Чёрноволосое безумие

      Малфой рассказал ей всё, умалчивая только об истории находившегося под наблюдением пациента и своих приступах в туалете Миртл. После окончания своего монолога, он не мог свести с неё глаз, потому что Альциона не проронила ни слова, нервно ходя взад-вперёд, пребывая в собственном потоке мыслей. Какая связь? Какая к чёрту привязанность? Она ни разу в жизни о таком не слышала. Это звучало как вздор, или очередная Малфоевская издёвка, но ведь слова Бергена имели огромное значение. Этому человеку Альциона доверяла безоговорочно и сомневаться в его познаниях в области болезней и синдромов было бы глупо. Если Драко удостоился найти её целителя, чтобы подтвердить свои догадки, значит дело действительно было серьёзное. — У меня сейчас голова закружится от твоих хождений. Сядь, Лестрейндж, — он с удивлением отметил, что она действительно села, сложив руки перед собой. — Суть заключается в том, чтобы мы поддерживали периодический контакт? То бишь, я просто могу коснуться тебя и состояние обоих восстановится? — Альциона наконец развернулась к нему, встречаясь с ним глазами. Дождавшись его положительного кивка, она выдала следующую партию вопросов, — Звучит как бред, но тем не менее. Почему ты сразу не сказал мне правду? Как долго ты вообще собирался скрывать это от меня? — Я выяснил об этом синдроме после того, как попросил тебя переехать. Тогда я ещё не знал, что это такое. Думал, мало-ли я… — Малфой осёкся, чуть не выдав «влюбился», — Думал, что это скоро пройдёт. Когда узнал, надеялся, что от этого можно избавиться. — И почему ты решил наконец рассказать? — Потому что избавиться от этого невозможно. Я понял, что в итоге будет хуже обоим, — в её взгляде что-то изменилось, но Малфой не успел понять что, так как Альциона снова отвернула голову. — А если меня не будет рядом долгое время? — снова тихо прозвучал её голос. Малфой напрягся от такого вопроса: складывалось впечатление, что Лестрейндж и сама сообразила своей умной макушкой, каковы могут быть последствия. — Я убью тебя. Потом сойду с ума и убью себя, — выдал он правду, окрашивая её в сарказм. — Это не смешно, Малфой. — Разве я смеюсь? Альциона снова обернулась, хмуро смотря на него из-под бровей. Она не поверила. — До этого момента я как-то мог справляться без тебя. Если нервы будут на пределе, я просто выпью успокоительное. Пойдём, — Драко встал напротив и протянул ей руку, — Тебе нужно время, чтобы переварить это в голове. Альциона слишком много думала — он видел это по её туманному взгляду. Она вложила свою ладонь в его, после чего поднялась на ноги, но навряд ли что-нибудь из этого она сделала осознанно. Малфой молча повёл её по коридорам, ступая не спеша, учитывая размер её шага. Пока её тёплая рука покоилась в его ладони, ему было спокойно. Улетучилась вся накопленная за эти дни злость, тремор исчез, больше не нужно было жадно хватать воздух, словно утопающий. Он знал, что ей тоже больше не хочется убивать и крушить всё на своём пути. Чёртов симбиоз. В гостиной их встретили обеспокоенные Блейз и Пэнси. Малфой с порога дал знак головой, чтобы они не приставали с расспросами. Паркинсон поднялась с дивана и осторожно, будто боясь спугнуть, подошла к вошедшим. В этот момент Лестрейндж, походу, наконец спустилась на землю. Её взгляд упал на их скреплённые руки, затем поднялся и увидел лицо совершенно спокойного Малфоя. Альциона, сохраняя зрительный контакт, осторожно убрала руку, прижимая её к груди. — Цин, уже поздно, — тихо сказала Пэнс, намекая Альционе, что пора идти. Без лишних комментариев и вопросов. Драко был ей чертовски благодарен. Альционе пришлось разорвать контакт с серыми радужками и обернуться к подруге. Она молча кивнула и зашагала к лестнице. — Салазар, что ты с ней сделал? — почти одними губами укоризненно спросила Пэнси и тут же направилась вслед за Лестрейндж. Когда девушки удалились, в гостиной остались только Драко и Блейз. — Я, на самом деле, полагал, что она убьёт тебя. — Правильно думал. Она хотела, — бросил Драко, садясь в кресло напротив Забини. — Что теперь? Отличный вопрос, дружище, отличный вопрос.

