Parabellum

                  Данила спит беспокойно, встает еще до будильника. Как в тумане он принимает душ, одевается, одним из первых приходит на площадь перед дирижаблем. Ему не страшно, ему не тревожно. Ему никак.       Он просто смотрит на трибуну и ждет, когда уже что-то начнется. Когда всем начнут промывать мозг псевдопатриотизмом. И уж точно он не ожидал увидеть рядом с генералом Руслана.       — Доброе утро, товарищи! — внезапно начинает орать свои бравады генерал. Руслан даже ухмыляется словам о «добром» утре. — Сегодня Вы отправляетесь не просто отстаивать наше государство, но и наши принципы, единение и порядки!       Дальше следовал совершенно несусветный патриотичный бред, в который принц даже не вслушивался, лишь, заскучав, шаркал ножкой, перебирал в руках трость, затем пытался её же удержать на лбу, как эквилибрист.       -…И сегодня нас даже посетил сам наследный принц, чтобы пожелать удачи в этом нелёгком деле! — под конец своей речи произнёс генерал, обернувшись к Руслану, а затем, с ошарашенным от происходящего видом, уступил тому место у трибуны.       — Наконец-то! — цокнув, произнес принц и подошёл к голосоусилителю, вальяжно опершись руками о трибуну.       — Приветик, красавчики! — кокетливо произнёс Руслан, обнажив в улыбке белоснежные зубы. — Надеюсь, вы уже готовы к отправке на тот свет ради того, чтобы у меня, наконец, появилось поле для гольфа? — полнейшая тишина. — Мои заечки!       Потерев ладони, принц облизнулся, вспомнив, о чём хотел сказать.       — Я вот о чём… Вам не показался этот дед уж чересчур скучным? Мне — пиздец как! — закатив глаза, говорил принц, — Так вот, я предлагаю его заменить! А? Как вам? Прямо сейчас! — в толпе послышался полный замешательства шёпот. — И у меня даже есть кандидат!       — Ваше Высочество, — подошёл к принцу сзади генерал, — нельзя так быстро заменить должность!       — Можно! — рявкнул принц, да так громко, что все невольно вздрогнули. — Приведите ко мне зайку Даниила Поперечного! Данечка, иди сюда!       Толпа закопошилась, и вскоре оттуда вышел рыжий парень, отчего Руслан ещё больше расплылся в улыбке:       — Теперь это Ваш новый генерал!       — Н-но почему?! — возмущённо спросил уже бывший генерал. — Он хорошо обучен, у него талант, выслуга лет или что?       — Нет, — принц вновь заговорил слишком громко. — Потому что он охуенно трахает меня в зад! — на этом Руслан буквально схватил Даниила за ягодицу. — Удачи, солнце!       А после принц с победным видом ушёл обратно на дирижабль.       Поперечный терпеливо дожидается, когда Руслан угомонится, а потом тяжелым взглядом окидывает стоящую перед ним толпу.       — Все равно все сдохнем, — произносит он и недобро усмехается. Затем поворачивается к генералу, что ненавидящим взглядом прожигает его.       — Готовьтесь к возвращению к должности. Не думаю, что я буду жить долго, — он нервно смеется, отдает приказ войску выдвигаться, а сам идет на дирижабль. В коридоре он настигает принца, разворачивает его и прижимает к стене.       — Очень мило с твоей стороны, я оценил, — произносит он, затем больно сжимает ягодицу с незажившей меткой. Изувеченная ягодица жжёт и болит даже без всяких прикосновений. Принц громко шикает, стоит Даниилу ухватиться за изрезанную кожу, — но даже после того, как я сдохну, ты не забудешь, кто на самом деле твой папочка.       Поперечный криво усмехается и отходит, на выходе уже разворачивается, посылает Руслану воздушный поцелуй и уходит. Принц в ответ лишь усмехается и, ничего не ответив, направляется в другую сторону.       И каждый день вновь стал похож на любой другой. Весь город встал на дыбы от новости о том, что число повстанцев всё растёт, а войскам Парабеллума становится сложнее сдерживать их натиск. Король приказал принцу не высовываться из дирижабля, отчего тот совсем заскучал. «Интересно, живой ли ещё солдатик?», — рассуждал про себя Руслан.

***

      Как оказалось, когда ты в статусе генерала (отчего-то все приняли это так быстро, словно давно знали о назначении), то вероятность смерти сразу снижается. Однако не хватало сил сидеть на месте в штабе и просто получать известия о количестве погибших. А количество это росло.       Поперечный взял за правило каждый день проверять огневой рубеж, чтобы видеть своими глазами ярость наступающих повстанцев. Это заряжало продолжать бороться. Первые недели войска проигрывали, причем позорно и без шансов на одержание победы. Но скоро повстанцы начали сдавать — у них не было продуманного плана, у них не было лидера, которого бы они защищали. Они просто действовали против, и часто это вызывало вспышки огня и внутри войск повстанцев.       Скоро армия Парабеллума перешла в наступление, и Поперечный смог вздохнуть свободно. Но он слишком расслабился, за время без битв немного потерял форму. Оттого допустил непоправимое. Довольный тем, что его армия одерживает победу в этой битве, он не обращал внимание на то, что его окружает. Услышав позади взрыв, он упал на землю, и тут же раздался еще один взрыв, совсем рядом. По всему телу разлилась страшная, невыносимая боль, а еще через минуту Даниил потерял сознание.       Он приходил в себя лишь на секунды, но не понимал, где он и что с ним происходит. Он не знал, что его нашли солдаты и доставили в ближайший полевой госпиталь, где врачи не один день боролись за его жизнь. Не знал, что взрыв серьезно ранил его, и что одна нога от самого колена оказалась почти раздроблена. И от недостатка иммунитета, от нежелания самого организма Даниила бороться за жизнь, ранение переросло в страшную гангрену. Решение было принято немедленно.       Даниил был всё ещё без сознания, когда его доставили в госпиталь в Парабеллуме, где была оказана более квалифицированная помощь. Но Поперечный так и не приходил в сознание, а врачи ломали голову, как человеку, который привык быть сильным, привык к битвам и сражениям, сказать, что теперь он не сможет жить прежней жизнью. Что теперь ему долго придется ходить на костылях, пока оставшая часть ноги достаточно заживет, и можно будет поставить протез, который станет лишь жалкой пародией на здоровую ногу.       