Наследие драконов: Звезда всех влюблённых

По возвращении в город, путешественники успели ещё немного осмотреться, хотя, к тому времени, до заката оставалось уже совсем немного, а бродить по заброшенным улицам в темноте никому не хотелось. Сильверин первым выбился из сил, и они с Давеном вернулись к лагерю, который разбили на центральной площади, как и накануне. Спать собирались в библиотеке, используя для этого скамьи для посетителей, но разжигать костёр в древнем хранилище знаний никто бы не решился, поэтому его пришлось развести снаружи. К счастью, дождь закончился ещё раньше, чем они пересекли реку, и теперь ничто не мешало пламени мягко потрескивать, пожирая сухие деревяшки. — Не понимаю, — говорил Сильверин, усаживаясь у огня и потирая руками озябшие плечи. — Почему они ушли? Давен, устроившийся напротив, поднял на него вопросительный взгляд. — Эльфы, — пояснил Сильверин, обнаружив, что говорил вслух. — Во-первых, считается, что это была довольно могущественная расса. К тому же, самоуверенная и гордая. Мало что в мире могло их напугать. — Говорят, что они не любили насилия. Сильверин пожал плечами. — Никто его не любит. Но разве мы оставили бы острова, только чтобы избежать войны с каким-то могущественным врагом? — Мы некогда поднялись на острова, — напомнил Давен. — Потому что не хотели или не могли сосуществовать с какими-то другими могущественными силами на земле. И мы ничего толком не знаем о тех временах. Сильверин надолго замолк, пытаясь сложить вместе то, что сказал Давен, и то, что узнал он сам. — Мы ушли от людей, — произнёс он, наконец. — Всё же не думаю, что дело в том, что люди стали для нас опасны. Судя по всему тому, что я слышал о них и видел, сам этот народ слишком… беспокоен. Жаден. Мелочен. Наверняка, мы могли бы противостоять им, но нам пришлось бы вести постоянную войну, — он снова замолк, размышляя, а затем произнёс. — Да. Если подумать, странно, что мы от них ушли. Они ничем не могли нам угрожать. Поэтому всё ещё странно, что эльфы этого города покинули свой дом... Давен вздохнул. — Мне кажется, тебя тревожат не эльфы. Вчера ты этот город толком и осматривать не стал. А это на тебя очень непохоже, Рин. Сегодня тоже сказал, что устал. — Но я правда устал… — с горечью протянул принц и, уставившись в огонь, надолго замолк. Давен ждал. Он уже собирался пересесть поближе и обнять любимого, когда тот внезапно снова заговорил. — Давен, я не понимаю, что пошло не так! Разве я сделал в жизни что-то плохое? Разве я хотел кому-то вреда?! Давен моргнул. — Как тебе такое в голову пришло? — Ты, Рау, Горлифен — вы все были рядом со мной с самого детства. Едва я узнал, что такое любовь, я понял, что люблю тебя и хочу быть с тобой. Но ты столько лет и взглядом мне ответил не хотел. — Ты знаешь, почему, — сдавлено произнёс Давен. — Дело не в том, что я не хотел. — Я не знаю в чём дело, правда. Я знаю только, что стоило мне обрести счастье, как оказалось, что оно приносит тому, кого я люблю, вред. А я так не хочу! Давен промолчал. На сей раз он вовсе не знал, что сказать. — Я хотел это исправить. Больше ничего, — продолжил Сильверин. — И ещё, знаешь… я никому этого не говорил. Но я надеялся, что эти поиски помогут мне узнать, где мама. Я скучаю по ней, — Сильверин вздохнул и снова на какое-то время замолк. На этот раз Давен воспользовался паузой и тихо произнёс: — Никто не знает, что такое последний полёт. Это загадка, которую нельзя разгадать. Приходит время, и дракон чувствует зов. Зов становится всё сильней. Или он сводит его с ума, или… — Или он отправляется в полёт. Я знаю, — Сильверин вздохнул. — И я подумал, что есть в этой легенде что-то схожее с легендой о Звезде. И Давен, я правда видел её. Я знаю, что это легенда. Ты думаешь, я мог просто себя убедить? Увидеть обычную звезду и придумать, что это какой-то зов? Мне кажется, вы все считаете, что я просто столь высокомерен… что считаю себя избранным. Но это не так! Я никогда не ставил себя выше других. — Мне бы это и в голову не пришло… — растерянно ответил Давен. — Тогда почему они отказались от меня? Почему не поверили мне? Я же их принц! Сухой кашель, донёсшийся из темноты, не позволил Давену ничего сказать. — Позволит ли мне ваше высочество ответить на этот вопрос? Принц повернул голову на звук и увидел что Калмин смотрит на них. Он был один, и Сильверин хотел спросить, где Айрел, но бард его опередил: — Ваш жрец — самый упорный человек, которого я когда-либо знал. Даже если он дракон. Думаю, он не уснёт, пока не разберёт этот город по кирпичику. Я же уже на ногах не держусь. А что касается того вопроса, который ты задал, принц, странно, что ты сам до сих пор не нашёл на него ответа. Сильверин продолжал в недоумении смотреть на него, и Калмин, опустившись на корточки возле огня, потёр руки и продолжал: — Твой друг, молодой маг, всю дорогу искал возможности тебе помочь. Подать руку, заглянуть в глаза, поговорить, поддержать или хотя бы разозлить. Но всё это вместо него успевал сделать твой страж. Глаза Сильверина слегка расширились, но он продолжал в недоумении глядеть на барда, не веря своей догадке. — Мир