***

      Паркинсон пыталась выяснить через Блейза, что за разговор произошёл между ним и Драко, но Забини не стал рассказывать то, что его не касалось. Это было личное дело Малфоя и Альционы, поэтому его ответ был краток: Лестрейндж расскажет сама, если захочет. Пэнси приняла его точку зрения. Девушки вместе почистили зубы и умылись. Пэнси приняла душ первой и затем дверь в ванную была заперта, так как Альциона принимала душ только при таких условиях. Таково было правило Лестрейндж, с которым всем сожительницам по комнате пришлось смириться. Кровати двух слизеринок находились близко друг к другу, подальше от других девочек, так как недавно они решили создать себе свой уголок. Сейчас Альциона сидела на кровати и неспешно заплетала мокрые волосы в косу, чтобы на утро не ужаснуться от собственного вида в зеркале. Куда испарилась вся раздражительность Лестрейндж и что умудрился сказать Драко, окуная Альциону в такую потерянность? Пэнси размазывала крем для рук, пока в её голове вертелась куча вариантов, как можно было бы аккуратно спросить про их разговор с Малфоем, но видя состояние подруги, она просто не могла решиться ни на один из них; это было непривычно для неё, так как Паркинсон привыкла спрашивать всё в лоб. — Ты скоро вотрёшь этот крем себе под кожу, — послышался шёпот. Она остановилась на секунду, чтобы повернуть голову и столкнуться с взглядом Альционы, а затем отвернулась и хотела было лечь, но остановилась, опираясь на локти. — Он тебя обидел? — Нет. — Я должна знать, что между вами происходит? — Пока что я не могу тебе сказать. — Хорошо, — она кивнула головой и теперь уже полностью опустилась на подушку, укрываясь одеялом. — Пэнс? — Да? — Я не говорю не потому что не доверяю тебе или не хочу, чтобы ты знала. Я не могу сказать, потому что сама ещё не осознала, что происходит. — Ты не должна передо мной оправдываться. — Просто чтобы ты знала, что между нами всё хорошо. Лицо Паркинсон тронула улыбка, которую не могла видеть Альциона. Пэнси только что отметила в голове, что Лестрейндж добивается колоссальных успехов в навыках общения. — Я люблю тебя, — она знала, что это собьёт её с толку, как это обычно бывало. В ответ последовало тихое «спокойной ночи, Пэнс» и звук шуршашего постельного белья.

***

      После окончания уроков Альциона убедилась, что за ней никто не последует, и нырнула в плывущую по коридору толпу учеников. Пока она пробиралась в нужном ей направлении, чей-то локоть, явно не случайно, грубо пихнул её в сторону. В потоке людей она не успела разглядеть лицо, но зато сразу узнала причёску Калеба и еле слышный смех Маргарет. Никак не успокоятся. Сейчас было совершенно не до них. Постепенно коридор становился свободнее и свободнее, пока она не дошла до полной пустоты. Свернув за угол, она вышла на улицу через старенькую дверь. — Давай кратко и быстро. Что стряслось? — задала она вопрос, подходя к парню. — Доставай свой блокнот. У меня есть почти весь список. Пару секунд Альциона стояла молча, с недоверием поглядывая на гриффиндорца, но потом она убедилась, что тот не блефует. Да и зачем ему рисковать ради шутки, встречаясь с ней за школой. Блокнот оказался у неё в руках и под диктовку девушка быстро вывела пером следующий список: 1. Дневник Тома Реддла (уничтожен) 2. Кольцо Марволо (уничтожено) 3. Медальон Слизерина 4. Чаша Пуффендуя 5. Нагайна 6. 