Чёрноволосое безумие

      Непослушное лезвие кинжала так и норовило вспороть кожу ладоней. Альциона сбилась, какая по счёту рукоятка оказалась у неё в руке. Слышны были только звуки заточки серебряных лезвий. Беллатриса несомненно справлялась быстрее и лучше: для неё затачивание её коллекции холодного оружия скорее являлось хобби, нежели работой. Она искоса поглядывала на Альциону, которая то и дело резко вздыхала, если лезвие проносилось прямо перед рукой. В какой-то момент в подвале снова раздался громкий звук: уже третий раз она роняет чёртов инструмент. Шумно выдохнув, она поставила локти на колени и закрыла лицо руками, чтобы собраться с мыслями. — Сконцентрируйся и начни заново. Ты прекрасно знаешь технику, тебе лишь внимания не хватает. — холодно прокомментировала Белла. — Прости, — тихо ответила она, потирая пальцами веки. Её хватка на рукоятке стала крепче. Нельзя было так позориться. Она снова приступила к работе, при этом чувствуя, что усталость начинает брать своё. — Что не даёт тебе покоя? — Мозг. — Ты знаешь, о чём я. — Я могу отказаться от разговора? — Альциона с удовольствием бы промолчала, был бы у неё выбор. — В таком случае я выясню самостоятельно. Ты же в курсе. Только легилименции сейчас не хватало. — Мне был отдан приказ, — скривившись сказала она и заметила, как в ту же секунду рука Беллы с кинжалом повисла в воздухе. — До своего совершеннолетия найти себе партию для бракосочетания. Тёмному лорду нужны чистокровные отпрыски. — Об этом не было и речи. — тут же ответила женщина, явно поражённая новостью. — Я думала, это был ваш общий план с Тёмным лордом. Разве нет? — её брови нахмурились. Беллатриса молча возобновила работу, только вот движения теперь выполнялись с ещё большей резкостью. Не понравилась ей новость о том, что Хозяин решил выдать Альциону замуж, не обсудив это дело ни с ней, ни с Родольфусом. — Видимо, Милорд решил оставить это дело между вами. — Мне не нужна свадьба. Фраза слетела с её губ прежде, чем она успела хоть что-то сообразить. Это было криком души. Беллатриса должна была понять. Салазар, как же Альциона надеялась, что она поймёт её. Вспомнит, какого это — выходить замуж по расчёту. — У тебя есть время до лета. Глядишь, может и околдует тебя какой-нибудь смазливый чистокровный отпрыск. Глянь на Циссу с этим павлином: живут, души друг в друге не чают. — Ты любила отца когда-нибудь? Беллатриса снова замерла. — Мы друзья, хорошие напарники, супруги, но не любовники. Для брака не нужна любовь, — отчеканила она. — Сигнус говорил тебе то же самое? — Альциона ходила по тонкому льду, стараясь выдерживать жёсткий взгляд. — Я не рассказывала тебе про нашу свадьбу. — глаза сщурились. — Верно. — Цисси, — прошипела она, догадавшись откуда могла поступить информация, и снова раздался лязгающий звук. — Мне бы было гораздо приятнее, если бы историю нашей семьи я узнавала от тебя или отца, нежели ото всюду из вне. Альциона понимала, насколько безнадёжным была эта фраза. Душевные речи никогда не будут услышаны этой ведьмой. Разве детские слёзы когда-нибудь приносили успех? А просьбы? Тогда с чего она решила, что сейчас что-то изменилось? Она услышала раздражённый выдох, а затем Белла поднялась и без особого прицела метнула кинжал в одну из висящих на стене деревянных мишеней. Середина была поражена. Её рука потянулась ко второму оружию. Следующая середина тоже получила своё. Альциона довела лезвие до идеального состояния и сложила кинжал ко всем остальным; ей ничего не оставалось, кроме как с грустным восхищением наблюдать за этими чёткими бросками. Техника Беллатрисы была выточена до идеала. Почему она так любила ножи и кинжалы — оставалось загадкой. Лестрейндж-младшая никогда бы не взяла на сражение холодное оружие, так как доверяла только магии и собственной палочке, но в материнском навыке метания режущих предметов сомневаться не приходилось: любой противник был бы побеждён. — Моему отцу было необходимо моё замужество с Родди. Из-за нашей крепкой дружбы, семья Лестрейнджей была частым гостем в нашем доме. Мистер Лестрейндж с отцом распланировали нашу свадьбу ещё задолго до того, как мы окончили Хогвартс. Слушая, возможно, самое первое откровенное признание от Беллатрисы, Альциона не заметила, как задержала дыхание. Это было очень неожиданно, но так желанно для её ушей. Подлинная история из уст самой Лестрейндж-старшей — такое могло ей только сниться. При этом всём, ещё одна мишень была поражена кинжалом ровно в середину. Может, она злилась на Сигнуса? — Я не была против Родольфуса. Он