Наследие драконов: Звезда всех влюблённых

Поначалу идея никому не понравилась. Сильверину — потому, что он любил добиваться всего сам. Айрелу и Горлифену — потому, что они не доверяли людям. Давену и Рау — потому, что оба опасались возможности причинения вреда принцу от нового знакомого. Но выбора, по большому счёту, не было. Ещё несколько кругов переговоров так ни к чему и не привели, бард продолжал выставлять однозначное условие — он расскажет обо всём, что знает, только если путники возьмут его с собой. — Он может быть шпионом! — шепнул Горлифен принцу, улучив момент, когда Калмин отправился за новой кружкой эля. — Чьим? — устало спросил тот. — Хоть бы и этих, помешанных на драконах! — ответил за магистра Рау. — Они оба правы, — добавил Давен. — К тому же, мы ничего о нём не знаем, — завершил рассуждение Айрел. — И вообще, он — человек. Сильверин вздохнул и откинулся на спинку стула. Несмотря на то, что долгие обсуждения успели его утомить, в нём начинал просыпаться дух противоречия. — По-моему, он просто ищет сюжет для новой баллады! — буркнул он. — И если что, у меня таких сюжетов — миллион! А Глен-Дрэгону пойдёт на пользу, если земные барды будут его восхвалять! Как обычно, на эту странную логику ответа никто не нашёл — а точнее, не успел найти, потому что Калмин с кружкой пива уже возвращался назад. — Ну, так что мы решили? — весело спросил он. — Решили, что согласны, — ответил Сильверин. — Мы собирались продолжить путь сегодня. Успеешь собраться в дорогу? Калмин пожал плечами. — Нет проблем. Я всегда готов. В путь действительно выступили после обеда. Поначалу, собирались сделать это на час раньше, но Рау долго ворчал, что тогда они вообще не поедят. Пришлось ненадолго задержаться на постоялом дворе, и теперь Рау ругался на то, что они вряд ли доберутся до какого-нибудь укрытия до темноты, и спать придётся под открытым небом. С молчаливого согласия Калмина, ведомый невидимой ни для кого, кроме принца, звездой, отряд двигался в сторону гор, однако до них, судя по всему, было довольно далеко. — Рау, что с тобой такое? — спросил принц, когда все шестеро покинули деревню и набрали неплохой темп. — А что со мной? — поинтересовался тот. — Ты всем недоволен. Абсолютно всем. Тебе только дай повод сказать, что всё идёт не так. — Может быть это потому, что ты обманом выманил нас всех из Глен-Дрэгона и вынудил следовать за тобой? Сильверин фыркнул. — Даже не буду спорить, хотя каждый из вас принимал решение сам. — Если ты обратишь внимание на что-то, кроме своего Стража, то заметишь, что Горлифена тоже не устраивает то, что происходит. А он, полагаю, немного умней нас с тобой. — Давен! — ухватился Сильверин за то, что заинтересовало его в словах друга больше всего. — При чём здесь вообще он?! Рау только поджал губы и ничего не ответил. Он ускорил шаг, стараясь оторваться от Сильверина, и вскоре тот понял, что идёт уже не рядом со старым другом, а рядом с почти незнакомым бардом. После разговора с Рау Сильверину было неспокойно, он с трудом мог молчать, а новый спутник нервировал его, вызывая почти столько же подозрений, как и у остальных. Потому не прошло и пары минут, как он попытался завязать разговор. — Мы идём почти наугад, — сказал принц. — Легенды тех мест, откуда я родом, говорят только об одном — древняя родина драконов находилась на востоке. Судя по тому, что ты не пытался изменить наш маршрут, твои сведения не отличаются от наших? — И да, и нет, — Калмин лишь едва заметно улыбнулся краешком губ. — Легенда, которую я знаю, повествует скорее не о том, где находится Утопия Драконов, а о том, как она погибла. — Утопия Драконов?.. — удивлённо переспросил Сильверин. — Так вы её называете? — В тех песнях она зовётся именно так, — Калмин помолчал, размышляя, с чего начать. — Это очень старые сказания, они повествуют о тех временах, когда мир не знал ни великих богов-героев, ни даже Праматери. В далёкие века над землёй царил Хаос, и властвовали над тем хаосом Великие Драконы... Драконы не знали ни любви, ни мира. Они вели вечную войну и вечно проливали собственную кровь, а кровь людей и эльфов, чьи племена тогда едва зарождались, и вовсе не стоила ничего. Войны драконов становились всё разрушительней, пока, наконец, не стали столь опасны, что грозили разрушить и обратить обратно в Первородный Хаос саму Землю. Тогда проснулась Богиня-Праматерь и остановила войну. — Первородный Хаос, — повторил Сильверин и оглянулся на Айрела, чтобы выяснить, посетила ли жреца та же мысль, что и его самого. Айрел кивнул, давая понять, что услышал и понял. — Так вы называете то, из чего появился наземный мир? — Не все мы. У людей много верований, и в каждом таится крупица истины. — Я не верю, что всё было именно так… — негромко произнёс Сильверин, но никто ему не ответил, и он продолжил: — И что это за Праматерь? Я слышал, на Земле многие поклонялись ей в прошлые века. — Сама Земля, — ответил