7. — Почему цифр семь, если ты назвал только пять? — недоумевающе спросила она. — Потому что крестражей семь. Просто мы ещё не знаем, что именно представляют из себя оставшиеся два, — серьёзным голосом ответил Поттер. — Откуда ты знаешь, что их именно семь? — Я не могу сказать тебе, ты же понимаешь. — Но мне нужны хоть какие-нибудь доказательства, — не унималась она. — Какие доказательства чёрт возьми? Ты мне на слово не веришь? Я рискую всем, чем можно, рассказывая тебе об этом всём. — Я тоже, прошу заметить. Как ты узнал, что их семь? — Великий Годрик, — Гарри запустил руку в волосы от безысходности. — Поттер! — Я увидел с помощью воспоминания! Оба замолчали. Гарри — от осознания того, что сболтал лишнее, Альциона — от того, что Избранный впервые поднял на неё голос. — Я хочу его увидеть. — Ты сейчас серьёзно? — Гарри как-то нервно усмехнулся и покачал головой, отводя взгляд. — А по мне не видно? — Это невозможно. — Я уверена, что ты бы мог это сделать. — Не могу. Воспоминание принадлежит не мне и я не имею право его показывать. — Ты показал его Дамблдору. — Потому что ради него я это воспоминание и достал! Лестрейндж понимала, что в данной ситуации он в выигрыше, но будь она проклята, если не дойдёт до конца. — Если я захочу увидеть это воспоминание, я его увижу. Либо ты мне покажешь оригинал этого воспоминания, либо я залезу тебе в голову. — Ты с ума сошла! — шокированный Поттер даже сделал шаг назад. — Давно. Пожалуй, с рождения. Может это семейное — я не знаю, — будничным тоном ответила Альциона, — Ну так что, договорились? — Воспоминание в кабинете у Дамблдора, как и омут памяти. Как я по-твоему должен выполнить твою просьбу? — Ты совсем недавно рассказывал мне, как выжил после Непростительного, победил Василиска и прошёл Турнир Трёх Волшебников. Неужели достать какое-то воспоминание сложнее, чем всё вышеперечисленное? Тут Гарри замялся, не зная, как отвечать на подобный вопрос. — В любом случае, у тебя остаётся второй вариант. — Ни за что. — Боишься, что я подсмотрю твои гриффиндорские секреты? — усмехнулась она. — В моей голове куча всего, что ты знать не должна. Альциона не стала долго уговаривать парня. Поттер действительно не имел ни малейшего повода ей доверять. Значит нужно было применять другие способы, которые «гуманными» назвать было никак нельзя. Когда в её взгляде появился прищур, Гарри напрягся, но что-либо предпринять уже не смог, так как в следующую секунду в руках Альционы оказалась волшебная палочка. — Петрификус Тоталус, — прошептала она и Поттер замер с выпяченными глазами. Теперь у неё мало времени. Альциона восстановила в памяти все мучительные занятия легилименции с Северусом. Войти в сознание обездвиженного Гарри не составило особого труда. Она быстро переходила от одного воспоминания к другому, пока не увидела картину кабинета директора. Она пропустила их разговор, так как это уже действительно её не касалось, и остановилась на моменте, где Поттер и Дамблдор склонились над Омутом памяти. Альциона оказалась в кабинете Горация Слизнорта, каким тот был многие годы назад. Молодой Слизнорт с густыми, блестящими соломенными волосами и светло-рыжими усами сидел в кресле с высокой спинкой, ноги его покоились на бархатном пуфике, в одной руке он держал винный бокальчик, другой перебирал в коробке засахаренные дольки ананаса. Вокруг сидело несколько учащихся в Хогвартсе мальчиков. Альциона сразу отметила, что лицо одного из них кажется ей предельно знакомым. — Сэр, а правда ли, что профессор Вилкост уходит в отставку? На пальце говорящего поблескивало золотое кольцо с черным камнем. Оно очень привлекло её внимание. — Том, Том, если бы я и знал это, то был бы не вправе сказать вам, — ответил Слизнорт, — Должен признаться, я был бы не прочь выяснить, откуда вы черпаете ваши сведения, юноша; вам известно больше, чем половине преподавателей. Внутри у Альционы всё замерло. Теперь она видела молодого Тома Реддла почти воочию. Реддл улыбнулся, остальные мальчики рассмеялись, бросая на него восхищенные взгляды. Слизнорт