был одним из немногих, с кем я общалась искренне. Но он никогда не вызывал во мне что-то, кроме тёплых, дружеских чувств. Я не могла заставить себя выйти за него замуж. Это казалось мне абсолютно неправильным. Он был из благородного и величественного рода, который входит в список «Священных двадцати восьми». Его семья обладала огромным наследством. У нас были одинаковые цели, взгляды, принципы. Родди был воспитан, галантен и предан, — она усмехнулась, продолжая остервело метать ножи, — Идеальный партнёр для замужества! Почему бы не надеть обручальное колечко и жить счастливо до конца совместных дней?! Альциона напряглась, потому что в голосе начали проскакивать истеричные нотки. Такой звоночек всегда предвещал только самый худший исход событий. — Почему ты не смогла его полюбить? Тут Белла остановилась, разглядывая перед собой картину из деревянных ящиков, из которых торчали кинжалы. Может быть, её взгляд и вовсе был направлен в пустоту, но Альциона не могла подтвердить свои догадки, разглядывая её спину. — Почему, Белла? Почему же ты так и не полюбила своего дружка? — она тихо засмеялась. Альциона нахмурилась: ей показалось, что это не были слова Беллы. Это было похоже на воспоминание, — Ведь он тебя любит, по глазам видно. Бегает за тобой, беспокоится за тебя, ревнует, — она провела ладонями по лицу и повернулась к Альционе, — Он знал, что мне нужно выйти за Родольфуса и знал, что я этого не хочу. — Сигнус? — Том Реддл! — яростный крик вырвался из её груди, отражаясь эхом от стен. Альциона опешила. — Постоянно твердил про помолвку, говорил о чувствах Родольфуса ко мне, зная, что я люблю только одного человека, кем он сам и являлся, — она медленными шагами стала приближаться к Альционе, криво улыбаясь, по привычке выпячивая глаза, — Ведь ему самому брак со мной нужен не был, — губа оттопырилась в наиграном сожалении, — Он никогда не планировал жениться. Зато, ему были важны моя верность и внимание. Мой талант, магический потенциал, моя сила — вот что он любил больше всего на свете! Ему была нужна армия, а мне — он, и я стала просто одержима им! — Белла закружилась на месте и снова засмеялась, будто вспоминая лучшие моменты своей жизни, хотя тема была одной из самых болезненых для неё. Альциона сочла это за защитную рекцию, — Хитро, мой Лорд! Каким же умным был его ход! — Ты до сих пор его любишь? Вдруг, всё её веселье прекратилось, даже плечи слегка поникли. — Люблю. Никогда не переставала любить, — серьёзно ответила она, подойдя теперь уже к Альционе вплотную. Подбородок девушки оказался в её руке, — Я не зря говорила тебе одно и то же. Повтори. — Что говори… — она растерялась от такого близкого контакта. — Повтори! — снова прозвучал крик. — Любовь… это слабость. Она… — Альциона вжала голову и чуть не пискнула, когда Белла сжала её челюсть ещё сильнее и наклонилась к самому уху, щекотя волосами нос. — Она затянет тебя на дно. — медленно прошептала она. А затем, Белла вновь выпрямилась, взирая на испуганную девушку свысока. — Ты не заметила закономерность? Андромеда, — её лицо скорчилось, при произнесении этого имени, — к примеру. Что послужило причиной её предательства? Почему она бросила сестёр и родителей? Ведь всё же было хорошо! Семья Блэков жила и цвела! — Из-за любви. — тихо ответила Альциона. — Бинго! Пятнадцать очков Слизерину! Следующая задачка: Из-за чего тихая семейная жизнь Цисси превратилась в Ад наяву? Почему её дом превратился в проходной двор? Почему она вскакивает посреди ночи с криками от кошмаров и каждый день борется с собственной слабостью перед сыном? Почему в молодости поддержала Люциуса в начинании карьеры Пожирателя смерти, а? — Белла просто завалила её вопросами, — Из-за чего всё это? — Любовь… — Альциона уже наперёд знала правильный ответ. — Умница-дочурка! Ну и напоследок: Почему я до последнего надеялась на расторг договора о помолвке? Почему я не смогла полюбить твоего отца? Почему я, с позорными слезами на глазах, терпела, когда пришлось раздвигать перед ним ноги, чтобы зачать тебя? Почему начала избегать Родольфуса в нашем собственном доме? Ей казалось, что скоро и она заплачет, от такого давления в голосе Беллы. — Ты любила другого. — Вот! — она радостно хлопнула в ладоши, сияя от счастья, — Теперь ты понимаешь? Дошло наконец? Я всю жизнь предостерегаю тебя от такой ошибки и, поверь мне, выйти замуж по расчёту, при этом не любя никого, будет самым лучшим решением в твоей жизни. — и прежде чем девушка успела возразить, Белла строгим голосом добавила, ставя точку в диалоге