Наследие драконов: Звезда всех влюблённых

Медленно, будто зачарованный, Сильверин двинулся вперёд. Давен некоторое время смотрел, как его стройный силуэт погружается в туман, а потом медленно двинулся следом. — Я бы советовал быть настороже! — напряжённо произнёс Айрел им вслед, но ни тот, ни другой не обернулись. Айрел беспомощно посмотрел на стоявшего рядом Горлифена. — Как ни странно, тут я с тобой согласен, жрец. Помолчал и добавил: — Но принца уже понесло, и нам, как обычно, остаётся только следовать за ним. Горлифен вздохнул. Подумал о том, что талантливый и просвещённый наследник, в каком-то смысле, стал его огромной неудачей… С годами Сильверин становился всё упрямей, и хотя выходки его, как правило, заканчивались хорошо, Горлифен всё отчётливей понимал, что став королём, Сильверин не станет слушаться Совета магов. Магистр всё равно любил своего ученика, но чувствовал, что самостоятельность принца очень скоро может завести острова в тупик. Размышлять об этом, впрочем, было поздно. Пожав плечами, он двинулся за Сильверином, и трое оставшихся спутников последовали за ним. — Чего нам следует ожидать? — спросил Горлифен, бросив быстрый взгляд на Калмина. — Богиня сама решит. — Ваша богиня… — подал голос Айрел. — Как она относится к кровавым жертвоприношениям? — Она сама выбирает себе жертв. Айрел и Горлифен снова переглянулись, одинаково отчётливо поняв, как многозначны могут быть эти слова. Сильверин и Давен их, впрочем, не слышали. Они молча двигались вперёд, и Давен не видел перед собой ничего, кроме стройной фигурки принца, а Сильверин — ничего, кроме повисшей над святилищем серебристой звезды. Один за другим они ступили под сень колонн. Сильверин прошёл к центру небольшого открытого зала и принялся оглядываться по сторонам. Здесь не было никаких росписей, потому что не было стен. Краем сознания он отметил, что и Горлифен, и Рау будут разочарованы. А потом увидел вырезанную мраморную статую, стоявшую чуть в глубине. Замер, поражённый, не веря своим глазам. — Мама… — прошептал он. Сильверин не знал, откуда пришла эта мысль. Не знал, почему подумал именно так. Он никогда не видел Великую Драконицу в человеческом облике, а женщина, изваянная в камне, была человеком. Но Сильверин помнил трепетную нежность и бесконечную мудрость, исходившие от Великой, когда ребёнком он приходил в её обитель и укладывался к ней под бок. Помнил ласковый свет её глаз. И сейчас, глядя на прекрасное лицо человеческой богини, он ощутил то же самое и понял: это она. — Сильверин… — окликнул его Давен, но принц не ответил. С трудом оторвав взгляд от статуи, он продолжил осматривать святилище и быстро обнаружил лестницу, притаившуюся в темноте за её спиной. Лестница вела вниз, в подземелье, и даже Его Высочеству хватило благоразумия не лезть туда без подготовки. — Давен… — окликнул он, подходя к ступенькам. — Как думаешь, там может быть опасно? — Конечно, — Давен оглянулся на только что ступивших под колонны спутников, а потом, поразмыслив, признался: — Вообще-то, ты можешь проверить. Если там таится тёмная магия, то печать на твоей руке мгновенно среагирует. Так же будет, если там прячется некто, кто хочет причинить тебе зло. Сильверин бросил на него восхищённый взгляд и, мгновенно заставив Давена пожалеть о сказанном, начал спускаться.  — Сильверин! — едва успел окликнуть его Горлифен, но это, конечно же, не помогло. Давен молча последовал за принцем — только вынул клинок и выставил его на манер факела. Меч паладина хоть и уступал в силе настоящим жреческим реликвиям, но так же хранил в себе силу Прародителя драконов. По мере того, как сгущалась темнота, он всё ярче мерцал серебристым светом. Впрочем, через некоторое время и сам Сильверин, опомнившись, создал светящийся шар и пустил его плыть над головой. Остальные спутники не успели толком разглядеть изображение богини... И Дорлифен, и Рау сразу же бросились следом за принцем. Только Айрел остановился в центре зала, вглядываясь в её лицо. Он не почувствовал ни нежности, ни мудрости. Как и Давен, Айрел не помнил своих родителей. Всё его детство прошло при храме, и единственным, кто по-настоящему заботился о нём, был Первородный. Великую Драконицу он видел только на торжественных церемониях, издалека, и никак не смог бы сравнить её глаза и глаза мраморного изваяния. Однако и он испытал благоговение, странный покой, совсем непохожий на то восторженное, вдохновенное чувство, которое посещало его во время молитвы Прародителю. И ещё — опаску. Потому что Айрел остро ощутил, что перед ним лишь тень силы, но силы настолько мощной, что она в самом деле может сравниться в могуществе с его богом. Недовольные возгласы двух магов не смогли отвлечь его от созерцания, и только когда зашипели взрывы магических снарядов, Айрел понял, что рядом происходит что-то, не менее важное. — Что вы делаете? — спросил он, приближаясь к двум чародеям. Рау запускал уже третий снаряд в темноту над лестницей, но все они рассыпались многоцветными искрами. Айрелу показалось, что Горлифен готов к нему присоединиться. — Принц и паладин спустились туда, — недовольно сообщил ему магистр. — И что? Вы решили размозжить им головы со спины? — Да мы не можем за ними пойти! — выпалил Рау и, для пущей