увидит.

***

— Я не могу, Драко, не могу. Это невыносимо, видеть тебя и не иметь возможности сделать хоть что-нибудь! — В чём моя проблема? — В том, что ты не понимаешь, насколько сильные чувства у меня к тебе. Это очень сложно! Голос Астории сорвался на крик. Это было непривычно, ведь обычно орал Драко, тщетно пытаясь контролировать себя в ссорах. Теперь же они полностью поменялись ролями: Астория сходила с ума, а Драко оставался спокойным, не чувствуя при этом даже капли раскаяния. Что он мог ей сказать? Какие слова она бы услышала? — Тогда не приближайся ко мне. Гринграсс развернулась к нему лицом, которое выражало явное потрясение. — Ч…Что? — с её губ слетел нервный смешок и она приложила ладонь ко лбу. — То есть, это то, что ты мне предлагаешь? Не подходить к тебе? — Да, раз ты не можешь себя сдерживать, — он пожал плечами. — Мерлин, да за что… Её ладони полностью закрыли лицо: Астория ломалась на глазах. Тишина какое-то время прерывалась обрывистыми вздохами девушки. Она пыталась взять себя в руки, но это не было одним из её сильных качеств. — Ты в курсе, что родители планируют нашу помолвку? — отрешёным голосом проговорила она, поднимая голову кверху. Он сначала пропустил это мимо, посчитав это глупым способом манипулирования, но потом он в полной мере ощутил, с какой скоростью распространилось напряжение по его телу. — Что за чушь? О помолвке и речи не было. — Можешь сходить к Люциусу. Я подслушала их вчерашний разговор с моим отцом. Чёрта с два. — Что конкретно? — более резко спросил он. Астория совсем невесело усмехнулась и перевела затуманенный взгляд на него. — Помолвка, Драко. Они планируют нашу свадьбу. Его холодный взгляд, граничащий со злобой, сверлил Асторию, чтобы найти в её словах хоть малейший намёк на ложь. Однако Гринграсс совершенно не выглядела как человек, который пытался нагло соврать в лицо, отвечая ему грустной улыбкой. — Я ни за что не возьму тебя в жёны, Астория, как бы грубо это ни звучало с моей стороны. Она молчала в ответ, игнорируя скатывающиеся по щекам слёзы. Он не любит её. И никогда не любил так, как любила его она. — Я разберусь с отцом, — сказал он перед тем как дверь во временную спальню сестёр Гринграсс громко хлопнула о дверной косяк. Пульс был настолько учащённым, что Малфой мог отчётливо слышать удары собственного сердца о рёбра. Было бы чудесно найти в спутанных мыслях зацепку, чтобы успокоиться, но сейчас в голове не было ничего, что могло бы ему помочь. Снова без его ведома. Снова как подпольная крыса, ни словом ни обмолвившись с самим Драко. Ровно как и с получением Чёрной метки. Как и во всех остальных многочисленных случаях, где мнение Малфоя-младшего не имело для отца никакой ценности. Подонок. Он стукнул костяшкой пальца, просто для предупреждения, и тут же вошёл в кабинет отца, закрывая за собой дверь. Глаза Люциуса тут же оторвались от листа бумаги, хмуро оглядывая влетевшего в помещение Драко. — Какого хера? — он не мог контролировать свой тон, прекрасно осознавая возможные последствия. — Почему я узнаю о чёртовой свадьбе последним? Мужчина неспешно отложил скреплённые листы в сторону, откидываясь на спинку стула. — Как же быстро распространяется информация в этом доме. Кто подсказал? — он стянул с переносицы тонкие очки. — Я задал вопрос. — Ты не будешь разговаривать со мной в таком тоне, — последовало холодное замечание, и Драко пришлось стиснуть зубы, чтобы не ляпнуть ничего в ответ. — Дело касательно вашей помолвки с Гринграсс обсуждалось ещё очень давно. Насколько мне известно, вы успели завести романтические отношения в школе. Мне непонятна твоя реакция, Драко. — Я больше не состою ни в каких отношениях. У нас и отношений толком не было, — отмахнулся он, отворачиваясь от вида надменного отца. — Я просто не понимаю, почему дело касательно моей помолвки до меня доходит позже всех. — Ты использовал девушку в личных целях, не намереваясь продолжать с ней отношения? — отец бросил презрительный взгляд. — Да. И заранее предупреждал её об этом, — открыто заявил он. Драко услышал фырканье Люциуса от такой бестактности. Мужчина молча открыл ящик стола, вынимая оттуда лист плотного пергамента. Он быстро пробежался