устроен так, что избранным для одного может стать только один. И тот юный маг хотел быть избранным для тебя. Ему больно видеть, что он никогда не получит того, чего ждёт. Когда страж заступился за тебя, он не выдержал и ушёл. Сильверин перевёл растерянный взгляд на Давена, но тот, по-прежнему, молчал. Принц обернулся к барду. — Я не верю тебе. Но продолжай. — Что касается старшего мага, который, очевидно, был твоим наставником, то тут дело гораздо сложней. Он тоже видел, что больше не может занимать в твоей жизни то место, которое занимал раньше. Он ревновал, потому что твоя сила давно уже стала больше, чем у него. Потому, что у него не получалось тобой управлять. Не думаю, что он когда-то тебя любил. При этих словах в горле Сильверина образовался ком, но он не попросил Калмина замолчать. — Возможно, он привязался к тебе. Но ты не хотел исполнять ту роль, которую он тебе отвёл. И, в конце концов, он в самом деле не верит ни в богиню, ни в Звезду. То, что ты в них веришь, разозлило его. Принц сглотнул. Он не мог смотреть ни на Калмина, ни на Давена, потому отвернулся и уставился в темноту. — Я не знаю, что будет дальше… — прошептал он. — Не знаю, сколько ещё уйдёт. — Если уж речь зашла об этом, — прозвучал ещё один суровый голос из темноты. — то я должен сказать, что тоже не одобряю того, что происходит. — Чего? — на глаза Сильверина навернулись слёзы, когда он повернул голову к четвёртому участнику экспедиции. — И этого тоже, — подтвердил Айрел. — Там, в святилище, она явилась мне. Она… — Айрел мотнул головой и тоже отвернулся. Затем глухо продолжил. — Ты не достоин её, принц. Как и ты, страж. Один из вас не думает ни о чём, кроме своих фантазий. Другой предал свою веру и свои обеты ради сиюминутных желаний мужского тела. Если когда-нибудь острова погибнут, это случится из-за вас или из-за таких, как вы. Только вера держит их недосягаемыми для мелочных людских страстей. — Никто на островах не верит в это, кроме тебя одного! — резко выдохнул Давен и, привстав, потянулся к мечу. Потом взгляд его встретился со взглядом Айрела, и оба замерли. Айрел смотрел устало. И Давен вдруг понял, что ненароком сказал правду. Ту правду, которую Айрел и без того знал. — Как бы там ни было, — спокойно и тихо продолжил жрец. — Я никогда не одобрю то, что ты сделал, падший паладин. И пуще всего, не одобрю твоей лжи. Того, что ты смеешь носить доспех, осенённый дланью Прародителя, в то время как предал его. — Он никого не предавал! — теперь уже на ноги вскочил и принц. — Давен поклялся служить мне, и он служил! И будет служить! Даже когда ты отвернёшься от меня, даже когда отвернётесь вы все, когда не останется ни стражи, ни дворца, ни островов! Давен до последнего будет со мной! Это его долг, и не смей его за это осуждать! Айрел перевёл на принца раздражённый взгляд. — Я знаю, что тебя не переубедить, — мрачно произнёс он. — Я просто считаю, что должен быть честен. И решил сказать, что думаю об этом обо всём. Сильверин замолчал и отвернулся от него. Он, по-прежнему, считал, что прав, но ему было неприятно смотреть на выражение лица жреца. — Однако, я так же скажу, — продолжил Айрел, — что не одобряю поступка двух магов, которые шли с нами. Если они пошли за тобой, принц, то должны были идти до конца. Верить тебе до конца и поддерживать тебя. Иначе, не стоило и брать на себя высокое звание твоих друзей. Я себя твоим другом не считаю, но с пути не сверну. Тем более, что цель твоя правильна. И Звезда не зря выбрала тебя. Ты ищешь то, во что нелегко поверить. Ищешь место, где хранится разгадка всех тайн нашего народа. Драконы разучились не только верить, но и помнить. Мы ничего не знаем о мире вокруг и о себе самих. Так быть не должно. Он помолчал, вздохнул и тоже стал усаживаться возле костра. — Увы, сколько бы я не обследовал город, так и не понял, что хотела сказать нам твоя звезда. Эльфы, уходя, не оставили ни предупреждений, ни наставлений тем, кто мог бы это посетить. Сильверин не ответил. Давен тоже молчал — просто потому, что не любил попусту говорить. Прошло время, и Калмин стал негромко напевать вполголоса. Перекинув на грудь лютню, которую всё время нёс за плечами, он принялся медленно перебирать струны, подбирая мотив для баллады, которую намеревался написать. — А кто-нибудь заметил, что она светится? — спросил принц. Все взгляды обратились к нему, но принц не повернул головы, продолжал смотреть в темноту. — Эта арка, — сказал он и, встав, побрёл прочь от костра. Три взгляда продолжали внимательно наблюдать за передвижением принца. Рука Давена снова опустилась на рукоять меча…, но ничего угрожающего так и не произошло. Сильверин просто подошёл к арке и остановился напротив неё. Теперь уже и все остальные заметили, что, время от времени, по пустому пространству внутри проскальзывает многоцветная рябь — как если бы лучи солнца отблёскивали на паутинке, только никакой паутины внутри не было. Сильверин протянул руку, но так и не решился коснуться этой ряби. — Магия, — только сказал он. — Внутри какая-то магия. И знаете что? Я думаю, эта арка стоит здесь не просто так. Эльфы покинули город через неё.