на эту тему. — В понимании Блэков, Альциона, любовь — это не просто чувство. Это пожизненное обещание. Преданность — вот, в чём наша слава! Что он с тобой сделал? На какие его фразы ты повелась? Почему не смогла разглядеть лживость в его поступках, словах? Если бы не появился он в твоей жизни, смогла бы ты забыть Круцио отца и счастливо жить с Родольфусом? Была ли в тебе эта жестокость и одержимость пытками с детства или же твой возлюбленный довёл тебя до этого? Ты мучаешь людей ради собственного удовольствия или неосознанно вымещаешь на них всю свою обиду на судьбу? Поток мыслей, обращённый к Белле, был прерван. Женщина движением головы пригласила Альциону к мишени, на что та ответила отрицательным движением головы. — Я не использую кинжалы. Это не моё оружие. — Боишься пальчики порезать? — Нет, я просто не люблю. — она попыталась придать голосу больше уверенности. — В этой жизни надо уметь драться всеми возможными способами. Вставай! — но у Беллатрисы уверенности и воодушевлённости было явно больше. Она взмахнула рукой с кинжалом, показывая Альционе встать, и девушка сглотнула, улавливая отблеск серебра при этом движении. Сопротивляться опасно. Альциона нехотя поднялась с пола, чувствуя подступающее к горлу напряжение. Холодное оружие она никогда не использовала на практике, лишь изучала теоретическую часть и историю создания. Разве волшебной палочки недостаточно? Подойдя к матери и выдержав на себе анализирующий взгляд, она была довольно грубо развёрнута к мишени, а в её правую руку был впихнут кинжал. Белла поставила Альциону в нужную позицию, меняя положение её ног, рук и корпуса. — Сделай пробный бросок. Лестрейндж сосредоточила взгляд на мишени, для удобства слегка меняя позу, в которую её поставили. Прицеливаясь, она сделала рукой пару пробных махов в воздухе, просто чтобы иметь понятие каким образом она должна выполнить просьбу Беллы. Убедив себя, что попасть в мишень является вполне выполнимой задачей, она выпустила оружие из рук, наблюдая будто в замедленной съёмке, как оно летит в верном направлении, но отскакивает от стены, не попав в цель, и с характерным звуком падает на каменный пол. Альциона мысленно отругала себя за наивную надежду. — Что ж, — Белла невербально притянула нож к себе, умело хватая рукоять кинжала прямо с воздуха. — Работать придётся много. — Это бесполезно. Я никогда не добьюсь того, чего добилась ты. — Развивайся для себя. — Я предпочитаю магию, раз уж мы говорим обо мне. — твёрдо сказала она. Белла встала напротив, сощурив глаза. Альциона попыталась предугадать её последующие действия, но, по её мнению, легче было сдать Ж.А.Б.А. на самый высокий балл. — Достань палочку. Она выполнила просьбу, всё ещё пытаясь выявить подвох. Беллатриса отошла на достаточное расстояние и Альциона наставила на неё древко. — Давай, попробуй. — в своей манере округляя глаза, прошептала ведьма и скривила недобрую улыбку. Альциона не колеблясь выпустила Ступефай: Белла среагировала моментально, уворачиваясь от заклинания, и в ту же секунду оказалась перед противницей. Вывернув руку в нужном направлении, Белла услышала знакомое рычание, которым Альциона чаще всего подавливала в себе боль, и палочка звучно упало на пол. Оказавшись сзади, женщина сжала одной рукой тонкую шею, а вторую с кинжалом приставила впритык к горлу и прошептала прямо в ухо: — Две секунды и ты мертва. Альциона ничего не ответила, ощущая внезапную сухость в горле, боясь даже просто вздохнуть. Лезвие ощущалось на коже настолько отчётливо, что ей казалось, вот-вот потечёт струя тёплой крови. Однако, в тот же миг наступила полная свобода и Белла снова стояла перед ней. Альциона сделала пару шагов назад, потирая шею, глядя на женщину исподлобья: она никогда не сможет ей доверять. — Ох, только прошу тебя, без обид. — закатила глаза Белла, играя оружием в руке. — Я уже давно на тебя не обижаюсь. — сухо ответила Альциона. Обучаться у Беллатрисы было гораздо труднее, нежели у отца или Рабастана: последние никогда не выходили из себя, если Альциона терпела неудачу, которые, к счастью, случались крайне редко. Но с Лестрейндж-старшей атмосфера стояла совершенно иная. Альциона никогда не могла точно знать, в какой момент терпение женщины иссякнет. Это могло произойти после первой же ошибки, а могло вообще не произойти. Сегодня Белла была достаточно терпелива; по крайней мере ни одно Круцио не было отправлено в сторону Альционы, навык метания кинжала которой был на уровне плинтуса. Приходилось запоминать постановку ног, расположение корпуса и