Принц быстрым шагом шел по коридорам госпиталя, игнорируя или посылая нахуй врачей, старавшихся не пустить его к Даниилу.       — Ваше Высочество, — взмолился врач, — больной ещё не пришёл в себя, Вы не сможете ему ничем помочь!       — Если сейчас же не уйдешь с моего пути, — прошипел Руслан и крепко сжал горло эскулапа, — это тебе никто уже не сможет помочь.       Принц узнал о том, что случилось с Поперечным ещё утром, когда его отец подписывал приказ о назначении нового генерала. Взбешённый, что ему не сообщили сразу, Руслан сразу направился в госпиталь, чтобы… Чтобы. Он сам не знал ответа. Но чуял, что ему надо туда идти.       Дверь в палату распахивается, и перед собой принц видит лежащего без сознания на койке солдата, всего бледного, в ранах и без ноги. Вокруг кровати стояла куча приборов, капельницы, измеритель сердечного ритма. Выглядело настолько жутко, что даже Руслану стало неприятно.       — Доигрался. — тихо подытоживает принц, приближаясь к больничной койке. Пальцы с нанизанными перстнями мягко касаются рыжих волос, слегка их поглаживая. Сказать, что Даниил выглядел ужасно — ничего не сказать.       — Он умрёт, Ваше Высочество. — тихо проблеял сзади врач, — Как бы ни было это печально, показатели неутешительные, парень буквально на грани. Советую Вам не терять время…       — Всё за мой счёт, — перебивает врача принц, не отрывая взгляда от лица Даниила. Такое стародавнее, забытое чувство вдруг проснулось в принце. Сострадание. Лицо Руслана подрагивало в отвращении к самому себе, но он ничего не мог с этим сделать. — И если он умрёт, на тот свет ты проводишь его лично, понял?       Врач только нервно сглотнул и согласно кивнул.       Принц продолжал ходить в больницу, сидеть рядом с Даниилом, периодически, когда совсем никто не видит, дотрагиваться до его волос и рук. Руслан порой не понимал сам себя, в последнее время он был ведом каким-то странным чувством, заставляющим его делать невообразимое.       И вроде ничего не предвещало беды, но в один прекрасный день вошёл врач и, внутри себя прочитав всевозможные молитвы, затараторил:       — Мы не можем его спасти. Большая потеря крови, а донорскую сейчас взять неоткуда — мужчины на войне, а простой народ делиться не спешит.       — Что надо? — вкрадчиво спрашивает принц, опираясь на трость.       — Донорская кровь, говорю же, — отвечает врач.       Руслан молча протягивает руку, на что мужчина удивлённо на него посмотрел.       — Чё непонятно? Берите. — объяснил принц.       — Нужно сначала проверить, подходит ли она…       — Ну так проверьте, хера ли стоите?! — в считанные минуты у Руслана взяли кровь, и вскоре в палату вбежала медсестра, воскликнув: «Подходит!»       Поперечный балансирует где-то на грани между сном и явью. Он слышит отдаленные голоса, иногда ему даже кажется, что он готов и сам им что-то ответить, но потом вдруг снова все закрывает чёрная темнота.       Он не знает, сколько времени прошло с того момента, как темнота поглотила его. Но она отступала. Он чувствовал, что кто-то был рядом, иногда он даже чувствовал прикосновения к себе. Голоса рядом становились все отчетливее. И появлялась боль… Даниил возвращался в сознание, и это сопровождалось только сильной болью во всем теле.       — Больно, — прохрипел он, как только у него появились силы сделать хоть что-то.       — Конечно, блядь, больно, — саркастично ответил лежащий на койке напротив Даниила принц, чувствуя, как кружится голова. Их двоих сейчас связывали катетеры, подсоединенные к какой-то перегоночной машине. Кровь плавно перетекала из вены Руслана в вену Поперечного, — Здесь адекватно колоть не умеют.       Поперечный не сразу понимает, что ему говорят. Он слабо поворачивает голову и видит рядом с собой бледного Руслана, у которого очень странное выражение лица. Даже без привычного презрения. Но Даниил точно видел страх — он это выражение знал очень хорошо.       — Что случилось? — выдавливает он кое-как. Держать голову на боку долго невозможно, Поперечный закрывает глаза и снова отворачивается. Боль пронзительная, рыжий даже не может понять, что именно у него болит. Такое ощущение, что все тело искололи мелкими иглами, оно все словно пульсировало, а кровь была раскалена до предела.       Вокруг очнувшегося больного стали вертеться врачи, вкалывая ему всякие препараты.       — Говорите, говорите с ним! — обращается попутно к принцу врач, надеясь удержать Даниила как можно дольше «на поверхности».       — Ты на войнушке проебался, — старался подъебнуть Поперечного принц, хотя сам чувствовал, как его начинает подташнивать от такого большого количества перелитой крови, — А теперь ты лежишь в больнице и тебе переливают мою кровь, чтоб ты, сучара, не сдох.       Поперечный слабо хмыкает.       — Они… они уверены, что я не сдохну от твоей крови? — пытается пошутить Поперечный. Он морщится от бесконечных уколов, от суеты вокруг себя. И снова клонит в сон, но по словам врача догадывается, что спать нельзя, ни в коем случае.       — Проебался… — повторяет он. — Бывает.       — Бывает, и не в первый раз, — злобно ухмыльнувшись, отвечает Руслан.       — Скучал-то хоть по мне, тварина? — спрашивает принц, наблюдая, как бегают вокруг врачи, — Или нашел себе новую игрушку?       — Ага, нашёл, — отвечает Даня, еле-еле ворочая языком. — Оружие и отряды повстанцев. Развлекался на… на всю катушку. Некогда было скучать.       Даниил пытается пошевелить рукой, но снова тело пронзает боль. Но чем больше он пытался, тем быстрее боль отступала. То ли препараты начали действовать, то ли организм начал бороться.       Но что-то было не так. Он напрягал мышцы рук — и тело реагировало спокойно. Но стоило начать напрягать ноги, как тело начинало словно огнем гореть, а ноги немели. И вообще, ощущение было очень странное.       — Всё, — дал знак принцу врач, — жить будет, ему теперь нужно отдохнуть.       — Окей, док, — ответил принц, от которого уже отсоединяли катетеры. — Когда можно будет ставить протез? Хочу заказать.       — Недели через две, — отвечает мужчина и делает Руслану знак, что пора уходить.       — Спи, тупая задница, — произносит в адрес Даниила принц, медленно встает с койки и выходит из палаты.       — Какой протез? — смысл сказанного доходит до солдата лишь через несколько минут, как все вышли из палаты. В хриплой монотонной речи появляются нотки паники.       Поперечный снова пытается напрячь ноги, но снова чувствует только сильную боль. И страшные мысли начинают посещать его голову, паника заполняет легкие и грудную клетку. Поперечный терпеливо дожидается врача. Эти минуты казались бесконечными часами. — Что со мной? — спрашивает солдат. Голос окреп, и сейчас он больше похож на рычание больного зверя.       — Даниил, у нас… разные новости, — врач присел и зачем-то взял солдата за руку, но тот резко выдернул ее. — Вы получили серьезную травму, были без сознания очень долго, но сейчас ваше состояние ста…       — О каком протезе говорил Руслан? — рычит Поперечный, перебивая врача.       — Нам. мы соболезнуем, но… больше ничего не могли сделать, это… Это был единственный выход, — начинает тараторить врач. — Иначе вы бы погибли. Нам пришлось… Отнять у вас ногу. Часть ноги… Но протез будет точь-в-точь повторять форму и…       — Вон, — рычит Даниил, — вон отсюда!       И когда врач уходит, солдат с болезненным стоном закрывает глаза. Он скулит, как побитый зверь. По щекам текут слезы. Ощущение собственной слабости и беспомощности душит.       — Лучше бы я сдох, — шепчет он.       Руслан направляется в мастерскую, где уже готовят для Поперечного протез. Принц уточняет детали и какой бы он хотел дизайн. Было решено сделать черный, наполовину металлический протез с элегантными синими вставками. На стыке «голени» будет красоваться красный грифон — так ассоциировал Даниила в своей голове Руслан.       — И желательно, чтобы было готово через две недели, — сказал напоследок принц и удалился из мастерской.       На следующий день Руслан вновь явился в больницу. «Ужас», — удивлялся про себя принц, — «хожу, как на работу.»       Больница встретила вновь мерзкими запахами медикаментов и спирта. Туда-сюда сновали врачи и пациенты, и меж них всех петлял к нужной палате сейчас Руслан.       — Привет больным! — кокетливо открыв дверь, ввалился принц, ставя пакет с фруктами на тумбу рядом с койкой Поперечного. На том буквально лица не было, Даниил даже носом не повёл в сторону Руслана. — Чё как, очнулся? Не знаю, какую ты там херню любишь, но на, витаминчиков пожри.       А сам вальяжно уселся на стул рядом. Правда, видя, что Даниил будто и вовсе не обращает ни на что внимание, принц произнёс:       — Алло, ты слышишь меня?       — Зачем ты дал приказ вытащить меня с того света? — сухо спросил Даниил.       Ярость и боль со временем улеглись. Осталась только пустота, до треска сжимающая грудную клетку. Жить дальше инвалидом? Не иметь возможности снова идти в бой? Передвигаться только с какой-то тростью, хромать, как беспомощный старик?       — Мне сказали, что я был одной ногой в могиле. Надо было и вторую туда же засунуть. Точнее, то, что от нее осталось, — произнёс он, даже не глядя на принца.       Руслан уже было набрал воздуха, чтобы объясниться, но останавливается, потому что… Не знает. У него просто нет внятного ответа. По сути — какая разница? Ну умрёт очередная игрушка, ну найдет другую.       И почему Руслан так рьяно выдирал Поперечного из лап смерти? Чёрт знает.       — Ты всё ещё можешь меня защищать, — произносит принц холодно. — Я уже заказал для тебя протез.       — Смешно, — в голосе Поперечного нет ни одной эмоции. — Охранник с куском ноги и протезом. Лучший воин, да?       Врачи предусмотрительно убрали от Дани все острые предметы, и это бесит. Выть хочется от бессилия.       — Дай мне нож. Мне нужно покончить с этим. Не думаю, что на мое место нет претендентов.       Руслана начинает раздражать нытьё Поперечного, и поэтому он сразу встаёт и кидает на кровать забытый врачами скальпель.       — На, — раздражённо говорит принц, — удачи. Я посмотрю. Может, помощь понадобится. Всё равно презираю тупых нытиков.       Поперечный, не раздумывая, берёт скальпель. Тело все еще не даёт двигаться нормально, руки словно пластилиновые. Он закрывает глаза и приставляет лезвие к шее, туда, где находилась сонная артерия. Но сил не хватает, чтобы сделать надрез, скальпель выпадает из еще слабых пальцев.       Поперечный только тяжело и рвано дышит. Он даже прикончить себя не может. Он вообще теперь ни на что не годится.       Руслан всё это время наблюдает за этим жалким подобием суицида и вздыхает, закатив глаза, когда Поперечный роняет нож.       Даниил склоняет голову, и чуть ли не плачет. Принц видит по-настоящему сломанного солдата, которому рано или поздно должно было не повезти на войне. Только удачливей ли он, чем погибшие — вопрос, причем довольно спорный.       И что-то внутри вновь переворачивается, заставляя действовать как-то странно. Руслан садится рядом с Поперечным и, посидев так, не проронив ни слова, какое-то время, обвивает его плечи руками и прижимает к себе.       — Прошу тебя, — Даниил не ожидал от Руслана такого тепла. Внутри все сжимается от осознания собственного ничтожества и одиночества. Он и целый-то никому не был нужен. А сейчас — разве что жалость может вызвать, не более. — Прошу. Помоги мне сдохнуть. Я не могу сам.       Даниил прижимается щекой к плечу Руслана.       — Даже мои руки ни на что не годятся, — говорит он с горькой усмешкой. — Ощущение, словно я весь теперь из пластилина.       — Иди в жопу, — нервно хмыкнув, отвечает тихо Руслан, продолжая обнимать Даниила. — Это всё пройдёт.       И сейчас принцу пришло осознание: они — два никому не нужных инвалида, совершенно, быть может, никчемные, дефектные не только ментально, но теперь ещё и физически. И, пожалуй, единственное, что у них осталось — это они сами.       — Теперь ты меня понимаешь, да? — спрашивает Руслан, поправляя на глазнице повязку и горько ухмыляясь.       — Знаешь, — вдруг сказал Даниил, глядя куда-то внутрь себя. — Я был совсем пиздюком, когда повстанцы убили маму. Отец после этого заболел. Сильно. Я работал, чтобы покупать лекарства, но… Тогда я понял, что эти ваши деньги — то еще дерьмо. Я стал солдатом. Я с детства знал, что мне не на кого положиться — только на себя. Отец говорил, что ни о чем жалеть нельзя. И я ни о чем не жалею. Ни об одном своём поступке. Но… я жалею, что бомба меня не разорвала.       Он грустно хмыкает.       — Мама была набожной. Она бы сказала, что это все не просто так. Что Господь хочет, чтобы я жил. А я знаешь, как думаю? Я думаю, что этот Господь просто смеётся над всеми нами. Как только мы начинаем считать, что что-то можем в этой жизни — он даёт пинок под зад.       Принц понимает, что Даниилу нужно выговориться, и лишь тихо сидит, внимательно его слушая. Все эти откровенные темы были ему чужды, душа Руслана лопнула вместе с глазным яблоком под пулей в тот роковой день. Ещё какое-то время оба сидят в полнейшей тишине, каждый думая о чём-то своём.       — Через две недели тебе поставят протез, — сухо произносит принц, меняя неуютную для него тему разговора, — Я проектировал. Как поставят — переедешь на дирижабль. Хоть и не так ты теперь силён в физическом плане, но, думаю, наводить дуло пушки ты ещё способен.       Монолог Руслана прерывает медсестра, оповещающая всех, что время свиданий окончено. Принц поднимается с кровати и идёт на выход.       — И знаешь, что? — вспоминает он, остановившись на секунду в дверях. — Господа нет.       — Я знаю, — тихо отвечает Поперечный, когда дверь за Русланом закрывается.       Боль физическая смешивается с душевной. Ему сделают протез. Починят. И снова он будет работать на чьи то интересы. Оставшийся один на один со своими мыслями, Даниил прочно погряз в депрессии, которую скоро научился маскировать и от самого себя. Через две недели Поперечный был уже на дирижабле. С костылем и протезом, к которому ещё надо было привыкнуть.       — Обязанности остались те же, — говорит сухо Руслан, предпочитая не трогать ещё не до конца восстановившегося Даниила, — Сопровождаешь меня везде, если что-то мне понадобится — я позову. Твоя комната уже готова.       Поперечный без пререканий принимает свои обязанности. Он успел смириться с тем, что теперь на всю жизнь останется зависимым, нелепым, хромым.       Протез больно давит на непривыкший обрубок. И, оставшись один в комнате, он снимает искусственную ногу, болезненно шипит и швыряет её в угол. Теперь каждый день превращается в пытку. Больно ходить — протез давит на обрубок, костыли давят под мышки. Врач сказал, что со временем боль уйдёт, но она не уходила. Или Даниил сам её не отпускал.       Он добросовестно отрабатывал каждый день, а как только принц засыпал — напивался. И постоянно вспоминал, как Руслан там, в больнице, его прижимал к себе. Сейчас Даниил даже не смел заговаривать о тех взаимоотношениях между ними.       — Я без ноги. Я жалок, но на заднице этого красавца стоит моя метка, — когда Поперечный был пьян, его это веселило до истеричного смеха. И с этими мыслями он засыпал.       Руслан видел те усилия на лице Даниила, когда он работал. Солдат сейчас как никогда пытался жить, а не существовать. И это не могло не внушать уважение.       Принц даже перестал ходить по любовникам — после случая с Поперечным пропало всякое желание. «Это ли не импотенция?» — хмыкнул про себя Руслан. Да, у него было пару любовников, пока Даниил был на войне, но все они, стоило увидеть отметину на заднице, буквально пулей выметались из спальни принца, когда тот был удовлетворен. Все теперь видели, чья собственность под ними находилась.       Как-то раз Даниил даже спас Руслана от городского сумасшедшего. Крупный мужик кинулся с ножом на принца, но в нужный момент телохранитель выстрелил тому в самый лоб, отчего огромная, безжизненная туша тут же разлеглась посреди улицы. Принц не мог скрыть своего восхищения и решил этим же вечером «поблагодарить» телохранителя.       — Ты занят? — ворвался в чужую комнату без стука Руслан, как раз в тот момент, когда Поперечный снял протез. — Оу, конечно, не занят. Ты мне сейчас нужен.       Даниил вздрогнул от внезапного вторжения в свою комнату.       — Вообще-то я… — он тут же поспешил вернуть протез. — Я собирался спать.       А у самого аж зубы скрипели от того, как хотелось поскорее выпить. Это вошло в привычку.       — Ай, к черту! — раздражённо рыкнул принц и, отбросив в дальний угол протез, поднял на руки Даниила, — Что, пупсик, думал, я такой слабенький?       Руслан понес телохранителя в свою комнату. Сейчас это был самый лучший способ хоть как-то поддержать Поперечного, вернуть ему чувство мужественности и уверенности в себе. Солдат же не перестаёт охуевать. Ему ужасно некомфортно, что его тащат куда-то, а он не может даже дать отпор. От бессильной злобы скрипят зубы.       Принц бросает Даниила на кровать, а сам нависает сверху, разрывая на нём рубашку, обнажая все рубцы и шрамы. Руслан кусает, а затем целует каждый из них, наблюдая, как меняется выражение лица Поперечного.       — Пиздец, хочу, — шипит Руслан и тянется за поцелуем. Однако поцелуй пугает солдата, и он уворачивается и вгрызается в шею принца, чувствуя как к низу живота приливает горячая кровь.       — Солдатик устал, да? — дразнит принц телохранителя, — У солдатика давно не было подстилки, не так ли?       Рукой Руслан юркнул в брюки Поперечного, обхватывая полувозбужденный член:       — Ничего, сегодня я им конкретно займусь.       Поперечный только довольно стонет. Он уже забыл о том, насколько Руслан горячий, насколько вообще охуенно быть с кем-то, а не просто пьяно дрочить у себя в комнате.       — Да, кошечка, давай, — шепчет он, — папочка страшно по тебе соскучился.       — Кошечке, между прочим, никто не давал из-за твоей метки, — говорит Руслан, дабы хоть немного потешить самолюбие Даниила.       Принц задвигал рукой быстрее, и, как только плоть Поперечного достаточно налилась кровью, расстегнул и приспустил с того брюки, а затем припал губами к обнажившейся головке. Принц принялся тщательно вылизывать чувствительную плоть, как котик, не пропуская ни единой венки. Взгляд же направлен исключительно на Даниила, чьи эмоции были сейчас просто бесценны.       — И правильно, — возбужденно шепчет Даниил, — нехуй кому попало лапать тебя… Ох, блядь…       Стоны, вперемешку с матами, вылетают из уст, пока Руслан ласкает его плоть. Рука впивается в макушку и тянет за волосы.       — Давай, глубже, — шепчет рыжий. И Руслан берет глубже. Поначалу с непривычки давится, кашляет, но вбирает член настолько глубоко, насколько может. Чужие пальцы приятно сжимают волосы, и принц начинает двигать головой в такт им, позволяя сейчас трахать свой рот. Руслан вытягивает губы трубочкой, берет член за щёку, периодически шлёпает головкой по собственным губам, оставляя на них предэякулят.       Принц двигает рукой в такт своим движениям, стараясь доставить телохранителю как можно больше удовольствия, сам на секунду останавливается и, оторвавшись, смотрит на Даниила:       — Ну же, папочка, не украсишь мне личико?       Руслан такой развратный, такой раскрепощенный, что сводит с ума. Голова полна тумана, мысли бьются только в одном направлении — он думает, какая же его кошечка шлюха. И как охуенно, что эта шлюха помечена.       Яйца уже почти лопаются от ласк принца, и Даниил на грани, чтобы вот вот спустить.       — Дрочи себе, — шипит Поперечный, сдерживаясь из последних сил.       Руслан усмехается и, расстегнув шортики, обхватывает свой собственный член и начинает дрочить. Только собственное удовольствие сейчас было далеко не первым в списке.       Руслан вновь принимается старательно отсасывать, помогая себе рукой, и, как только язык чувствует предоргазменную пульсацию, выпускает член изо рта, позволяя Даниилу спустить сперму себе на лицо. Белесая жидкость попадает принцу на глаза, на щеки, на губы, с которых он тут же её слизывает и пошло улыбается.       — О, да! Охуенно, блядь… — кажется, Даниил был слишком громким. В ушах шумит от оргазма. А глаза невозможно отвести от преисполненного похоти личика Руслана, перепачканного спермой.       Даниил тяжело дышит, тело растекается по кровати в послеоргазменной истоме.       — Я уже и забыл, как это охуенно, — говорит он, продолжая теребить в руках волосы принца. Тот ухмыляется и, отстранившись, поднимается с кровати.       — Наконец-то ты от меня не сбежишь… — произносит Руслан, скрываясь в ванной. Там он смывает со своего лица сперму и становится под холодные струи душа — хоть немного прийти в себя.       Возвращается в постель принц уже обнажённым и прижимается к Даниилу. В кой-то веке можно с ним просто полежать в тишине.       К своему большому счастью Даниил не слышит последних слов Руслана. Его тело так сладко разомлело после ласк, но морально солдат не был удовлетворен. Ему хотелось и Руслана довести до исступления, хотелось довести до оргазма.       Принц ложится рядом, и солдат тут же крепко прижимает его к себе и опускает одну руку на крепкий зад Руслана. Другой рукой он тянется к члену принца и обхватывает его ладонью.       — Я не хочу один тут лежать с пустыми яйцами, — хмыкает он и утыкается носом в шею Руслана. Последний хмыкает и раздвигает шире ножки. Принц льнёт к солдату, томно дышит от каждого прикосновения, чувствуя, как разум его покидает с концами.       — Какой ты сегодня отзывчивый, — шепчет Даниил. Затем он убирает руку с ягодиц и своей слюной смачивает два пальца, которыми тут же начинает массировать сжатый анус принца. Другая рука уже вовсю ласкает член, который тут же начинает наливаться кровью.       — Буду честен, мне не хватало секса с тобой, — произносит Поперечный, начиная погружать пальцы внутрь разгоряченного тела. Он говорит секса, хотя ему не хватало самого Руслана. Запаха его кожи, его блядской доступности.       Поперечный массирует простату, а потом убирает пальцы, чтобы провести ими по вздутым шрамам своей метки, а потом снова начать трахать принца и дрочить ему в бешенном темпе, пока рука не забивается.       Руслан откидывает голову на подушки, отдаваясь в волю чувствам. Сегодня Даниил был как никогда нежен, каждое движение было преисполнено заботы и внимательности. Принц мягко подмахивает бедрами в такт движениям рук солдатика, чувствуя, как он сейчас тает в этих объятиях.       — Врешь, — словно в бреду отвечает Руслан, ухмыльнувшись, — тебе не хватало только меня.       В ответ Поперечный молчит, но продолжает ласкать своего принца. Он делает это непривычно даже для самого себя нежно и ласково, заботясь только о партнёре. Зверя в нем выдают только зубы, впивающиеся в плечи и загривок.       Наконец, он чувствует, что Руслан совсем млеет, а его член начинает пульсировать, вот-вот польется горячая сперма. Поперечный словно сам кончает, когда жидкость пачкает кулак.       Вскоре крепкий спазм сковывает таз, и принц, забившись в оргазменной агонии, кончает в руку Даниила. Было охуенно до искр из зажмуренных глаз. Руслан дрожит, прижимается к Поперечному, рвано дыша и пытаясь прийти в себя.       — И мне тебя пиздец не хватало, — говорит он, совершенно не контролируя себя и утыкаясь лицом в шею Даниила.       — Мой хороший, — вырывается у Даниила, и он тут же прикусывает язык. Наверняка принц его на смех теперь поднимет, Поперечный и сам смутился от такого чувственного момента.       У Руслана стоит шум в ушах, поэтому тот даже не услышал, что сказал ему Поперечный. Постепенно волны удовольствия сходят на нет, и принц позволяет себе немного расслабиться.       Руслан отстраняется от Даниила и ложится на подушки, протягивая ему платок. Сам принц подцепляет сигарету и зажигает её, делая затем глубокую затяжку.       — Будешь? — спрашивает у Поперечного, поднося сигарету к его губам.       — Давай, — отшвырнув платок, Даниил хватает зубами сигарету и вбирает ее в рот. Затягивается, лёгкие тут же наполняются дымом, а голова — никотиновым туманом.       Руслан про себя подмечает, как сексуально обхватывает сигарету губами Поперечный, едва прикасаясь ими к его пальцам, и как красиво из них выпускает дым.       — Ты почему не целуешься? — спрашивает принц, делая очередную затяжку, — Неудачный опыт?       