заговорил что-то о будущей карьере Тома в лице Министра магии, на что парень ответил, что с его статусом крови это противопоказано и он вообще не заинтересован в политике. Маленькие золотые часы, стоявшие на столе Слизнорта, отзвенели одиннадцать. — Батюшки мои, неужто так поздно? — удивился Слизнорт. — Вам лучше идти, юноши, а то наживете неприятности. Лестрейндж, я рассчитываю получить от вас завтра утром письменную работу, иначе мне придется задержать вас в классе. То же относится и к вам, Эйвери. От произнесённого Горацием «Лестрейндж» Альциону шарахнуло, словно молнией. Осознание того, что всё это время перед ней сидел её покойный дедушка, выбило так, что она чуть не потеряла связь с сознанием Поттера. До чего он похож на отца в молодости. Мальчики покинули кабинет, но посередине так и остался стоять Том Реддл. — Живее, Том. Вы же не хотите, чтобы вас в неположенное время застали вне спальни, вы все-таки староста… — Сэр, я хотел спросить вас кое о чем. — Так спрашивайте, мой мальчик, спрашивайте… Реддл, искусно изображая неуверенность, задал вопрос о крестражах. Слизнорт уставился на него в явном недоумении. Реакция профессора была понятна, так как найти в Хогвартсе книгу, содержащую сведения о крестражах, являлось практически невозможным. Гораций упомянул, что данная магия является одной из наитемнейших, но молодого парня это не смутило. — Но вам-то, разумеется, известно о них все, сэр? Такой волшебник, как вы… Простите, возможно, вы не имеете права говорить об этом. Просто я понимаю, что если кто и способен о них рассказать, так это вы… Вот и решился спросить… Мастерство. То, насколько умело Реддл умел совмещать лесть, скромность и вежливость, скрывая своё истинное нутро, просто поражало. Альциона и сама не брезговала иногда пользоваться такими приёмами, но до такого профессионализма всё же не дотягивала. С Беллой вы обращались точно также, Хозяин? Слизнорт не спешил преподносить информацию, пытаясь аккуратно отмахнуться от этой темы, но Реддл был настойчив в своём желании. Профессору пришлось нехотя объяснять процесс раскола своей души при помощи убийства, после которого часть души остаётся навеки привязана к земле. Владевшая Реддлом жажда узнать как можно больше была теперь видна невооруженным глазом; на лице его появилось выражение алчности, он уже не мог скрывать свое вожделение. А затем Том поинтересовался, не было ли бы разумнее расколоть свою душу на семь частей. Ведь число семь являлось самым могущественным магическим числом. Это буквально выбило Горация из колеи. Теперь Слизнорт выглядел встревоженным и теперь было видно невооружённым глазом, что он сожалеет о том, что вообще ввязался в этот разговор. Он смотрел на Реддла так, словно никогда прежде его не видел. Том понял, что всё-таки перегнул палку, и поэтому убедил профессора в том, что вопрос был задан только с гипотетической точки зрения. Когда он покидал кабинет Гарри удалось мельком увидеть его лицо, поэтому Альциона тоже смогла заметить то, что заметил он: лицо, наполненное безумным счастьем. Он получил то, что хотел. Затем Альциона моментально покинула сознание Гарри, лицо которого побледнело. Пока он всё ещё не мог наброситься на неё с криками, а может и с применением магии, она стёрла последнюю часть их с ним разговора и её действие из его памяти и сняла действие Петрификуса. — Поттер, что с тобой? — Альциона коснулась его плеча, видя как парень медленно приходит в себя. — Я…я не знаю. Будто голова закружилась. Мне, пожалуй, пора, — неуверенно произнёс Гарри. Лестрейндж понимающе кивнула в ответ, направляясь с ним обратно в замок. — Значит осталось найти пять крестражей? И что тогда? — Ты говоришь это так, будто дело