глазами по строчкам и, встав с кресла, протянул его Драко. С недоверием взглянув на отца, парень забрал документ. С каждой строчкой сердце начинало чаще пропускать удары. Драко неосознанно качнул головой, пытаясь отвергнуть только что поступившую новость. Новость о том, что он уже помолвлен. Договор был уже подписан: Малфоевская и Гринграссовская подписи ярко выделялись в нижнем правом углу. — Мама знает? — хриплым голосом спросил он. — Она тоже поддерживала идею твоей свадьбы. Договор она ещё не видела, мы подписали его вчера вечером, но я уверен, она будет счастлива узнать о предстоящем событии, — спокойно ответил Люциус. Ощущение магической энергии, исходящей от злосчастного пергамента, отбрасывало любые идеи насчёт уничтожения предмета, которые мелькали в голове Драко одна за другой. Договор находится под защитой, что означает — разрушить его может только один из подписавших. Ни огонь, ни вода не испортят эту бумажку. Малфой сглотнул и отвернулся к окну, протягивая договор обратно отцу. — О, это можешь оставить себе. Копия у меня имеется, — мужчина махнул рукой, снова натягивая очки и погружаясь в работу. Больше Малфой не проронил ни слова, покидая кабинет отца. Он даже не мог понять, что ощущает на данный момент. Он должен был быть готов к этому. Ведь так? Брак по расчёту — хорошо изученная тема. Готовым должен быть любой чистокровный волшебник. Вот только гложет что-то изнутри. Хочется проклясть каждого, кто причастен к этому договору и послать всё к чертям. Чувство несправедливости душило обеими руками и осознание безысходности помогало ему в этом. Когда он входит в спальню, боковое зрение тут же улавливает движение в его сторону. Драко ничего ей не говорит, лишь протягивает пергамент, который крепко сжимал пальцами в течении всего пути до комнаты. Она быстро читает. Затем её брови хмурятся и она перечитывает ещё раз. — Это то, о чём она хотела поговорить? Он отрицательно качает головой и подходит к кровати, опускаясь на пол, запуская пальцы в волосы. Драко не может прийти в себя, не получается. Лестрейндж явно взволнована его состоянием. Она присаживается на корточки прямо перед ним, пытаясь поймать зрительный контакт, но разум парня затуманен. — Теперь я тебя понимаю, — тихо озвучивает он единственную фразу, которая приходит ему в голову. И не нужно ничего объяснять, потому что она тоже всё понимает. Он благодарил Салазара за то, что Альциона отличалась особой сообразительностью во всех ситуациях. Они сидели молча, при этом думая об одном и том же. Обоих мучил единственный вопрос. Как избежать свадьбы? Понимание собственной свободы приходит тогда, когда тебя её лишают. За тебя делают выбор, ставят перед фактом, и ты не можешь ничего изменить. Ты не можешь пойти против. Ты не можешь бороться. — Малфой, до лета ещё есть время. Он поднимает голову, потихоньку возвращаясь на землю. Карие глаза в упор смотрят на него, излучая при этом полную уверенность. — Это лишь отсрочка. В итоге нас всё равно закуют в обручальные кольца. — Я не собираюсь выходить замуж, — продолжила настаивать она. — Я сделаю всё что угодно, чтобы не оказаться в белом платье рядом с каким-нибудь мерзавцем. — Может тебе повезёт больше — у тебя ведь есть время выбрать партнёра. — Мы что-нибудь придумаем. Я уверена, что есть в жизни ситуации посложнее брака по расчёту. Если люди сбегали из Азкабана, значит сбежать со свадебного алтаря — дело пустяковое. Уголок его губ слегка приподнялся, и это дало Альционе сильное облегчение. Она решила взять ситуацию в свои руки, потому что подавленное состояние Драко её действительно тревожило. Такое часто происходило в школе: Альциона замечала потерянный взгляд Малфоя на уроках, за обеденным столом, в гостиной. Она изучала его лицо, пыталась понять его мысли. Драко будто исчезал, оставляя на месте себя только своё прекрасное тело. И если в школе она не могла ничего предпринять, то сейчас у неё есть шанс попытаться. Лестрейндж оборвала поток мыслей и достала из шкафа свой набор чайных трав. Драко всё ещё молча сидел на полу, пока она активно готовила комбинацию из трав, которые по её мнению должны были привести парня в порядок. Пока Альциона заливала