правильную силу для броска. У неё не получалось от слова совсем: кинжалы отскакивали от стен, либо же не долетали вообще. Затем, Альциона приноровилась к процессу, и остриё стало попадать в мишень. До середины было, разумеется, далеко, но всё же прогресс был. Под конец, мишени начали двоиться в глазах и прицелиться стало практически невозможно. — Я сдвинулась с позиции «безнадёжно»? — спросила девушка, покидая с Беллой подвальный зал. — С «безнадёжно» — да, но позицией «жалко» я не довольна. Тебе нужно больше практики. — Больше тренировок? — Нет. Просто тренировок будет недостаточно. Снова. Снова это «недостаточно». Если бы Альциону разбудили ночью и спросили её самое ненавистное слово, этим словом определённо была бы такая мерзость как «недостаточно». Второе место заняло бы слово «брак». — Что ты предлагаешь? — стараясь не выдать свою раздражительность, спросила она. — Позже узнаешь. Сейчас тебе нужно думать не об этом, — Белла остановилась напротив, — Сегодня Родольфус навряд-ли вернётся, поэтому дело, касающееся твоего замужества, мы обсудим завтра. — Где отец? — Милорд отправил его на разведку вместе с Рабастаном. — Но ведь Рабастан никогда не работает с напарником… — нахмурила брови Альциона. — Дело сложное и организация, которую они высматривают, опасная. Твой дядя, чёрт бы его побрал, — она не упустила возможность выразить своё презрение, — слишком рискует, направляясь туда в одиночку. Отказывался от помощи Родди до последнего. — Он просто не хочет впутывать в это дело брата. Он всегда будет отгораживать своих от опасности. — Глупец. — фыркнула Белла. — Нет, он человек чести. — последовало возражение. — По одиночке мы сильны, но в каких-то ситуациях объединение — лучший выход. Идиотское самопожертвование никогда не принесёт столько пользы, сколько выигрыш за счёт единства. Главное — удостовериться в надёжности человека. — Ты звучишь как Тёмный лорд. — Потому что это был один из первых уроков, который я усвоила от него. Пожалуй, она не ожидала, что сегодня Белла будет с ней настолько откровенна и, по-видимому, сама Беллатриса этого тоже не ожидала. Секундное смятение после резко-выпаленного ответа выдало её. Разговор продолжению не подлежал, так как Белла круто развернулась на пятках и ушла без привычных покачиваний бёдер — торопливо и громко. Альционе, повернувшейся к окнам, пришлось замереть на какое-то время, так как лицо осветилось мягким оранжевым светом. Солнце опускалось за горизонт. Сегодня она прочувствовала весь спектр эмоций, отнюдь не положительных, и ей очень хотелось отдохнуть. Светлая спальня приветливо встретила хозяйку уже зажжёнными домовиками свечами, но почему-то больше так не радовали эти светлые стены и персиковая постель. Хотелось стены потемнее и света поменьше. Она закурила, открывая окна нараспашку, ловя на себе последние закатные лучи и наслаждаясь слабой теплотой весеннего воздуха. Здесь, в полной тишине, её мысли снова вернулись к Драко. Снова. Альциона разозлилась, погасила в пепельнице окурок с особым остервенением, вынула новую сигарету, по неосторожности чуть не обожгла пальцы вспыхнувшим на конце палочки огоньком, промычала с зажатой между губ сигаретой «дура» и заставила себя успокоиться. Она запуталась, ничего не понимала и отчаянно искала в себе нужные ответы на вопросы. Она предпочитала иметь полный контроль над своими мыслями и чувствами. Всегда и без исключений. Теперь что-то определённо шло не так. Шаг за шагом, почти незаметно, контроль ускользал. Что с ней сделал Малфой? Почему так часто её мозг занят именно им? Что он с тобой сделал? На какие его фразы ты повелась… Салазар. От этого нужно было избавиться. Желательно в срочном порядке. Но что-то внутри неё начинало переходить все границы, пытаясь пересилить разум. К счастью, разум у неё всегда был в выигрыше, но теперь она не была уверена, что он долго сможет оставаться на лидирующей позиции. Что-то затмевало его. Альциона даже подумала спуститься на ужин ко всем, ведь он мог быть там, но Драко, как и она, не часто трапезничал в зале. Она вновь вызвала эльфа к себе в спальню и через мгновение у неё на кровати оказался поднос с полным комплектом сегодняшнего ужина. Всё же, лучше поужинать в одиночестве, нежели спуститься вниз за ним, а в итоге оказаться в одной компании с каким-нибудь Долоховым или Дафной. Впрочем, с последней она так и так должна была увидеться в скором времени. Волан-де-Морт пожелал лично присутствовать на их совместных тренировках, где Альциона должна была улучшить навыки Дафны в дуэльном бою.