Вопрос застает солдата врасплох.       — Это противно, — говорит он, а сам вспоминает, как они с мамой шли из магазина и в переулке встретили отца, бесстыдно целующего какую-то женщину. Мама после этого много плакала, потом заболела. А потом… Даниил прогнал из головы ненужные воспоминания. — У меня во рту достаточно своей слюны.       — Ну, кому как… — отвечает, пожав плечами, Руслан с сигаретой во рту, — Я пробовал, и нихуя не противно.       Хотя по солдату было видно, что ему это неприятно не только из-за бактерий. Уж слишком у того лицо нахмурилось.       — Я и не сомневался, что тебе есть с кем целоваться помимо меня, — усмехнулся Поперечный. — Так что меня можешь освободить от этого.       Принц лишь саркастично хмыкает в ответ. Всё же лучше полежать в полной тишине. Становится отчего-то так спокойно и хорошо, что Руслан не замечает, как проваливается в глубокий, крепкий сон.       Поперечный засыпает не сразу. Он смотрит на принца и не понимает, что в этом человеке такого, что притягивает взгляд. Но рядом с Русланом хочется быть сильным, всемогущим. И солдат снова готов скулить от осознания, что он сейчас из себя представляет. Он засыпает, крепко прижав к себе принца, обхватив его руками. От волос Руслана приятно пахнет табаком и чем-то древесным. Наконец, успокоенный этим запахом, Даниил засыпает.

***

      Утренние лучи палящего солнца будят Руслана, светя тому в самый глаз. Сколько бы принц не ворочался — сон всё никак к нему не приходил. Рядом крепким сном спал Даниил, такой спокойный и умиротворённый, что Руслан невольно улыбается.       Лежать больше не хотелось, принц поднимается с кровати и уходит в другую комнату, чтобы привести себя в порядок. Только последняя пуговица на пиджаке застёгивается, как в комнату без стука забегает слуга и падает на колени перед Русланом.       — Ваше Высочество! — истерично выкрикнул парень, — Ваше Высочество, повстанцы! Ночью они осадили дворец, Ваш отец в заложниках, а Вас требуют на переговоры!       Руслан какое-то время думает, хмурясь, а затем безэмоционально приказывает:       — Спустить лестницу.       Внизу монарха уже ждут люди.       — Ба! Какая красотка к нам пожаловала! — похабно произносит какой-то мужик с обрезом наперевес, видя спустившегося к ним принца. Возможно, он был предводителем банды. — А мы Вас уже ждём, пройдёмте-ка в здание правительства!       И Руслан послушно идёт, окруженный варварами.       Вся группа приходит в здание правительства, минуя окровавленные улочки, просто усеянные трупами горожан и отрезанными частями тел. Похоже, Парабеллум уж точно проиграл в этой схватке.       Руслана заводят в переговорную, где явно не было короля, лишь сидел в ожидании главарь повстанцев.       — Где отец? — тут же спросил принц безучастно.       — Там же, где Ваши манеры, — отвечает зло вождь, поднимаясь из кресла, — Не учили здороваться со старшими?       Руслан только хмыкнул в ответ:       — Чего хотели?       — Того же, что и всегда. Власти. — ответил предводитель, готовясь к сложным переговорам с монархом.       — Так забирайте.       — Что? — откровенно удивляется вождь, — Так просто?       — Ну, да, — пожимает плечами Руслан, — Мне оно не надо. Отец там что-то хотел поменять, но мне насрать глубоко.       Все повстанцы, находящиеся в комнате, откровенно говоря, были ошарашены таким заявлением. Все, конечно, знали, что наследный принц не в себе, но не настолько.       — Хорошо, — выдержав паузу, предводитель протянул Руслану какую-то бумагу, — Подпишите этот акт передачи власти. Как гарантия.       Принц даже не вчитывается в содержание и бездумно выводит закорючку на документе.       — На этом всё? — спрашивает Руслан. — Могу я увидеть отца?       — Ах, да… — вспоминает повстанец, — Его тело сожгли, уж извините…       Руслан нервно вздыхает, но старается не подавать виду, что пиздецки зол.       — Я могу идти? — спрашивает, стиснув зубы, принц.       — Да, конечно, — отвечает вождь и, взмахнув рукой, уходит из переговорной.       Уже бывшего наследника трона буквально вышвыривают на улицу. Тот больно приземляется на колени, на которых тут же проступают от свежих ран капли крови.       — С-сука, — шипит Руслан, поднимаясь с колен и пытаясь хоть немного вытереться.       — Не то слово! — слышит где-то рядом принц. Подняв голову, он обнаруживает перед собой ту же шайку, которая его сюда сопровождала. Руслан вопросительно вскидывает бровь, на что ему тут же отвечают, — По отзывам клиентов Его Высочество — не только сука, но и самая настоящая блядь!       Толпа мужиков дебильно гогочет над парнем. Хмыкнув, Руслан разворачивается, чтобы уйти, но его хватают за плечи сильные руки:       — Ну, ну, зайка, — сально говорят принцу на ухо, — Не хочешь отблагодарить свою охрану?       — Пошли к чёрту! — скалится принц и с локтей наносит удар мужику в поддых.       Но повстанцев оказывается на порядок больше, и вскоре принца затаскивают в какое-то полуразрушенное здание.       — Пустите, пустите меня, твари! — вопит, срывая голос, принц, но его не слушают — дают кулаком в живот, отчего парень складывается пополам и пытается отдышаться.       — Заткнись, — рычит один из мужиков, — Теперь тут мы твои хозяева.       В слабо освещённом помещении Руслана валят на пол и в буквальном смысле разрывают его одежду. Кто-то крепко сжимал запястья принца, не давая тому и шанса вырваться и отбиваться. Множество рук лапали, оглаживали тело принца, залезая пальцами во все запретные чувствительные места.       — Отпустите меня! — истерично взмолился Руслан, впервые в жизни всхлипывая от безысходности. Но повстанцев только заводила эта беззащитность, и принца лапали лишь сильнее, с каким-то энтузиазмом, шепча на ухо всякие непристойности. А дальше был Ад. В самом прямом смысле. Принца пустили по кругу, пихая свои члены ему в зад и рот. Руслан плакал, скалился от дикой боли в заднем проходе, а порой и вовсе дико орал и визжал, когда в зад толкались не один, а иногда даже и не два повстанца. Принц впервые в жизни хотел как можно быстрее сдохнуть, лишь бы поскорее эта пытка кончилась.

