Наследие драконов: Звезда всех влюблённых

Утро выдалось хмурым — и не только из-за дождя. Завтрак, приготовленный покинувшими отряд магами, доедали в тишине. Глядя на расстроенное лицо принца, Давен испытывал невыносимое желание обнять его, прижать к груди, погладить по волосам… Но стоило ему об этом подумать, как взгляд его тут же падал на мрачное лицо жреца, сидевшего по другую сторону костра. «Лучше бы от нас отделился он», — думал Давен со злостью. Тут же корил себя, напоминал о том, что нельзя так отзываться о стоящих выше по сану… Но поделать с собой ничего не мог. Давен не ладил с Айрелом сколько себя помнил. Жрец всегда был высокомерным выскочкой, а паладинов считал чем-то вроде полу-жрецов, недоделанных, неумелых и недалёких. Сам Давен никогда не жалел о том, что выбрал путь стальной крови. Упражнения с мечом дарили ему успокоение, тяжесть кольчуги на плечах — чувство защищённости. Хотя кому-то могло казаться, что в мире, где бал правили маги и жрецы, щедро одарённые силой Прародителя, Давен никогда не считал себя ущербным в этом плане. Недавняя стычка с Горлифеном лишь подтвердила то, что он и так всегда знал: на самом деле, маги беспомощны, как дети, весь их гонор зачастую заканчивается там, где дело доходит до прямого столкновения. А те, кто всё же отваживается на бой, весьма ограничены в своих возможностях: они медлительны, их заклинания далеко не всегда достигают цели, а силы быстро заканчиваются. В то время как зачарованная броня королевского стража предназначена для того, чтобы выдержать большую часть их атак, когда силы мага иссякают, он становится абсолютно беспомощным перед ударами священного клинка. Маги не носили броню — она мешала течению магии в их телах. Как итог, никто из них не выдержал бы и одного удара меча. Со жрецами дело обстояло немного сложней. Поговаривали, что в далёкие времена среди них было немало опытных бойцов. Их сила зависела только от благосклонности Изначального, а значит, им не мешал доспех. Впрочем, даже если бы не это — Давен сам обучался у жрецов и с детства почитал их мудрость. Но, он никогда не мечтал стать одним из них, понимая важность молитвы, он всё же, предпочитал полагаться на собственную силу, которая не изменит ему и не оставит, в отличии от переменчивой благосклонности Прародителя. Однако именно сейчас, когда Давен знал, что сам виноват в своей слабости, он чувствовал себя особенно уязвимым перед насмешками Айрела. В конце концов, так ни на что и не решившись, он просто опустился на каменные плиты возле костра, рядом с Сильверином — и, в то же время, немного в стороне. Калмин внимательно наблюдал за метаниями воина, но стоило ему встретиться с Давеном взглядом, как он отвёл глаза. — Надо было взять с собой стражу, — сказал Давен и тоже опустил взгляд в огонь, старательно делая вид, что не обращается ни к кому конкретно. — Любой из стражей умер бы за Его Высочество. И уж точно никто из них не посмел бы оставить его одного перед лицом опасности. — Ну, — сказал Сильверин, и хотя он старался, чтобы голос его звучал жизнерадостно, прозвеневшей в нём тоски скрыть так и не смог. — Пока я никакой опасности не вижу. Путешествие проходит спокойно. И вряд ли среди людей найдётся враг, который смог бы противостоять нам троим. Никто его жизнерадостности не поощрил и, в тишине покончив с завтраком, все четверо стали так же молча собирать мешки. Дождь ещё не закончился, но в святилище было слишком холодно и влажно, чтобы продолжать отдых, и Сильверин решил выдвигаться в путь. — Кто-нибудь что-нибудь знает об этих местах? — спросил он, уже закидывая за плечи мешок и спускаясь по небольшой лесенке к земле. Всего таких было четыре — по одной с каждой стороны святилища. И хотя путники накануне пришли с севера, сейчас Сильверин выбрал ту, которая вела на восток — потому что с этой стороны, высоко над горизонтом, сквозь плотные серые тучи пробивался свет его Звезды. Некоторое время царила тишина. — Могу только сказать, что в той стороне, куда ты направляешься, таится зло, — обрадовал принца Айрел. — Страж этого не чувствует? Давен качнул головой. К своему стыду, он не чувствовал ничего, что полагалось бы чувствовать наделённому силой Прародителя паладину или жрецу. Отвернувшись от воина, Айрел встретился с серьёзным, а то и испытующим взглядом принца. — Ты тоже мне не веришь? — спросил Сильверин. Айрел помешкал. — Я верю, — произнёс он, но голос его звучал до странности глухо, и Сильверин быстро догадался, что Айрелу претит сама мысль, что Звезду, о которой столько говорилось в жреческих книгах, увидел не имеющий никакого отношения к храму дракон. Сильверину стало совсем плохо. Он отвернулся и не спрашивал больше ни о чём. Зато Давен не выдержал и решил нанести ответный укол. — Богиня не пожелала с тобой говорить, да? — поинтересовался он. — Как и с вами! — в голосе Айрела прозвенело напряжение, и Давен заподозрил, что переборщил. — Я