***

      Ощущение дома — только так можно было описать атмосферу гостиной Слизерина. Снова смеялись вместе после долгой разлуки Блейз и Тео; Крэбб и Гойл чесали затылки и играли, по-видимому, сложную шахматную партию; Адриан, сгорбившись, сидел перед книжным столиком и был полностью поглощён составлением нового плана игры и стратегий для квиддича. Расставаться с мэнором — легко. Однако, прощаться с Нарциссой, как обычно, трудно, а теперь к состоявшему из одного человека списку добавился Рабастан. Оставался последний учебный период, а дальше — летние каникулы, и Альциона тешила себя надеждой, что дядя снова сможет провести хотя бы часть их вместе с ней. Семейный разговор о замужестве всё же состоялся. После того, как она ещё раз рассказала об их разговоре с Хозяином «от» и «до», Лестрейндж в нём особо не участвовала. Отец и Белла горячо обсуждали лучшую партию для Альционы, споря, у кого из сыновей их знакомых статус выше и наследство больше. Сама же Альциона со скучающим видом сидела напротив и молча слушала, успокаивая себя мыслью, что свадьбы не будет. Однако, самым неприятным событием стала тренировочная дуэль с Дафной, а точнее то, во что она превратилась. Милорд посчитал нужным увеличить количество присутствующих людей, дабы Гринграсс и Лестрейндж смогли набрать опыт сражения с разными противниками. По итогу, девушкам пришлось сражаться с братом и сестрой Кэрроу, отличавшимися особой пристрастью к самым болезненным заклинаниям, первоклассно-подготовленным Долоховым и Трэверсом, который умел ухмыляться так, что Альциону начинало воротить. Проиграли обе слизеринки, выходя из зала почти ползком. Антонин и Трэверс, переглядываясь между собой и лестно улыбаясь, предложили свою помощь в исцелении ран, когда Лестрейндж без раздумий схватила Дафну за руку и, грубо отказав, быстрым шагом направилась прочь. Она предложила Гринграсс закурить и они молча, всё ещё находясь в шоке от произошедшего, устроились на веранде, теперь уже вместе обсуждая, как им подготовиться к следующей тренировке. Но это позади. Сейчас она снова может погрузиться в учёбу и подготовку к предстоящим тестам, беря для самостоятельного изучения дополнительный материал. Сможет снова проводить вечера в библиотеке или спальне в полной тишине и компании книг; завтракать, обедать и ужинать вместе с друзьями; делать записи в конспектах, записывая смешные комментарии Нотта на полях страниц; гулять в Хогсмиде и покупать сладости к чаю вместе с Луной; курить с Тео маггловские сигареты в тёмном закоулке коридора подземелий, перебирая свободной рукой его мягкие кудри, и долго размышлять над его неожиданно озвученным вопросом с подвохом; по ночам выискивать с Малфоем нужные строки, касающиеся Исчезательного шкафа, если он перестанет её сторониться. Хогвартс определённо был роднее Малфой-мэнора. Перед тем, как разойтись по спальням, все слизеринцы ещё раз нервно, но дружно, повторили главные правила трансгрессии, так как завтра должны были состояться испытания. Альциона рассказала им про часто совершаемые ошибки, которые она вычитала из выпущенной министерством брошюры, и заверила, что они зря тратят нервы. Мотивированные на завтрашний учебный день ребята пожелали друг другу спокойной ночи. Тео кинул на прощанье в спину Альционы диванную подушку; вещица попала не только в Альциону, но и задела Пэнси; послышалось тихое ноттовское «блять» и он не успел убежать перед тем, как его сбило с ног подушкой, вернувшейся к нему с трёхкратной силой при помощи магии; пока Альциона смеялась, Блейз похвалил Паркинсон за меткий бросок и помог товарищу встать. В гостиной Слизерина наконец наступила тишина.