***

      Поперечный просыпается от громких криков за стенами Парабеллума, от звуков перестрелки. Он лениво открывает глаза и хочет немного поворчать, что Руслан всю ночь толкался, но видит, что кровать пуста.       — Руслан! — громко зовет Даниил, думая, что тот умывается, приводит себя в порядок. Но комната отвечает ему молчанием.       Сердце бьется как сумасшедшее, плохие мысли посещают голову солдата. Он осматривается, но вспоминает, что и протез, и костыли остались в его же комнате.       — Руслан! — снова кричит Поперечный, но толку-то. Никто не заходит в спальню принца.       Поперечный все-таки встаёт с кровати. Точнее, пытается встать, но теряет равновесие и падает, до крови разбивая подбородок.       — Сука, — шипит он в ярости. Он чувствует себя злым, обезумевшим, он полон ненависти к себе из-за того, что вынужден кое-как ползти в свою комнату.       Он сыплет матом и проклятиями, но злость только прибавляет сил. Звуки выстрелов не стихают. Сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Всё, о чем думает Даниил — это Руслан. Ну куда он пошел один? Неужели не мог разбудить? Даниил не верил в бога, но сейчас он молился, чтобы Руслан был далеко от этих выстрелов.       Чёртова комната, почему она так далеко? То прыгая на одной ноге, держась за стены, то доползая, он наконец-то попал в свою спальню. Руки от волнения дрожат, мелкие застёжки на протезе не желают застегиваться.       — Блядский протез, — в бессильной злобе кричит Даниил. Наконец, его искусственная нога на месте. Солдат встает, но тут же с громким криком садится обратно на кровать. Похоже, когда Руслан отбросил протез, тканевая подкладка вылетела из него, отчего обрубок больно терся о металл.       Выстрелы становились все громче. Поперечный слышал смех повстанцев как будто за своей спиной. Время неумолимо утекало. Плюнув на себя, на страшную боль, солдат идет по длинным коридорам. Слуг нет, все спрятались, как мыши.       У выхода Даниил видит спущенную лестницу. Сердце предательски ёкает. Руслан точно внизу, больше не было никаких сомнений.       Поперечный скулит от боли, но продолжает искать Руслана на улочках. Он видит сотни трупов, руки, головы, ноги, разбросанные по дорогам. От таких зверств хочется плакать. На глазах повидавшего многое солдата наворачиваются слезы. Он боится вглядываться в лица трупов, чтобы не увидеть в одном из них Руслана.       — Ну где же ты, Руслан, — шипит он, заходя в очередной проулок. — Блядская сучка, куда же твою жопу занесло.       На пути солдата возникают вдруг два гогочущих бугая.       — Ага, прикинь, поймали эту блядину. Ну а че, раньше королевскую армию обслуживал, а теперь пусть и нам приятно сделает, — доносится до ушей Поперечного.       Сердце пропускает удар.       — Парни, далеко собрались? — окликивает он повстанцев. — Я принца ищу, хочется пулю в лоб ему всадить за то, что из-за него я без ноги остался.       Бугаи довольно скалятся.       — А это тебе туда, — один из них кивает в сторону перекрестка и начинает объяснять, как вдруг другой вынимает оружие.       — Ты совсем, что-ли, не видишь? — накидывается второй повстанец на своего напарника, — это, блядь, личный телохранитель принца!       Поперечный молниеносно вынимает револьвер и стреляет в обоих.       — За помощь спасибо, — говорит он и плюет в каждого, пока они еще бились в предсмертной агонии.       Поперечный пошел в сторону перекрёстка, куда указали повстанцы. Но тот был пуст и, на удивление, тих. Поперечный был готов выть от осознания, что совершенно не понимает, где искать принца, как вдруг слышит крик.       Этот голос он узнал сразу, это точно кричал Руслан. Адреналин ударил в голову, забыв про боль, про стершийся до крови обрубок, Даниил шел и проклинал себя, что не может бежать, что все эти расстояния теперь словно стали в два раза больше.       Чутье привело его к каким-то развалинам. Кровь стыла от того, что он слышал грубый мужланский смех и тихий скулеж Руслана. А увиденное заставило его и вовсе застыть на месте.       Его Руслан в разорванной одежде, весь в крови и сперме, был в руках одного из повстанцев, который оттягивал того за волосы и что-то говорил ему, похабно усмехаясь. Обычно в книгах, которые изредка читал солдат, перед тем, как уничтожить обидчиков, говорят долгую речь о том, какие все мудаки. Но Даниил не был сейчас на это способен — его язык словно онемел в эту секунду.       В голове был только черный туман, и, движимый им, он достал револьвер, перезарядил его и начал методично, с хладнокровным спокойствием стрелять, не отказывая себе в удовольствии пускать пули точно между ног повстанцам.       Руслан краем глаза замечает Даниила и думает: «Предсмертный бред». Но «видение» оказывается реальным человеком, методично всаживающим пули в туши повстанцев.       Пока те, полуживые, кряхтели на полу, как куча опарышей, Поперечный подошел к Руслану, снял с себя плащ, вытащил из брюк свой платок и положил рядом с ним.       