правильно понял, что все вы — драконы, с легендарных Драконьих Островов? — вмешался в разговор Калмин, явно желая унять начинающуюся ссору. Ему никто не ответил... Какое-то время отряд молча двигался по лесу, стараясь не обращать внимания на дождь, вовсю текущий по щекам. Потом Давен, вспомнив о первом вопросе принца, произнёс: — Что касается того, что ждёт нас по другую сторону гор, то я не согласен со жрецом. Я уже пролетал над этими местами… Давно. Когда ты посылал меня за пером феникса. Согласен, в них царствует тьма, но я благополучно вернулся назад. Айрел вздохнул. — Я вовсе не говорил, что отказываюсь идти вперёд. Сражения с Тьмой укрепляют веру. Я лишь хотел предупредить вас о том, что нас ждёт. — Я так и понял, — отозвался Сильверин, стараясь опередить Давена. — Давайте не будем и дальше разваливать наш отряд. Я не виноват, что Звезда решила явиться именно мне. Уверен, придёт время, и ты увидишь свою звезду, Айрел. Жизнь дракона длинна. Говоря последние слова, он вспомнил о статуе, стоявшей в святилище, о легенде, рассказанной Калмином и о том, что в таком случае выходило, что Великая Драконица застала времена, когда драконы ещё не подняли в небо свои острова. Айрел же только вздохнул и коротко ответил: — Может быть, и так. — Я расскажу вам, что лежит, по легендам, по ту сторону гор, — через какое-то время задумчиво произнёс Калмин. — Только вот, поверите ли вы мне? — Почему бы и не поверить? — мрачно хмыкнул Айрел. — Ты ведь уже привёл нас в храм богини, которая ни с кем из нас не пожелала говорить. Непонятно правда, зачем. Услышав слова Айрела, Сильверин поёжился. Ему снова вспомнился давешний кошмар. Впрочем, он быстро взял себя в руки и прежде, чем Калмин успел бы обидится, предложил: — Продолжай. Калмин помолчал, складывая в единое целое фрагменты того, что знал. — Люди редко заходят так далеко на восток, — сказал он. — Большая часть наших сказаний заканчивается в этих горах. Земли, где ещё верят в Праматерь, для обитателей Арканума — край света. — Мне показалось, ты сам в неё веришь, — не удержался от замечания Сильверин. — Иначе, как бы ты сумел спуститься в подземное святилище. Калмин пожал плечами. — Я верю во всех богов, — спокойно сказал он. — Если люди доверяют кому-то свою жизнь — наверняка, не без причин. Никто не стал с ним спорить, и бард продолжал. — Поскольку большинство легенд заканчиваются здесь, я не сразу сообразил, что лежит за горами. Но сейчас, перебирая в памяти некоторые древние песни, я вспомнил об альвах. По легенде, до того, как их империя была основана в землях, где теперь раскинулись человеческие королевства, бессмертное племя пришло из-за горизонта, оттуда, где восходит солнце. — Альвы… — медленно повторил Сильверин. В то время, как с гномами драконы издревле вели торговлю, их отношения с альвами всегда оставались прохладными. Насколько понял Сильверин из книг, хранившихся в королевской библиотеке, оба племени были слишком высокомерны, чтобы вести дела совместно. Среди драконов альвы считались хоть и бессмертным, но молодым племенем. А если говорить откровенно, большинство обитателей Глен-Дрэгона вовсе забыли о них, когда империя эльфов перестала существовать. — Может ли появление альвов быть связано с истоками народа драконов? — спросил он у пространства перед собой. — Нет, — твёрдо ответил ему Айрел. Сильверин понял, что обсудить свои догадки ему снова не с кем и, в который раз, расстроился. Он покосился на Давена — но тот, казалось, вовсе не питал никакого интереса к обсуждению. Отряд медленно поднимался по пологому склону, и только когда солнце у них за спиной коснулось горизонта, стало ясно, что они успеют до темноты подняться на перевал. Сильверин, терзаемый любопытством, ускорил шаг, а остальные последовали за ним. Добравшись до вершины горной гряды, принц замер, зачаровано разглядывая то, что раскинулось по другую сторону гор. Лес там становился ещё гуще. Вдоль подножия гор текла река, так что оставалось только гадать, как они сумеют её пересечь. Зато внизу, по другую сторону реки, возвышался холм. Лучи солнца не достигали его, там, на другой стороне реки, уже вступала в свои права ночь. Но даже в полумраке были хорошо видны обломки белых колонн, изящных стрельчатых арок и разрушенных временем стен. От этого места исходила такая мощная аура магии, что Сильверин чувствовал её даже отсюда. Он закусил губу, не зная, как сдержать своё любопытство. Застонал, понимая, что в драконьем облике одолел бы это расстояние не более, чем за час. Оглянулся на Айрела — единственного, от кого ещё стоило беречь их с Давеном тайну. Было видно, что жрец смотрит на руины древнего города с таким же нетерпением. — Ваше высочество, не торопитесь! — Давен как будто бы понял, о чём он думает. — Нам, в любом случае, лучше переночевать здесь, а наутро начать с осторожной разведки! — Ну хорошо, — Сильверин тяжело вздохнул. — Остаёмся тут.