наипростейшее. Уничтожить один крестраж — это уже задача сверхсложная, неговоря уже о пяти. Месторасположение может быть абсолютно любое. Может он раскидал их по всему земному шару. — Но если все будут уничтожены, то что будет с ним? — Он потеряет бессмертие. Станет таким, как все. — Ты должен будешь его убить? Поттер остановился. — Ты знаешь о пророчестве? — Салазар, о нём знают почти все, — отмахнулась она. Не могла же она сказать, что Хозяин рассказывал о нём на одном из собраний. — Значит ты хочешь помочь найти их? — заглядывая ей в глаза, спросил парень. Найти их? Лестрейндж вообще не собиралась помогать никому. Ею двигало желание разгадать секрет Милорда, понять исток его мощнейшей магической силы. Хотелось наконец узнать, почему он перестал быть похожим на человека. И чем он так сильно привлёк Беллу. Теперь она узнала почти всё, что ей было нужно. А что дальше? — Лестрейндж? — недоверчиво смотря на неё, спросил Гарри. Походу пауза была слишком долгой. — Я могу попробовать, но на данный момент я знаю ровно столько, сколько знаешь ты. Я ведь всегда сообщаю тебе о новой информации. — Ты с нами или нет? — его голос стал твёрже. — Я ни с кем, Поттер. Это просто обмен информацией. Как только узнаю что-то новое, сообщу тебе, — последняя фраза была уже как мантра в их общении. Альционе пришлось разорвать зрительный контакт, так как взгляд уловил в коридоре знакомую фигуру. Человек тут же скрылся, но Лестрейндж успела заметить слизеринскую форму и блондинистые локоны, сверкнувшие на повороте за угол. Нет, Салазар, только не она. Альциона тут же обернулась на Поттера. Боже, они и вправду стояли слишком близко. Каков был шанс того, что Гринграсс её не узнала? Наималейший. — Что? — её обеспокоенный взгляд не укрылся от него и Гарри запоздало начал озираться по сторонам. — Мы вышли в коридор! — кричащим шёпотом сказала она. Альциона даже не заметила, что вокруг них уже находилось несколько людей. — И что? Тут только пара человек. — Поттер, сматывайся отсюда. — Хорошо-хорошо. Не волнуйся ты так. До встре… — Иди уже! Он поспешно зашагал прочь. Лестрейндж цокнула языком и, подождав пока гриффиндорец исчезнет с её поля зрения, направилась в подземелья. Больше по пути никто не попадался, но чёрт, их уже спалили. Она всё ещё надеялась на благоразумие Дафны, но зная её болтливый язык, всё могло закончиться плачевно. В закоулке коридора Альциона достала пачку сигарет, чтобы хоть ненадолго получить чувство ложного спокойствия. Слишком много всего происходило за очень короткое время — мозг не выдерживал. Поверх всей новой информации, поступившей в её голову, лежали ещё и предстоящие годовые зачёты по предметам. Подготовку профессора начинали ещё в конце марта, что означало, что с каждым днём объём заданий увеличивался. Совсем скоро начало мая — месяц адской работы. Ученики просто прогибались под весом учебной программы. Дым плавно поднимался вверх, красиво освещаясь проходящими сквозь озёрную воду лучами заходящего солнца. Ей хотелось, чтобы все мысли испарялись точно также, как растворялись клубы дыма в воздухе. Впереди ещё чтение параграфа по истории магии, выписывание свойств пройденных растений по травологии и расчётная задача по астрономии. Вечер мечты, не более. Войдя внутрь гостиной, она сразу заметила свою компанию, сидевших скрючившись над круглым столом. Кто-то читал, кто-то в спешке чиркал пером на пергаменте, а кто-то, как Нотт, выплёвывал жвачку вверх и ловил ртом. Каждый был занят своим делом. За столом сидел и Драко, что было довольно-таки удивительно — редко его можно было встретить делающим уроки вместе со всеми. Слегка улыбнувшись, Альциона подошла к компании и молча присоединилась к всеобщей работе.