кипяток, её взгляд замер в окне. Начинало темнеть, и причём чернело небо прямо на глазах. Тучи сгущались над территорией Малфой-мэнора и где-то вдалеке ярко сверкнула молния. Либо погода решила резко смениться, либо резко сменилось настроение Тёмного Лорда. Ещё мгновение спустя по воздуху разнёсся раскат грома и Лестрейндж чуть не уронила ложку от неожиданности. Тут среагировал и Драко, почему-то резко вскочивший с пола: он моментально закрыл все окна, закрывая обзор на улицу шторами. — Ты чего? Грозы боишься? — улыбнулась она себе под нос. Но заметив, что Малфой совершенно неспокоен, Альциона отбросила шутки в сторону. — Погоди, ты действительно боишься грозы? — удивлённо спросила она. — Терпеть не могу, — сухо ответил Драко, поворачиваясь к ней спиной. Феерическое падение — Малфой боится грозы. Никогда её не любил. И теперь она знает. Лестрейндж нахмурилась, протягивая ему чашку ароматного чая, от которого валили клубы пара. — Ты же знаешь, что я не пью такое. — говорит он, но кружка всё равно оказывается у него в руках. — Всё ещё думаешь, что я собираюсь отравить тебя? Он молча делает глоток, который обжигает ротовую полость. Снова раздаётся дребезжащий раскат грома и Драко резко втягивает носом воздух, пытаясь полностью отгородить себя от погоды за окном. Альциона наблюдает с интересом. Она бы ни за что не поверила, если бы не видела сейчас перед собой тревожный взгляд брата. — Гроза ведь на улице, а ты внутри. Опасности нет. — Я ненавижу этот звук. От него невозможно избавиться. — Значит остаётся только переждать, — сделала вывод она. — Я всегда любила грозы. Но только при условии, что у меня в этот момент есть крыша над головой. Эти вспышки и звук грома… От них исходит невероятная сила. Меня это всегда взбудораживало. Он задумался над её словами, не заметив, как выпил уже полкружки этого проклятого напитка. Салазар, она действительно воздействовала на него с какой-то поразительной силой. Точно так же, как гроза воздействовала на неё. — Ты сама как гроза, Лестрейндж. — Пугаю тебя до смерти? — Сбиваешь с толку и будоражишь своими выходками. С её губ слетел смешок и она приложила ладонь ко лбу. — Пока что это лучший комплимент, который я получала. Малфой несмело улыбнулся, отмечая, что ему нравится её смущение. Это выглядело мило и в то же время полностью противоречило её натуре. Лестрейндж сидела с ним ровно до того момента, пока его чашка не осталась пуста. Она хотела убедиться, что он допьёт всё до конца, как он и сделал. Удивительно. Она решила сходить в душ, уверяя его, что скоро вернётся. Альциона сомневалась, поможет ли ему её присутствие или нет, но когда ей самой было нехорошо, Пэнси или Тео всегда оказывались рядом. Сейчас у Драко нет никого в этом доме, с кем он мог бы разделить эту несчастную грозу. И она оказалась права, поймав его еле заметный взгляд облегчения, когда вышла из ванной. Малфой прислонился головой к стене над кроватью, поджимая ноги к голому торсу. Как теперь заснуть, он понятия не имел, но зато хорошо чувствовал, как подействовал на него отвар мяты. Звуки за окном заставляли его мышцы напрягаться, но тем не менее, сильной тревоги внутри он не ощущал. Лестрейндж решила послушать свою интуицию, которая подсказывала, что она должна была быть с ним. Она взяла с кровати свою подушку и, подойдя к его, бросила её на край матраса. Его недоумевающий взгляд оглядел обвёл её с ног до головы. — Лестрейндж, я этого не просил. — Знаю. Она просто ложится рядом, чувствуя, как Драко двигается в сторону, освобождая ей место. Она ожидала дальнейших возражений, но парень молчал. Значит он не против? — Ложись. У меня не было сегодня в планах душить кого-нибудь во сне. Драко неуверенно ложится на подушку, слегка хмуря брови. Их взгляды встречаются, так как теперь они лежат на одном уровне. Сейчас ему не хотелось думать, выглядит ли это странно, стоит ли ей доверять или просто анализировать всю эту ситуацию. Не хотелось осознавать, что он идёт по краю, подпуская её всё ближе и ближе к себе. Никакой, абсолютно никакой разницы не имело место быть, когда она лежала в паре десятков сантиметров от него. Вот так — чертовски просто. И ему было просто чертовски хорошо.