***

      Нервы Пэнси нехило разыгрались перед походом в Хогсмид для прохождения трансгрессионных испытаний. Добавив в чай больше пустырника, действие которого можно сравнить с валерианой, ей удалось убедить девушку в успешной сдаче. — Ты тренировалась достаточно, чтобы сдать всё с первого раза, уверяю тебя. — Альциона сжала её руки, которые нервно перебирали край юбки. — Ты сдала в первого раза? — Да. Говорю же — всё гораздо проще, чем ты думаешь. Пэнси утвердительно кивнула и, резко выдохнув, в последний раз осмотрела своё отражение в зеркале. Альциона не была удивлена тому факту, что даже для трансгрессионных испытаний Паркинсон подобрала модный образ по настроению: короткая чёрная юбка с запахом, белая водолазка с небольшим вырезом над грудью и тёмного цвета овчинка. В ушах красавались большого размера серебрянные кольца, а на ногах — новые кожанные ботиночки на невысоком каблуке. Пэнси, в отличие от Лестрейндж, никогда не одевалась в то, что висело на ближней вешалке в шкафу или попадалось первым на глаза. Проводив подругу до вестибюля, где уже была собрана толпа сдающих экзамен учеников, Альциона пожала руки слизеринским товарищам и направилась на урок зельеварения, на который, как выяснилось позже, она уже опаздывала. Залетев в кабинет, она извинилась перед профессором Слизнортом и встала ко всем остальным не попавшим на экзамен ученикам, а именно: Поттеру, Эрни Макмиллану и Малфою. — Ну что ж, мисс Лестрейндж, тоже ждёте совершеннолетия для сдачи испытаний? — весело спросил Гораций. — Да, профессор. — улыбнувшись, ответила Альциона. Про лежащее у неё в шкафу свидетельство об успешной сдачи трансгрессионных испытаний профессору знать было не нужно. — Хорошо-хорошо. Уверен, вы все сможете подготовиться ещё лучше! Итак, — бодрым голосом продолжил он, — Раз уж вас теперь чётное количество, объединитесь по парам и приготовьте мне что-нибудь забавное. — Забавное, сэр? — поинтересовался пуффундуец. — Так точно! Выберите любое зелье, которое покажется вам потешным, и изготовьте мне его в течение урока. — устраиваясь за учительским столом с кружкой кофе, ответил профессор. Быстро переглянувшись друг с другом, Эрни испуганно подбежал к Гарри, а Альциона медленно подошла к уже листающему учебник Малфою, бросая сумку рядом с его столом. Драко снова выглядел болезненно, даже, если ей не показалось, еле заметно дрожал. Вчера вечером его не было в гостиной, сегодня у него снова появились пропавшие на время каникул тёмные круги под глазами, а сами глаза были покрасневшими. Снова Выручай-комната. И снова без ведома Альционы. Салазар, когда эти прятки закончатся? Он молча придвинул к ней учебник, открытый на странице с Икотной микстурой, и направился к полкам с ингредиентами. Альциона быстро пробежалась глазами по составу, делая вывод, что у зелья средняя сложность приготовления. Они молча приступили к изготовлению. У Малфоя был серьёзный, даже слегка суровый вид и Альциона просто не решалась завести с ним разговор, несмотря на кипящее внутри желание снова услышать его тихий низкий голос. Она постоянно кидала на него взгляд с надеждой, что он ответит тем же, но Драко был сосредоточен (или же делал вид) на задании. Через полтора часа Гораций ярко захвалил Эйфорийный эликсир Поттера и Макмиллана, ссылаясь всё же на унаследованный от матери талант первого, и скромно, но положительно оценил работу слизеринцев. Малфой поспешно собрал вещи в сумку и Лестрейндж не успела даже сориентироваться, когда он уже покинул кабинет Горация. Эрни вылетел следом. Альциона в растерянности наблюдала за пытающимся догнать профессора Гарри: он просил Слизнорта попробовать Эйфорийный эликсир, но мужчина нарочно изчес за дверью. — Почему он от тебя шарахается? Тут Поттер вздрогнул, но увидев, кто остался в кабинете, снова принял поникший вид. — Потому что знает, чего я от него хочу. И ему это не нравится. — А конкретнее? — Альциона подошла к нему ближе, наблюдая, как он собирает свои вещи. — Мне нужно добыть его далеко не самое приятное воспоминание. — понижая голос, будно их могли услышать, ответил он, заглядывая ей в глаза. — Это тоже связано с Дамблдором? Гарри молча кивнул. — Почему он сам не может забрать