наглядности, ударил посохом в темноту. Посох тут же отскочил от невидимой стены, а воздух зашипел и посыпался искрами. Айрела демонстрация не убедила. Он молча двинулся вперёд. Спустился на несколько ступеней. Оглянулся и спросил: — Идёте или нет? Рау попробовал последовать его примеру… И громко ойкнул, натолкнувшись на стену щекой. Айрел оглянулся назад — туда, где между колон замер приведший их сюда бард. — Что это значит? — спросил жрец. — Только те, кто верит, смогут продолжить путь. Айрел беспомощно оглянулся на Горлифена. Бросил быстрый взгляд на Рау. Снова посмотрел на наставника. — Вы совсем-совсем не верите в Прародителя? — спросил он, и голос его дрогнул, как будто два чародея нанесли ему личную обиду. — Почему же… — Горлифен почесал затылок. — Кто-то же должен был нас породить. Но не думаю, что может существовать настолько персонифицированная магия, чтобы запретить кому-то пользоваться собой только на основании того, что он в неё не верит. Айрел молча отвернулся и двинулся в темноту. Слова чародея разочаровали его куда больше, чем он хотел показать. «Но принц, всё же, сумел спуститься вниз», — промелькнула в его голове утешительная мысль. И тут же за ней последовала другая: «Интересно, сумел бы это сделать Его Высочество Янтарин?..» Свет магического шара, мерцавшего над головой принца, озарил короткий тоннель. Проёмы, тянувшиеся вдоль него, вели в небольшие пещеры. Заглянув внутрь, оба путника увидели каменные полки, тянувшиеся вдоль стен. Такие же, но повыше, находились у других стен. Сильверин нахмурился, пытаясь разобраться, что к чему, и Давен, увидев его замешательство, пояснил: — Это кельи. Очевидно, в этом святилище некогда были служители. Сильверин обернулся к нему и нахмурился. — Только не говори, что ты такие уже видел. Неприятная догадка царапнула его сердце. Комнаты выглядели до невозможности неуютными и мрачными. — Мы спали в таких, — подтвердил его опасения Давен. Увидев выражение лица любимого, он тут же добавил. — Только во время испытаний. Где-то в течении месяца каждый год. Считается, что лишения помогают сосредоточиться на единении с Прародителем. Поддаваясь порыву, Сильверин шагнул к нему и обнял. — Ужас какой, — прошептал он. Давен только слабо улыбнулся и обнял его в ответ одной рукой — в другой он, по-прежнему, держал обнажённый клинок. — По крайней мере, у нас точно будет крыша над головой, — сказал он. — Нужно вернуться и рассказать об этом остальным. — Не стоит, — раздался из-за спины голос Айрела. Сильверин мгновенно отпрянул и недовольно уставился на жреца. Тот задумчиво глядел на обоих, и Сильверина посетило неприятное чувство, что Айрел понял гораздо больше, чем говорил. — Почему? — немного резче, чем хотел, спросил принц. — Ну просто потому, что никто из них не может сюда войти. Айрел помолчал, оглядывая своды тоннеля. — Кажется, это не просто кельи. Это молельни, предназначенные для бдений. — Тогда зачем скамьи для сна?.. — в недоумении спросил Давен, убирая меч и приближаясь к жрецу. Айрел лишь пожал плечами. — Возможно, даже самым рьяным паломникам требовалось отдохнуть? В словах его, впрочем, не было никакой уверенности. — Думаю, кто-то всё же должен подняться к остальным и предупредить их, что с нами всё в порядке. Даже если мы останемся здесь, — вклинился в разговор Сильверин. — Я полагаю, мы должны остаться здесь, — задумчиво подтвердил Айрел и оглянулся на Давена. Тот ответил одним коротким кивков. Когда Сильверин переговорил с остальными и снова спустился вниз, Айрел уже устраивался в одной из келий. Он положил вещевой мешок на возвышение, служившее, видимо, столом, а сам чинно уселся на скамью и сложил руки перед собой, как будто готовился к молитве. — Рау, конечно, не доволен, — заметил Сильверин. Заглянул в келью и замолк. — Интересно. Ты не считаешь для себя зазорным вознести молитву другой богине? Или собираешься в её святилище обращаться к другому богу? — Я считаю необходимым почтить могущественную силу от имени своего бога, — Айрел лишь слегка приподнял ресницы и бросил на Сильверина косой взгляд. — Разве принц сделал бы не так, явившись в чужое королевство или в чужой дом? Сильверин инстинктивно попытался подойти ближе — ему хотелось получше рассмотреть жест, в котором складывал пальцы жрец. Однако, сделать это у него не вышло — Сильверин лишь коротко вскрикнул, уткнувшись лбом в невидимую стену. Глаза его расширились. Он в беспокойстве оглянулся на Давена. — Очевидно, молельни предназначены для одного, — спокойно сказал тот. — Но мне всё же кажется, это место не таит угрозы. Здесь царит… — Покой, — закончил Айрел за него. — Выберите комнату и идите отдыхать, ваше высочество. Вы всё равно не знаете молитв. Мы с паладином помолимся за вас. Сильверину жутко не понравилась эта идея. Он взял Давена за руку и только после этого направился ко входу в келью — одну из самых дальних. К удивлению Давена и торжеству его высочества, на сей раз никакой стены не возникло. — Ты мой страж, — заявил принц. — Я не могу спать без тебя. Давен только вздохнул, улыбнулся и обнял его. Он не знал, станет ли молиться этой ночью. Слишком боялся услышать в ответ тишину. Но от мысли о том, что в темноте святилища Сильверин будет рядом с ним, сердца его коснулось тепло.