Кастлвания. Зов Луны.

Сидя в карете все так же между Маркусом и Петро, и стараясь не прислоняться к спинке, София старалась отвлечься разговорами, хоть и они давались нелегко. – Марк, а твои слуги в курсе, куда мы путь держим? – Не беспокойся ма бель, по договоренности с большинством из них я расстался в гостинице. И щедро заплатил, разумеется. Даже слишком щедро. Остался лишь… кое-кто из наших. Кучер-гуль, на них солнце не действует, служанка-оборотень, и вот он! Кстати, Петро, чем тебе наша Анабель не нравится? Почесав свежевыбритый подбородок, оборотень ответил: – Так она же гребаная лисица! А все лисы – дешевки! – Зато ты у нас дорогой, как я погляжу! – Да, если бы нашу стаю не перебили, был бы бетой, а то и альфой при удачном раскладе! Охотнички! Между прочим оборотни находятся под защитой закона. Да, мы вынуждены жить в резервациях… – Имеются в виду мирные, Петро. А вы мирными отнюдь не были, и скажи спасибо, что я спас твою мохнатую задницу! – Спасибо вам огромное, сударь! – Петро, ты же не дебил! Ты нарочно? – Спасибо, ваше сиятельство мсье Маркус! – Пожалуйста, мсье Мохнатая Дубина! Тут София кашлянула и тронула Маркуса за локоть: – Марк, извини, не дашь мне еще своей волшебной трубки, а то мне снова хуже! Маркус вновь пощупал Софии пульс, потрогал лоб. Вздохнул: – Можно было бы, только я не хочу этого делать. Привыкнешь – я себе этого не прощу. Да и твой отец спасибо не скажет. – Это настолько вредно? – В общем… да. Во всяком случае, вред перевешивает пользу. А еще опиум угнетает магию, а тебе, в твоем состоянии, это вовсе противопоказано! – Марк, а ты тогда зачем… – Чтобы сохранить рассудок и остаться жить. Просто жить… – Но сейчас-то все будет по-другому! – Очень на это надеюсь. Благополучно доберемся – буду бросать! – Марк, а мне как быть? Мне, черт возьми, так БОЛЬНО!!! – Погоди, ма бель, сейчас что-нибудь придумаем… – Зато рожать не так страшно будет! – усмехнулся сидящий слева оборотень. – Нет, ну это уже… – Тише, Марк, – остановила мужа София, – возможно, он прав. Петро хмыкнул, а Маркус разъяренно зашипел, обнажив острые зубы. Таким София его еще не видела. – Да что не так? Маркус сделал вдох, затем сдавленно молвил: – Ма бель, прости, я не хотел поднимать эту тему, да, видимо, придется. Вряд ли ты сможешь от меня забеременеть… Петро с трудом подавил смешок, происходящее, по-видимому, его здорово забавляло. – А от него и подавно!!! – Маркус гневно кивнул на нерадивого слугу. – Для этой цели тебе нужен человек. Или дампир. Возможно, и вампир подойдет. Твоя бабушка ведь забеременела от Дракулы. Дракула – ее дед. Одна эта мысль заставила Софию болезненно дернуться. – Так что, если очень захочешь детей – я не стану возражать! – Да за кого ты меня принимаешь?!! – забыв о боли взвилась София – знаешь, шел бы ты со своим благородством! – Кстати, еще об отношениях видов, – со странным безразличием продолжил Маркус, – в малых дозах кровь оборотней целебна для вампиров. Она снимает боль, и многократно усиливает регенерацию. По понятным причинам. – Реге… что? – Заживление! Прости, я тут со своим медицинским образованием… короче, кусай нашего волчка! Но предупреждаю, он невкусный! – Но я еще никогда ни кого… – А зверей? Это, считай, то же самое! – Э, а меня кто спросил? – возмутился оборотень. – Откажешься – пойдешь вон! Вряд ли хоть одна стая примет тебя с наградой за твою башку! Сдать может! – Я же неместный! – Не смеши! Ваши общины знают все про всех своих родичей восточной Европы. Даже если люди не знают. А кому надо – в курсе! – В общем, мсье Маркус, – Петро с похотливой украдкой оглядел Софию, что не осталось незамеченным, – я вовсе даже не против! Затем Петро закатал рукав, и повернул руку внутренней стороной вверх. Делать было нечего, София вздохнула, взялась за широкую кисть оборотня, а дальше… доверилась своим инстинктам. Кровь