у Горация нужное воспоминание? — Он считает, что я лучше подхожу для этого дела. По его словам, меня Гораций любит больше и, поэтому, довериться будет легче. — По-моему, он тебя использует. — прямо сказала Альциона, сложив руки перед собой. — Альциона, не надо, — сохраняя мягкость, ответил Поттер. Они вдвоём вышли из подземелий, направляясь куда глаза глядят, — Ты отправляла мне записку на каникулах. Что ты нашла? — Яд Василиска является одним из оружий против крестражей. На последнем слове Гарри испуганно огляделся по сторонам. — Тише. Лучше не произноси это слово, — затем он остановился перед ней, — Откуда ты это узнала? — Вычитала из книги, — она пожала плечами. — И насколько ты уверена в том, что эта информация достоверная? — Салазар, на все сто двадцать процентов. Поверь мне, в библиотеке, в которой я это нашла, не бывает недостоверных книг. Взгляд Поттера всё равно оставался скептическим, но вопросов по поводу подлинности больше не возникало. Альциона поинтересовалась, знает ли что-нибудь Избранный о Василиске и получила в ответ целую историю о том, как второкурсник Гарри завалил 20 метровую змею, а заодно и призрака Тома Реддла из дневника. — Это звучит как бред, Поттер, но я не думаю, что у тебя настолько развита фантазия… — Ты многое пропустила. — Не жалею, знаешь ли, — Альциона усмехнулась, понимая, насколько спокойная жизнь у неё была в родовом поместье. Поттер беззвучно рассмеялся, а она задумчиво продолжила, — То бишь, мы остались без оружия, если, конечно, в мире не осталось ещё какого-нибудь Василиска. — Нам ведь нужен только яд? Значит, он мог остаться в Тайной комнате, — воодушевлённо предложил Гарри. — Ты имеешь ввиду труп? — её брови нахмурились. — Именно. Альциона попыталась прикинуть, сколько могло бы разлагаться туловище Василиска, но запуталась в числах. Она внезапно оглянулась вокруг, осознавая, что оказалась с Поттером на школьном дворе. Погода вполне позволяла провести время под весенним солнцем до наступления темноты. Они вдвоём сошлись во мнении, что для начала неплохо было бы найти сами крестражи, а затем и оружие против них. Избранный теперь рассказывал дюжину Хогвартс-историй с предыдущих курсов, а Альциона не могла перестать поражаться, каким образом перед ней сейчас сидит абсолютно целый, живой человек. Когда время приблизилось к ужину, они закончили свою прогулку по окрестностям школы и попрощались, разойдясь в разные стороны чтобы зайти в замок по отдельности. Оказавшись в Большом зале, Альциона тут же заняла место среди прибывших с экзамена друзей. Сдали все, как она и полагала. Сомневаться в упорности слизеринцев было бессмысленно. Малфой снова отсутствовал, что слегка разозлило Лестрейндж. Ей начинало казаться, что он нарочно избегает её. После плотного ужина вся компания покинула Большой зал и в коридоре подземелий Альциона сказала Пэнси подождать её в гостиной, а сама оттащила за собой в сторону Нотта. Паркинсон закатила глаза, поняв, что двое снова пойдут курить, и, прильнув к Забини, ушла вместе с ним. — Хей, что за срочность? — поспевая за девушкой, спросил Тео. Альциона запрыгнула на каменный подоконник. Нотт устроился рядом. Они одновременно достали пачки из карманов мантий, но Тео справился быстрее, чтобы успеть поджечь и себе и ей. — Знаешь, если бы я не знала всю правду о твоём отце, я бы поверила, что тот смех за слизеринским столом — искренний. — выдыхая дым, изрекла она. Нотт выпустил и вдохнул обратно облачко дыма, смотря на свои руки. Лестрейндж знала, что если бы не сигарета в руке, он бы сейчас перебирал свои перстни. — Ты же знаешь, что я не передаю информацию дальше, верно? — Я не сомневаюсь в этом, тёмноглазка, но рассказывать нечего. Каникулы в поместье Ноттов проходят в клубах сигаретного дыма и запахе спирта. Ничего интересного преподнести не могу, уж прости. — он развёл руками, слабо улыбаясь. — Твой отец был в Малфой-мэноре. Один раз, когда он в очень плохом настроении явился к нам через камин, я заметила на его руке кровь. Тогда мой дядя спросил, откуда он пришёл, и твой отец ответил, что из дома. И да, я бы могла предположить, что это была царапина, но, когда мистер Нотт очистил руку, кожа была не повреждена. Так