Кастлвания. Зов Луны.

Так или иначе, София с неохотой приподняла голову с плеча мужа, и спросила: – Марк? – М-м-м? – Я тут подумала, все эти траурные ленты, черные свечи, масло, пахнущее заупокойной…, так быть не должно! Правильно ты сделал, что не забрал свою шкатулку. – Хорошо, твои предложения? – А давай подберем похожие предметы из того, что есть у тебя здесь! – Ну…, – Маркус усмехнулся, – давай попробуем! – Привязать ты меня можешь, коли так нужно, своими шейными платками! – Оригинально! А масло с запахом соленой ванили тебе подойдет? – Соленой? – Ну да! – Любопытно! А красненькая свечка у тебя есть? – Красненькой нет! – Маркус выразительно улыбнулся, – зато есть… – Розовая!!! – Синяя, ма бель! – Фи, предсказуемо! – Любишь розовое? – Бог с тобой Марк, я же пошутила! Француз вдруг сразу посерьезнел: – Ма бель, ты извини, но… у нас не принято упоминать Бога. Я понимаю, ты привыкла, но это ослабляет Народ Тьмы. Если не хочешь обращаться к Лилит, говори просто Тьма. Бога тоже не обязательно называть по имени. – Но Марк, а как же душа? – Душа у нас есть. Но она никогда не попадет в рай, как бы правильно мы себя не вели. Никогда!!! – Значит, в ад? – надломанным голосом спросила дампирша. – Нет. Потом, ма бель, хорошо? Я не могу сейчас говорить об этом! – почти таким же тоном ответил Маркус. – Так что, приступим? Пока Маркус переодевался и приводил себя в порядок за ширмой, а затем искал нужные предметы, София отметила, что комната ее супруга обставлена несколько богаче, чем ее собственная. Ну что ж, некромант въехал сюда первым – его право. Но из всей обстановки в первую очередь обращала на себя внимание замысловатая костяная курительная трубка, лежащая на медном узорчатом подносе, что находился на круглом столике возле кресла. Именно она была источником сладковато-дурманящего запаха, что явственно ощущался здесь и в дыхании Маркуса. Впрочем, София уже начинала привыкать. Когда же дампирша увидела, что Маркус вырезает что-то скальпелем на свече, то бесшумно приблизилась, и взглянула мужу через плечо. – Ну и что делаешь? – Подготавливаю свечу. – Совершенно спокойно ответил тот. – Символы, так или иначе, должны присутствовать. – Значит, гексаграмма, знаки созвездий и луны… – Гексаграмма символизирует единение мужского и женского начал. Здесь она – центральный элемент. – А еще это Звезда Давида! – Да, и об этом мне прекрасно известно! Я, между прочим, изучал каббалу. – А что будет на другой стороне свечи? – Ничего. Этих символов вполне достаточно. – Нет, я так не думаю. Маркус повернулся и удивленно взглянул на молодую жену: – В каком смысле? – Мне кажется, нужно вырезать на ней и что-то свое, памятное. – О таком ничего сказано не было. Даже не знаю… – Марк, не занудствуй! – Хорошо, и что еще мне вырезать? – Это буду делать я! – Э, даже не знаю… – Марк! София просунула руки подмышки мужа и принялась щекотать его ребра острыми ногтями, вынудив вскочить. – Подлая! Сейчас опять ничего не получится! – А ты отдай свечку! – Ну и характер. Ладно, тебе же расхлебывать! А я умываю руки! Сев на кровать, София начала вырезать тем же скальпелем свои символы на свече, а когда работа была окончена, Маркус придвинулся к жене, заправил ей прядь за заостренное ухо, и спросил: – Ну, ма бель, пояснишь? Выглядит, будто эмблема торговой компании! – А сам не расшифруешь, это же элементарно! – Так, С и М – первые буквы наших имен. И «М» находится внутри «С». Причем «С» в короне, а «М» – нет. Замечательно же ты расставила приоритеты, ма бель! – Прости, Марк, корона для «М» здесь просто не поместилась! Считай, что она у нас одна на