оборотня действительно оказалась довольно противной – вяжущей и горькой на вкус. Но лекарство оно и есть лекарство. София заставила себя сделать пару глотков, затем, фыркнув, отпрянула. Но при этом дампирша не могла не заметить некой странной искры, что проскочила между ней и Петро в момент укуса, да и смотрела она на парня уже немного иначе. На Петро же все подействовало куда сильнее, его карие глаза расширились, дыхание сбилось, а к лицу прилила краска. – Твою ж… да я… ни с одной ба… простите, мадам Софи, но у меня просто нет слов! Это ведь не последний раз, верно? – Э, Петро, лучше возьми себя в руки! – нетвердо молвила София, чувствуя, как за спиной гневно выдохнул ее муж. – Да что я, виноват, если меня словно ошпарило изнутри?! – А ты хочешь снаружи? – процедил Маркус. – Но вынужден согласиться, укус моей жены особенный, ведь она еще и суккуб по бабушке. Пожалуй, суккуб она даже в большей степени, чем вампир. А твоя, гм, реакция усилила эффект крови. Молодец! Оборотень потер лицо и выдохнул: – Вот же, теперь я уж не знаю, как смогу спокойно ехать дальше, когда… епать-копать, ну вы, мсье, меня и подставили! – Въезжаем в лес, – тем временем констатировал Маркус, выглянув за шторку. – Вот что, друг мой любезный, выйди-ка проветрись. Пробегись волком, ногу там задери… ма бель, просто ради всей Тьмы! – Пусть Петро меня простит, я же не знала! – Слышал, мохнатый? И пошел вон!!! На этот раз оборотня уговаривать не пришлось. Он с явной обидой выскочил из кареты, и поспешил скрыться в лесу. – М-да, – произнесла София, – некрасиво получилось. – Прости, ма бель, но если все время будешь думать о красоте и правильности, сама закончишь не очень красиво. Перевоспитывайся, пока не поздно! – Марк, твои эти поучения… – У тебя уже в печенках, да? Кстати как ты сама, лучше? – Как видишь. – Вот и замечательно. Еще немного проедем и сделаем короткую остановку. Хотя, нет, к ночи все равно не приедем. Никак! Ладно, там видно будет! – К ночи? А ночью-то нам чего бояться? Это ведь земли моего отца. Или тут промышляют особо дерзкие охотники? – Промышляют… – Марк? Да что вы такое от меня скрываете?! Охотники же не действуют без повода. Дерзкие они там или нет! Понимаю, если упыри вырежут деревню, к примеру. – Упыри… да, это именно в их духе. Вампиры – это другое, не путай. Ну, ходят здесь слухи. Может, слухами все и ограничится! Не дергайся, береги силы. – Марк, да ты сам весь на иглах! – не смотря на горечь обиды, София придвинулась к мужу и накрыла его руку своей. Рука была ледяной. И голос Маркуса – тоже. – Да навалилось… все и сразу. И курить хочется, да нельзя! Опиум ослабляет магию, туманит сознание, а мне нельзя! Да, и прости, что сказал тебе такое, просто сорвался. Я ведь все заранее знал. – Ты о детях? Маркус молча кивнул. – Вот сам же на себя и наваливаешь. А потом на других. Не время сейчас! Маркус вновь кивнул. – Послушай, Марк, хочешь знать мое мнение? В тебе есть человеческая кровь, и во мне тоже. Не все так безнадежно, понимаешь? – Но обнадеживать тебя и себя я тоже не стану! – И не надо! С этими словами София прижалась к мужу, обвила руками его тело, ощутив, как растворяются окружающие Маркуса холодные иглы, и их сила вновь течет единым потоком. Недолго думая, Маркус посадил Софию к себе на колени, и уткнулся лицом ей в шею. – Прости! – Прощаю! Ты ведь не завтракал сегодня? – Когда мне было! – Да я будто со скелетом обнимаюсь. Нельзя же так? – Я исправлюсь, честное слово! Маркус поцеловал Софию в уголок губ, затем положил ее голову себе на плечо, стараясь при этом не задеть ее спину. – Ма бель, а сейчас я хочу вздремнуть, если не возражаешь. А ты? – Еще спрашиваешь. София поудобней устроилась на коленях мужа и закрыла глаза. – Если что, Петро нас разбудит. – Хех, ну да. Впрочем, пусть только попробует… Спустя минуту оба супруга уже крепко спали.