Калмин. — Природа, вскормившая людей. — Природа не могла остановить драконов. Драконы — материальны, а Природа — нет. — Ты так думаешь? — Калмин хитро улыбнулся. — Чем это всё может нам помочь? — Давен, двигавшийся чуть впереди, но внимательно слушавший разговор, замедлил ход и теперь шёл по правую руку от барда. — С твоих слов я понял, что представления людей о прошлом драконов ещё более туманны чем… — Чем? — всё с той же лёгкой улыбкой переспросил Калмин. — Чем что? И кто ты сам, раз так презрительно отзываешься о людях? Давен, который, вообще-то, воспринимал людей более чем равнодушно, беспомощно посмотрел на Сильверина. Тот молчал. Он всё ещё не доверял новому знакомому настолько, чтобы говорить, кто они. Те немногие столкновения с людьми, которые ему довелось пережить, успели научить его осторожности. — Не цепляйся к словам, — сказал он, наконец. — Мы пришли с далёкого запада, ваш язык нам не совсем родной. Это, в общем, было правдой — драконы знали язык, который наземники называли общим, но между собой общались на другом, пришедшем из далёкого прошлого. — Что ж, я мог бы рассказать вам ещё многое, что знаю о драконах, но коли вас интересует только то, что приносит пользу, то буду краток. Взгляните туда. Калмин указал пальцем на горную гряду. На вершинах лежал туман, и без магии разглядеть что-либо не представлялось возможным. — Внимательно взгляните, — посоветовал Калмин и Сильверин тихонько шепнул заклятье, призванное сделать его зрение в разы острей. Глаза его тут же широко распахнулись. — Храм! — воскликнул он. Потом подумал и с куда большим сомнением добавил. — Или беседка… — Это место называют Опочивальней Богини-Весны. Это святилище. Жители окрестных деревень верят, что именно там просыпается солнце, а с наступлением холодов там засыпает природа. Сильверин снова оглянулся на Айрела. Тот, заинтересованный разговором, приблизился к троим собеседникам. — Полагаю, наш новый друг, — в устах Айрела это слово прозвучало особенно холодно, — поклоняется этой самой богине. И намекает нам на то, что обратившись к ней с молитвой, мы можем узнать то, что нас интересует. Самым сомнительным в его истории мне кажется то, что некая человеческая богиня могла низвергнуть Прародителя, Первородного Дракона, которого люди, похоже, именуют Первородным Хаосом. Сильверин отвернулся и снова вгляделся в туман. Теперь уже и все остальные остановились и сгрудились вокруг них. — И всё же, святилище может быть полезно, — заметил Горлифен. — Там могут быть архивы или, хотя бы, настенные росписи. Всё лучше, чем просто двигаться в неизвестность. Принц почти не слышал его слов. Витые колонны, тонущие в белых клочьях тумана, зачаровывали его, манили обещанием покоя и свежести. Прошло не меньше минуты, прежде чем он осознал, что говорил ему магистр, и вздрогнув, будто пробудившись ото сна, кивнул. — Да. Мы идём туда. Сильверин посмотрел на Калмина: — Знаешь короткий и безопасный путь? Калмин кивнул. — Если доверитесь мне — возможно, мы доберёмся до места до темноты. Доверия ни у кого больше не стало, однако, теперь у каждого были свои причины добраться до места: Айрела заинтересовала возможность встретиться с человеческой богиней, Горлифен надеялся найти в святилище какие-нибудь записи о цели их путешествия, Сильверина терзали любопытство и предчувствие перемен, Давен готов был следовать за Сильверином куда угодно, а Рау просто надеялся, что ночью у них всё-таки будет крыша над головой. Ощущение приближающейся цели придало путникам сил и все, не сговариваясь, ускорили шаг. Ешё несколько часов ушло на то, чтобы приблизиться к подножию горы. Потому какое-то время они карабкались по пологой тропинке, взбиравшейся вверх вдоль него. А затем увидели расщелину в скале. Калмин тут же направился туда, и когда отряд оказался внутри, а Сильверин и Горлифен запалили магические светящиеся шары, стало ясно, что это не просто трещина, а настоящая пещера, из которой в глубину склона уходил довольно просторный туннель. Путники двинули по нему. Туннель петлял, то и дело разветвлялся, но в целом, неуклонно поднимался вверх. К тому времени, когда вдали забрезжил свет, путники уже порядком устали. Айрел двигался впереди — его ещё подогревала надежда этой же ночью достичь просветления. Горлифен следовал за ним из одного только упрямства — ему не хотелось, чтобы жрец узнал обо всём первым. Сильверин едва передвигал ноги. Давен шёл рядом, обнимая его и поддерживая. Рау плёлся в самом хвосте и беспрестанно ворчал. Наконец Калмин, чья фигура давно уже едва виднелась впереди, вышел из туннеля. Айрел увидел, как его силуэт очертил серебристый свет луны. Стало ясно, что снаружи уже настала ночь. Но это стало неважно сразу же, как только путники выбрались на склон. В двух десятков шагов от них стояло святилище. Окутавший его серебристый туман пронизывал свет звёзд и казалось, что белоснежная беседка парит над землёй...