двоих! – А-а-а, хитро, ма бель, хитро! – Извини, Марк, только ты идешь после меня с отцом. Он – первый, я – вторая, ну а ты на почетном третьем. Есть возражения? – Отнюдь, ма бель. Более того, это место мне еще придется заслужить! – Верно, Марк! – Как и тебе – твое!!! – Не беспокойся, заслужу! София щелкнула зубами у самого уха Маркуса. Француз ответил тем же, и оба супруга вновь весело рассмеялись. – Да, ма бель, а ты знаешь, что текущий год, 1791-ый, в сумме чисел, дает цифру восемнадцать, печально известные три шестерки? Думаю, это тоже стоит указать. – Непременно. Итак, мы имеем «СМ», цифру 1791, а не твои эти… и корону. – Одну на двоих. – Ну да! Теперь можешь меня привязывать. Только погоди, скальпель убери, а? – Ох, Софи, надеюсь, лет через триста ты научишься мне доверять. – Через пятьсот. – Так и быть, если доживу. Но вначале сними ночную сорочку! – А сам? – Прости, ма бель, но я боюсь, что если коснусь твоего обнаженного тела, никакого ритуала уже просто не будет! – улыбаясь развел руками Маркус. – Тогда лучше отвернись, коли не собираешься, ну, ты меня понял! Когда Маркус начал привязывать белоснежными шейными платками руки Софии к кроватным столбикам, та недовольно пробурчала: – И все же, такого я не люблю! – Потерпи один единственный раз, ма бель. Это для нашей безопасности, я уже говорил! – А потом точно не придется жалеть? – Не придется, поверь мне. Знаешь, ты как неграненый красный алмаз. Но я над тобой немного поработаю, и ты засияешь в полную силу! – Поработаешь, значит? – В хорошем смысле. Как Пигмалион над Галатеей. – Пиг… кто? – Такой древнегреческий скульптор, ожививший свое творение. Не слышала? Ты же наверняка знакома с мифами! – Слышала, правда давно. Вот только я не скульптура! – Да, ты девушка-дампир из купеческой семьи. Но станешь, как я и говорил, подлинной принцессой Тьмы. А я тебе просто немного помогу! – Смотри, не перестарайся! – Не занудствуй! – передразнил жену Маркус, рисуя маслом магические символы ее на ключице. – Ну вот, почти готово! София невольно хихикнула: – Ай, щекотно! – Теперь лицо. Только постарайся не смеяться! – Угу. – Ма бель, позволь поинтересоваться, а какую силу ты бы хотела получить прежде всего? – Пожалуй… возможность летать как птица! Как мне часто снится во сне. Это потрясающе! А ты? Кроме бессмертия? – Прежде всего, всю силу, присущую моей расе. Ну и… ладно. – Давай, выкладывай уже! – Чтобы ты истинно полюбила меня! – О-о, иными словами, хочешь получить власть надо мной? – Нет, я никогда не стану пользоваться этим. Не о власти речь. – Значит, боишься, что я от тебя улечу? – Немного. – Что ж Марк, буду твоим воздушным змеем! Но коли не удержишь – твои проблемы! Когда с приготовлениями было покончено, Маркус поднес к губам Софии свою ладонь. – Теперь кусай, ма бель. Здесь нужна кровь, а я не буду трогать скальпель. – И моя? – Ну… кусать тебя я точно не стану! – Хорошо, бери свой чертов скальпель! Надеюсь, в нем нет серебра? – Точно нет. – Только смотри, переборщишь, воткну его тебе… – Представляю! – Лучше не надо. Коротко надрезав себе ладонь у большого пальца, Маркус коснулся ранкой символа на груди Софии, ее лба, щек, подбородка, и рубина ее обручального кольца. Затем сделал такой же надрез на ладони жены, обмакнул палец в ее кровь, и приложил к своему лицу и сапфиру кольца. Первое, что заметила дампирша – было изменение пламени ритуальной свечи на пурпурный. Затем дремлющая внутренняя сила Софии сладкой болью рванулась наружу, заплясав багровыми всполохами на белой коже, и устремившись к лазурному сиянию, окутавшему Маркуса. Прикосновение, слияние, единение.