что, — она снова поймала его взгляд, — Ты точно не хочешь мне что-нибудь сказать? Он не спешил отвечать, и ответа могло и вовсе не последовать. — Зачем тебе это? — его голос слегка сорвался, но Тео по прежнему держал улыбку. — О семье говорить трудно, и каждый из нас это прекрасно знает. Может быть Блейз и Драко решили не напрягать тебя расспросами, потому что поняли, что это слишком тяжёлая тема в твоём случае, но я ещё не научилась делать вид, что ничего не происходит. Снова повисло молчание. Когда-то она смогла заставить Малфоя сдаться ей, но вот тяжелее ли был в этом плане Тео, она не знала. Может, проблема кудрявого парня была намного глубже, чем казалось. — Это была твоя кровь? — Моя. Что ж, контакт есть. — Твой отец много выпивает. И из-за этого страдает не только его печень, но и его сын, — слегка сморшившись, скзала она. Сделав новую затяжку, Альциона решила попробовать добиться от Теодора немного подробностей — Что произошло в тот день? — Я на допросе? — Пусть так. Суть от этого не меняется. Он молчал, а Лестрейндж не могла давить на него. Не была бы она в рождественский вечер в состоянии лёгкого опьянения, рассказала бы про пытки Беллы? Про принятые в их семье воспитательные меры? Разумеется, нет. Вот поэтому и Тео не был обязан открывать ей свои тёмные подвалы. — Я знал, что он снова с бутылкой, поэтому сидел в своей спальне. У меня была надежда, что он выпьет и завалится спать в гостиной, но затем я услышал шаги в коридоре. — он снова затянулся и Альциона заметила, как начала слегка дрожать его рука. — Почему ты не можешь просто не впускать его к себе? — Потому что один раз я попробовал так сделать — остался с выломанной дверью и рукой, — тут стойкость Альционы слегка покачнулась. — Он просто потерял рассудок, Цин. Побочный эффект смерти моей матери и суточного приёма спиртного. — И он винит в этом тебя? — Что? — на его лице моментально возникло смятение. Да, Тео, об этом мне тоже довелось услышать в мэноре от твоего пьяного отца. — Он винит тебя в смерти Кристины, — она заметила, как дрогнуло его лицо при упоминании этого имени и с этого момента запретила себе произносить его при нём, — Потому что она заболела той страшной болезнью после твоего рождения. Поэтому он срывается на тебя, когда пьяный? Руки Теодора откровенно начали трястись, когда он вновь поднёс остаток сигареты ко рту для последней затяжки. Альциона сбросила его и свой окурки на пол и обхватила его ладони, слегка сжав. Нотт смотрел на их скреплённые руки. — Ты не обязан со мной этим делиться. Мы можем закрыть эту тему, если ты чувствуешь, что не можешь об этом говорить. — Я не хочу плохо говорить об отце. — Ты не должен говорить о нём плохо. Опиши мне его расстройство и, может быть, я смогу найти для него помощь среди известных мне людей. Он наконец поднял на неё взгляд и столкнулся с глазами, полными уверенности. — Он очень непостоянный. Отец либо выходит из себя и начинает крушить всё подряд, либо приходит ко мне и плачет в плечо. Я пытаюсь его утешить, успокоить, но его настолько затянула трагедия со смертью жены, что он просто не может выйти из этого состояния. Я пытался уговорить его сходить на консультацию к специалисту, но он напрочь отказывается. Альциона не могла понять, но попыталась представить, насколько это должно быть тяжело — потерять мать в раннем возрасте и на протяжении 14 лет жить с душевно-больным отцом, выслушивая обвинения в смерти матери и одновременно с тем всеми силами пытаясь поставить отца на ноги. — Я знаю, как нам помочь ему. — Цин, это не твоя проблема. — Ты — мой близкий человек, — он удивился, что она не использовала просто слово «друг», — И поэтому я считаю своим долгом вытащить тебя из этого. Вспомни, сколько раз ты мне помогал. Почему же я не могу сделать для тебя тоже самое? — Моя помощь была не такой значительной. — Не тебе это решать, а мне. И я совершенно другого мнения. Мне нужна будет твоя помощь, но, клянусь, мы вытащим Тиберия из этого состояния. — Что у тебя за план? — Нотт не верил до конца, что у них может что-то получиться, но проблеск надежды в глазах был слишком ярким, чтобы не заметить. — У меня есть нужный человек. — на её лице наконец появилась улыбка.