***

      Через хорошо знакомые окна на плиточный пол падали лучи солнца, совершенно не вписывающиеся в атмосферу. Этот дом был гораздо уютней до событий Турнира Трёх Волшебников — в этом она была уверена. Может Малфой даже любил его. Но когда вокруг тебя наворачивает круги Милорд, пока ты сидишь на стуле и не знаешь чего ожидать, наслаждаться уютом сложновато. Альциона не ожидала, что вернётся в мэнор так скоро. Её левое предплечье обожгло прямо на уроке трансгрессии, отчего ей, предельно сдерживая эмоции на лице, пришлось просить МакГонаггал отпустить её по причине «плохого самочувствия». Пулей ворвавшись в кабинет Снейпа, Альциона показала ему извивающуюся змею на коже и тот сразу указал ей на камин. И вот она здесь. В полном непонимании. — Мой Лорд, чем я могу вам помочь? — нарушила она удушающую тишину. Хозяин молча и неспешно ходил вокруг неё, нарочно растягивая время. — Как обстоят дела в Хогвартсе? Давно там не был, — задумчиво произнёс шипящий голос. — Ничего нового, Милорд. Учебный процесс в самом разгаре. — Как поживает Дафна? Вы, надеюсь, продолжаете упражняться? — Разумеется. Гринграсс хорошо справляется, — на самом же деле она ясно помнила только три тренировки. На большее совместное времяпровождение её не хватило. — Она победила тебя в дуэли? — Нет, Милорд, но признаюсь, мне становится труднее её одолевать. Насколько мне известно, она почти каждый день самостоятельно тренируется в дуэльном зале. Со спины послышалась усмешка. — Приятно слышать, что молодые люди так ответственно относятся к своим обязанностям, — наконец встав перед ней, Тёмный лорд продолжил свой сомнительный допрос, — Как насчёт Альбуса? Помнится мне, Драко что-то говорил о его руке. — Я недавно узнала, что причиной его гангрены является сильное заклятие. Дамблдор часто исчезает из школы, выполняя какую-то скрытую миссию. Мне о ней мало известно, но похоже, что он взаимодействует с какой-то очень тёмной магией. Ваш крестраж, мой Лорд, был уничтожен той самой рукой. — Вот как? Скрытая миссия? — его брови приподнялись, — Старик не теряет время зря. Ты уверена, что не знаешь подробностей? — При всём уважении, Милорд, я не могу дать вам этой информации. Я напрямую пересекалась с директором только при поступлении в Хогвартс. Его глаза сощурились, челюсть слегка напряглась, но в тот же момент он вернул спокойное выражение лица. Было видно, что его не устраивает незнание по поводу дел Дамблдора. Альциона слышала, что Альбус являлся единственным волшебником, которого опасался Хозяин. — Твой брат не спешит с выполнением моего поручения. Салазар, только не это. — Он работает над ним сутками. Исчезательный шкаф не поддаётся ни одному заклинанию. Мы проверяли всевозможные источники информации. — Кроме вас это задание никто выполнить не сможет, Альциона. Только у вас есть доступ к Выручай-комнате, — с каждым произнесённым словом его голос становился настойчивее. — Я понимаю, Хозяин. — Время… — протянул он, подходя на шаг ближе, — Сколько времени ещё придётся пожертвовать, чтобы у нас появился доступ к Хогвартсу? — Сколько потребуется, если это столь важно. Альциона понимала, как дерзко это могло прозвучать с её стороны, но ведь она действительно понятия не имела, когда они смогут заставить работать этот чёртов шкаф. Смотреть на Малфоя было больно из-за его постоянных недосыпов. Он посвящал этому шкафу больше времени, чем самому себе. — Я не хочу прибегать к крайним мерам, Альциона, но моё терпение не бесконечно. Всю операцию приходится постоянно откладывать. Что за крайние меры? Малфой итак подвергался круциатусу из-за этого задания. — Я очень сожалею, Милорд, — она покорно кивнула в знак подтверждения. — Ты так похожа на свою мать, — он невесомо провёл рукой по её щеке, от чего сердце Альционы ушло в пятки, — Белла ни разу в жизни меня не подводила. Ни твой отец. Ни твой дядя. Я ценю семью Лестрейнджей превыше всего. Ваша верность — это то, чем нужно гордиться, — его рука опустилась ей на подбородок и приподняла его вверх, — Мне бы очень не хотелось, чтобы такая талантливая волшебница как ты, стала обузой в семье. Ты ведь тоже этого не хочешь. Значит не подведёшь меня и