***

Тепло. Возможно, солнце смогло пробиться сквозь шторы, но, насколько Малфой помнил, окна были вплотную завешаны. Он не мог оставить их открытыми в грозу. Драко расслабленно зевнул, не открывая глаз, и хотел было потянуться в кровати, но в этот же момент в голову ударило осознание того, от чего вдруг его утренняя постель ощущалась так божественно. Её тело было прижато к нему. Чёрт. Быстро выстроив в голове логическую цепочку, он понял, что саморучно во сне притянул рукой Альциону к себе. Она мирно посапывала, не догадываясь, какой охрененный скачок пульса сейчас произошёл в Малфоевском организме. Предельно тихо он приподнялся на локоть, убирая руку с её тела. Салазар, спасибо за то, что она спит в полном пижамном комплекте, а не просто в штанах, как Драко. Взлохмаченные, угольно-чёрные волосы занимали почти всё пространство вокруг, а её дыхание было размеренным. Лестрейндж впервые была перед ним так уязвима. Картина казалась ему настолько уютной и домашней, что пришлось признать — она идеально вписывалась в его спальню. И, возможно, дело было вовсе не в спальне. Драко наклонился чуть ближе, касаясь кончиками пальцев её кудрей. То, что Лестрейндж до сих пор не проснулась, являлось чудом. Он всегда просыпался один, когда Альциона находилась уже чёрт знает в каком далёком тренировочном зале. Что-то было не так. Ответ лежал на поверхности сознания и Драко просто отказывался его принимать. Он всегда боролся. Он настойчиво тормозил этот процесс. Пытался закопать правду. Он старался держать Альциону на расстоянии, а она не понимала почему он выстраивает этот невидимый, но ясно ощутимый барьер между ними. Лестрейндж была наблюдательной, но в этом деле она не могла превзойти Малфоя. И если бы владела она этим навыком на том же уровне, возможно догадалась бы сама. Откуда берётся это сраное чувство? Это невозможно остановить. Больше невозможно. Она запустила этот механизм, когда обняла его в той проклятой каморке для швабр. Желание дотронуться до неё; ощутить, из чего она состоит. Альциона не являлась божеством, а таким же человеком, как и все вокруг, но определённо что-то иное в ней присутствовало. Хотелось знать её душу и тело вдоль и поперёк. Саморучно, Лестрейндж, ты саморучно сломала всё, что я пытался выстроить против тебя. Он легко касается губами её щеки, чувствуя, как разрывается его сознание в негодовании. Её запах забивает голову. — Я бы не уснул сегодня ночью. Ты споила меня своей дрянью и осталась со мной. За всю свою жизнь я ни разу не спал во время грозы без зелий, — шёпот свободно лился с его губ, потому что он знал, что она этого не услышит. — Понятия не имею, как тебе это удаётся, Лестрейндж. Это утро дало сильный удар по здравомыслящему мозгу: в один миг голова Драко заполнилась невероятным количеством вопросов и сомнений. Интерес рос. Он чувствовал, как с каждым божьим днём ему всё труднее и труднее отделываться от мыслей о ней. Это пугало. Из истории он знал пару рассказов о странных вещах, происходящих между сёстрами и братьями, двоюродными или родными — не имело значения. Но эти истории он слышал ещё задолго до того, как встретил Лестрейндж лицом к лицу. Поэтому он здесь, в библиотеке. Ноги, после скудного завтрака с угрюмыми поселенцами Малфой-мэнора, сами понесли его сюда. Он не сомневался, что у них в арсенале найдётся достаточно книг по теме родственных связей. Нужно было выяснить хоть какое-нибудь обоснование этому притяжению и найти способ всё остановить. Пока не поздно. Погрузиться в чтение не составило труда — им двигало сильное желание овладеть всей доступной информацией. Драко отыскал какие-то отчёты исследований эмоциональной и физической связей между кровными родственниками, к которым он, впрочем, относился с недоверием. Его больше заинтересовали записи дальних предков рода Малфоев, оказавшихся в похожей с ним ситуации. Истории были абсолютно разные. Некоторых братьев, сестёр, кузенов, родственников разных поколений сводили насильно, чтобы сохранить чистоту крови, поэтому рукописи источали лютую ненависть. Некоторые признавались, что испытывают чистые, любовные чувства к члену семьи и не знают, как жить с этим дальше. «Я люблю совершенно другую девушку, а замуж выхожу за кузину, чёрт бы её побрал. Я