А потом дал волю эмоциям. Снова перезарядил револьвер и все до единой пули всадил в повстанцев. Он злобы и бессилия текли слезы по щекам. Когда пули закончились, он пустил в ход нож. Перепачканный чужой кровью, он методично всаживал каждому нож в грудь и проворачивал его, оставляя в груди трупов большие дыры.       Принц ещё никогда не был так благодарен солдату за своё спасение. Всё ещё хныча и рыдая, Руслан накидывает на себя плащ телохранителя и, стоя на дрожащих ногах, вытирается платком. Неизвестно, отчего было горше — от позорного унижения или от дикой боли. Из ануса всё ещё вытекала сперма и кровь, принц попытался их стереть, но всё-равно обессиленно повалился на пол, пряча лицо в руках и содрогаясь всем телом от рыданий, пока где-то неподалеку были слышны звуки драки Поперечного с повстанцами.       Кое-как успокоившись, когда трупы врагов были больше похожи на растрепанные куклы вуду, Поперечный подходит к Руслану и падает на колени рядом с ним. И сам не может сдержать слез, настолько ему больно оттого, что пришлось пережить Руслану.       — Милый мой, — шепчет солдат и берет лицо Руслана в ладони, — посмотри на меня. Зачем ты пошел один? Почему меня не разбудил? Мой хороший.       Он отрывает край рубахи и вытирает грязь и слезы с лица принца.       — Они сдохли, как дворовые собаки. Они тебя не тронут.       Он продолжает что-то еще шептать, заглядывая в потухшие, наполненные болью, глаза Руслана.       — Все будет хорошо, — говорит солдат и прижимает к себе принца. Он и сам не верит своим словам, но нужно же успокоить принца.       Руслан не может ответить ни на один вопрос Поперечного — только беспомощно всхлипывает и скулит. Даниил что-то шепчет, пытается успокоить, но принц буквально закрылся в себе.       И в голове проносятся мысли — зачем Руслан был такой сволочью? Он же, почти как повстанцы, рушил людям жизни, убивал направо и налево, и все это вернулось ему бумерангом. Принц был жесток и никчемен.       Но рядом оказался Даниил. И вряд ли только потому, что он был его телохранителем. В глазах у него было что-то ещё, кроме страсти — что-то тёплое, доброе… Вот это называют любовью?       — Ты — всё, что у меня есть, — успевает дрожащим голосом произнести Руслан, и вдруг Даниил втягивает его в поцелуй, позабыв про свои все предрассудки, желающий просто быть еще ближе к принцу, отвлечь его, успокоить. Неумело, коряво, но отчаянно, глубоко, тепло, и так чувственно.       Поперечный растворяется в этом поцелуе, признание Руслана снова заставляет глаза слезиться. Он держит его в руках крепко, словно кто-то может сейчас отобрать у него принца. В голове загнанной птицей бьется мысль «не отдам, не отдам!».       Они сбегут, спрячутся. Они сбегут от всего этого, забудут про этот мир, как страшный сон. И пусть Руслан будет и дальше таким же невыносимым, Поперечному просто хотелось быть рядом. Руслан так его напугал. Сердце начало успокаиваться.       Принц легко втягивается в поцелуй и, наконец, чувствует безопасность и спокойствие среди этой жестокости, среди этих руин и трупов. Но всё это прерывает звук выстрела, будто из ниоткуда, и резкий укол в спину. Боли не было, стало… Холодно. Слишком холодно. Руслан распахивает в удивлении глаз, из которого катится самая последняя слеза. В душе — страх и непонимание. Всё исчезает, пропадает. Ничего никогда не существовало.       И последнее, что видит принц — преданный, любимый человек.       Вдруг рот Даниила наполняется соленой кровью. Он открывает глаза и видит удивленный взгляд Руслана, который становится стеклянным, безжизненным. Солдат отстраняется — и его рот, и рот Руслана полон крови. Тело принца обмякает, а Поперечный только испуганно смотрит на него, не понимая, что произошло.       — Руслан! — хрипло зовет он, но во взгляде принца больше нет эмоций, нет жизни. Кровь стекает по его подбородку, по шее, по телу.       Отчаяние колючим комом подступает к горлу. Солдат пытается придержать Руслана, он не верит, что тот мертв, но ладонь натыкается на рану на спине.       — Ты не можешь так со мной поступить, Руслан, — шепчет солдат, прижимая холодное тело к себе. — Руслан, пожалуйста…       Он укладывает принца на пол и вглядывается в застывшее удивленное лицо. Вместе с лицом принца застывает и все внутри солдата, становится словно каменным. Он исступленно целует стремительно холодеющие скулы и губы, проклиная себя, что никогда не касался их раньше. Может, будь он немного нежнее, искреннее, то все было бы иначе. И Руслан бы не попёрся один к повстанцам.       Ладонью солдат проводит по лицу принца, чтобы закрыть глаз с застывшей слезинкой. И вместе с этим жестом чо-то внутри навсегда обрывается. Кому он теперь будет нужен в этом мире? Кто теперь нужен ему?       Даниил достает револьвер, где осталась еще одна пуля. Он преданно ложится рядом с Русланом, кладет голову ему на грудь, закрывает глаза и приставляет дуло к виску.       — Я тебя люблю, — произносит он шёпотом. И нажимает на курок.