всю нашу команду. Это даже не было вопросом. Это звучало, словно она только что дала ему клятву в этом. Она действительно дала, когда протягивала руку для чёрной метки, но тогда в её голову не пришла мысль, что придётся выполнять невыполнимое. — Я клялась вам, мой Лорд. Лестрейнджи сдерживают обещания. — Я верю в это, дорогая. Когда соприкасание с его рукой исчезло, Альциона почувствовала, что снова может дышать. Она слышала, как он молча удаляется из зала. Только теперь она заметила, с какой силой её руки сжимали сиденье стула. Она позволила себе судорожно выдохнуть и согнуться, закрывая руками лицо. Нужно возвращаться. Ей очень нужно обратно в Хогвартс. Ей нужна её доза успокоения. И навряд ли сейчас бы помогли даже сигареты. Салазар, это было крайне неприятно осознавать, но ей действительно нужен он.       Северус встретил её доскональным взглядом. Он проверял её на наличие тремора в конечностях или капель крови, но Альциона поспешно удалилась, сказав что это было не более, чем беседой. Она почти бегом добралась до гостиной и, завидев Блейза, тут же выдала «где он?». Забини был смышлёным. Возможно, потому что учился на Слизерине, либо у него просто был дар быстро и чётко соображать во всех критических ситуациях. — Ушёл. Полагаю, что до завтра. Она благодарно кивнула и направилась к лестнице, чтобы добраться до восьмого этажа. Попасть в Выручай-комнату больше не составляло труда, Альциона уже научилась правильно направлять поток мыслей, чтобы комната не сопротивлялась. Попав внутрь, она снова услышала знакомые звуки каких-то работающих приборов. Стараясь ступать тихо, не переходя на бег, она добралась до нужного места: за поворотом виднелся шкаф и облокотившийся на него Малфой, который сидел с очередной книгой в руках. Почему-то именно сейчас, когда до него оставалось всего пара шагов, что-то внутри не позволяло подойти ближе, что-то удерживало её на месте. Разум пытался остановить от совершения тотальной ошибки. От зарождения новой зависимости. С прошлого их «взаимодействия» они ни не пересекались три дня, и она уже чувствовала какое-то непонятное жжение под кожей и постепенно нарастающую раздражительность. Даже желание закурить подавлять удавалось легче, чем это. Белла убьёт её, если узнает об этом. Она была уверена. Но ведь она тоже была привязана к мужчине. К чему тогда были все лекции про избавление от привязанности? — Так и будешь там стоять? Альциона дёрнулась от ворвавшегося в её голову голоса. Её взгляд столкнулся с его. Он видел её всё это время, пока она переваривала кашу в голове. Больше прятаться не было смысла. Она неспешно покинула своё убежище, столь упорно сохранявшее её самообладание. — Я, походу, поняла, что ты имел ввиду. Он замер, остановив перелистывание страницы, исподлобья смотря ей в глаза. Она когда-нибудь признавалась ему, что это был самый красивый оттенок глаз, который она когда либо встречала? Что ж, по крайней мере она не врала самой себе. — Чувствуешь? — Да, — выпалила она шёпотом, наконец признаваясь себе и ему. Он загнул уголок страницы и захлопнул книгу, откладывая в сторону. Альциона наблюдала, как он молча поднимается с пола и подходит к ней, протягивая руку. Вот оно — то самое спокойствие, перед которым её душа извивалась в изнеможении. Драко не пытался нарушить её личное пространство, сохраняя маленькую дистанцию, несмотря на то, что его рука слегка дрожала. Он тоже прекрасно это чувствовал. Альциона несмело коснулась его руки, слегка сжав его ладонь, и тут же почувствовала то самое ощущение, когда он обнял её в Дуэльном зале. Словно выкуренная сигарета с утра, когда в голове всё размазывалось, но это было гораздо лучше. Ей хотелось больше. Ближе. Раз уж Малфой был так осторожен с ней, то Альциона сама сломает эту стену. Она подняла на него взгляд, а затем избавила их от дистанции, обхватив его за талию, утыкаясь носом в его грудь. Сверху послышался резкий выдох и в следующий момент она почувствовала его руки, прижавшие её к себе. Это было чертовски хорошо. Ей не хотелось думать о том, что теперь она будет связана с ним до конца дней. Сейчас, вдыхая дурманящий запах мяты, её вообще ничего не волновало.