не вытерплю её характер, это я знаю точно.» «Мать меня не поймёт. Мы планируем побег.» «Святые маги, как же меня терзают эти чувства. Я не могу ни спать, ни есть, только о ней и думаю.» «Я избавлюсь от неё сегодня ночью. Больше не могу терпеть. План должен пройти идеально.» «Я не хочу испытывать к нему никаких чувств, но моё сердце не остановить. Я тону в собстенных мыслях. Он даже не догадывается, как сильно ранят меня его взгляды на других девушек, его прекрасная улыбка, адресованная не мне. Он не замечает меня.» Голова шла кругом от количества переданных сквозь года чувств предков. Листы старого пергамента, научные книги и дряхлые дневники были разбросаны повсюду, окружая Малфоя со всех сторон. Он резко вскочил с кресла, начиная ходить взад-вперёд, потирая переносицу пальцами. Всё слишком резко, слишком неправильно и слишком непонятно для него самого. Ему приходилось складывать пазл с невероятной скоростью, обрабатывая всю поступившую информацию. — Добрый вечер, мистер Малфой. Прошу прощения, если помешал. Драко отреагировал моментально, пытаясь быстрыми движениями рук собрать все улики в одну стопку. Чёрт, как же вовремя. — Добрый вечер. Мы с вами знакомы? — нахмурился он, поворачиваясь лицом к гостю. Неизвестный мужчина, одетый в дорогой замшевый костюм бежевого оттенка, стоял на пороге библиотеки, не смея нарушать личных границ Драко. На вид ему было около шестидесяти. Впечатление незнакомец создавал при этом довольно положительное: глаза его были добрыми и мудрыми. — Боюсь, что нет, сэр. Я то о вас наслышан вполне, однако ранее мы с вами не встречались, — сделав пару шагов навстречу, мужчина протянул руку для рукопожатия. — Доктор Берген. Семейный целитель Лестрейнджей. — Моё почтение, мистер Берген, — Малфой учтиво пожал руку в ответ, теперь уже заметно расслабившись перед новым гостем. — Что-то случилось? — Нет — нет, никаких происшествий. Я лишь пришёл проверить вашу сестру, — тут же успокоил он. Драко сглотнул, пытаясь избавится от последнего слова в голове. — Как она? — Очень хорошо, сэр. С прошлого года показатели её здоровья значительно улучшились. — То есть, было ещё хуже? Мужчина тихо усмехнулся такому комментарию. — Сейчас её тело находится в стабильном, здоровом состоянии. Поводов для переживаний нет. Драко кивнул, решив что доктору можно доверять. Если он служил роду Лестрейнджей, значит человек был действительно надёжным. — Я отвлёк вас от важного дела? — указывая головой на стопку мукулатуры за спиной парня, спросил Берген. — Нет, что вы. Это так, личный интерес, — с нехотью выплёвывая последние слова, Драко снова попытался привести книги в порядок. — С вашего позволения, я бы мог помочь, если тема касается колдомедицины. В областях любого вида я разбираюсь довольно хорошо. Драко хотел. Безумно хотел, чтобы Берген дал ответы на все его вопросы прямо сейчас. — Я случайно наткнулся на записи моих предков о родственных браках. Довольно непонятная мне тема, особенно про возникающий эффект любовной привязанности между кровными родствениками, — решил начать он из далека. — Да, знаю о таком явлении. Этот эффект целители начали изучать довольно давно, но, насколько мне известно, постоянно возникают новые и новые открытия, обнаруживаются новые особенности этой связи. Что конкретно вас заинтересовало? — было видно, как загорелись глаза доктора. Она. — В чём заключается суть этой связи? Почему в рукописях описывается такое сильное помешательство? — Магия, содержащаяся в крови одного, пытается воссоединиться с родственной магией другого. Вот отсюда и идёт сильное желание сближения. Этот эффект, как я уже сказал, очень непредсказуем. Появляется он не у всех родственников и последствия имеет самые разные. Кто-то начинает беспрепятственно проникать в мысли родственника, другой же чувствует эмоции партнёра, некоторые начинают страдать от долгого отсутсвия или большого расстояния, чувствуя потребность в нахождении рядом. — И эту связь чувствуют оба? — Малфою показалось, что он задержал дыхание сразу после того, как задал этот вопрос. — Полагаю, что да, оба. Как правило, если симптомы проявляются у одного, то рано или поздно эффект достигает и второго, но чаще всего родственники по многочисленным причинам пытаются скрыть это.

***

      После полдника на веранде, воодушевлённая беседой с тётей Альциона возращалась в спальню, чтобы сообщить Драко новость. Весть была не то чтобы радостной, но Нарцисса всегда умела поселить в душе чувство лёгкости. Она сама была описанием слов «лёгкость» и «безмятежность». Без стука войдя внутрь, она тут же заметила его, стоящего лицом к окну; его кулаки были плотно сжаты в карманах. — Я только что разговаривала с Нарциссой. Теперь, когда вся эта ситуация со светским вечером закончилась, гости разъехались и места в спальнях освободились. Альциона изначально планировала умолчать об этом. Осталось всего пару дней и они снова будут ночевать в Хогвартсе — тогда какой смысл съезжать? Но потом она решила, что нечестно по отношению к Малфою занимать целую половину его спальни. — Ты хочешь съехать? — не оборачиваясь, спросил он. Альционе показался странным его голос. — Это ведь твоя спальня. Молчание. — Да, возможно тебе лучше будет переселиться. После этих слов он наконец соизволил развернуться к ней лицом, видимо, чтобы проследить за её реакцией, и Лестрейндж моментально заметила отличие. Его взгляд изменился, и это она могла сказать со стопроцентной точностью. С кем он сегодня разговаривал и чем вообще занимался она понятия не имела. Утром она впервые проснулась в пустой комнате. Его не было весь день и сейчас, когда он сложа руки в карманы, стоял перед ней, Альциона не могла понять, откуда в нём взялась такая отрешённость. Может всё-таки ложиться с ним ночью было ошибкой? Она спугнула его — было единственной мыслью в её голове на данный момент. И Лестрейндж прекрасно понимала, что её здесь быть не должно. Это его спальня, всегда была, и она не имеет право посягать на его личное пространство. — Хорошо. Прости, если доставила неудобства, — тихим голосом ответила она и тут же принялась за разбор вещей в шкафу. — И за вчера тоже. Туманный взгляд Малфоя сконцетрировался на её судорожных сборах. Ты извиняешься за то, что я впервые сомкнул ночью глаза во время грозы и проснулся с самым прекрасным настроением за последнее время? За то, что вытянула меня с глубин собственной головы, когда я был готов разхерачить стены этой «тесной» спальни к чертям собачьим? За то, что излечила меня после любезной беседы с отцом? Ты за это извиняешься, Лестрейндж? Разумеется она этого не слышала. Ей нужно было съехать — это не может так продолжаться. Она закрыла замок сумки, оглядывая комнату напоследок. Альциона поняла, что очень любит эти тёмные шторы. Вид из окна Малфоя был самым лучшим во всём мэноре. Ей было до чёртиков приятно встречать здесь первые солнечные лучи спустя долгую непроглядную серость. Форточка идеально подходила для проведения вечера в компании сигареты и доносившегося с соседней кровати размеренного дыхания. Как можно было так безответсвенно привыкнуть к этой комнате? — Спасибо за всё, — она слабо улыбнулась, поворачивая железную ручку. С хлопком его двери она почувствовала, как черепную коробку заполняет глубокое молчание. Альциона статуей стояла в проходе, пытаясь понять, что же так сильно смутило её. Что не даёт ей спокойно уйти? Просто взять и сделать шаг. Пришлось выпонять самое обычное действие через силу — просто уйти. Она решила занять ту же спальню, где и ночевала в прошлый раз. Светлая женская комната, выполненная по предпочтениям Нарциссы, находилась на том же этаже, буквально через пару коридоров. К величайшему облегчению Альционы, спальня выглядела как новенькая, видимо только-только вычищенная домовиками. Обустроиться удалось быстро. Сидя на кровати, Альциона хмурилась сама себе, пытаясь проанализировать внутреннюю ситуацию. Умело левитирующая пепельница надёжно предотвращала загрязнение персикого покрывала пеплом сигарет. Ей хотелось поговорить с Пэнси. Она была уверена, что девушка поняла бы её с полуслова и ответила на все насилующие её кудрявую голову вопросы. Случайно вспомнилось, как в начале учебного года Альциона убеждала себя, что ни за что не привяжется к слизеринке. Как оказалось, противостоять очарованию Паркинсон — дело, заранее обречённое на провал. Было ли чувство привязанности слабостью? В идеологии Беллы — безусловно. Однако сама Альциона, испытавшая преданную дружбу на своей шкуре, не могла дать точный ответ на этот вопрос.