Donutman: Орлы старшей школы

Джихун

Джэхёк позвонил мне через всего неполных пять минут и невнятно промямлил, что Джункю не в порядке. Не понятно, что вообще означало это «не в порядке», но Юджин, видимо, это было знакомо, что она оставила все кофты в примерочной и рывком побежала на первый этаж, по пути расталкивая прохожих. — Веди себя нормально, — процедил я сквозь зубы, поймав её у эскалатора, и немного раздраженный подобной резкой переменой поведения. Мы уже сталкивались с Йошинори, Йоко и группой поддержки Юджин из младших классов, которые в обязательном порядке сольют наши фотографии в куда надо и будут обсуждать со своими родителями. Не хотелось выглядеть перед ними недостаточно совершенными, будто между нами могли возникнуть какие-то неполадки. Она кинула на меня яростный взгляд своих иссиня черных глаз и непослушно сбежала по лестнице. Все Кимы сучки и сучары, кто в этом усомнится после такого? — Всё в порядке, оппа, — Юджин почти плакала, будто со взрослым 19-ти летним парнем на самом деле могло произойти что-то ужасное. На ровном месте. — Не подходи ко мне, — глухо предупредил Ким, скрывая лицо под копной длинной челки, но я, стоя рядом, а не напротив, заметил, как его глаза залились кроваво-красным. Сынхун вчера признался, что в ЭлЭй узнал Ватанабэ и Кима намного ближе и понял, какие они оба конченные, намекая на наркотики, и я собственными глазами видел сейчас позднюю побочку. Нетрудно догадаться: тут лёгкими наркотиками или хотя бы травой и не пахнет. — Но ты сейчас упадёшь, оппа, — взволнованно остановила она Джункю и опередила меня, не позволив внимательнее вглядеться в него. — Прости, я тебе вечером позвоню, только не говори пока ничего родителям, — извинительно шепнула моя невеста, а потом под любопытные взгляды и пошептывания окружающих накрыла голову своего драгоценного братика плащом, и они вместе побежали вниз. Хорошо хоть поблизости не оказалось знакомых лиц, потому что всё происходившее — это удар ниже пояса для моей репутации. — В курсе, что это было? — обратился я к Джэ, когда увидел, что они окончательно пропали из виду. Друг отрицательно помотал головой и с показушным безразличием повернулся к сцене, где всё также во всю шумели танцоры и певцы. — Ты ведь что-то знаешь, — без особого труда догадался я, предугадывая, что ЮнДжэ скорее всего тупо покачает головой или просто отмолчится, но в этот раз я не мог себе позволить так просто закончить наш диалог. Бэкстрит бойс, язвительная ухмылка и теперь вот этот странный паралич. Не то, чтобы я о чем-то подозревал, но я не терпел таких тайн, касающихся моей невесты. Если у меня окажется ещё один козырь против неё, это даже облегчит мою задачу заполучить её как жену, а если нет, то я хотя бы буду в курсе её жизни. — Говори. — Забудь, у Джункю бывают иногда истерические припадки, и это нормально. — Когда ты звонил, ты так не говорил, — напомнил я. Он закатил глаза и поджал губы, как бы осуждая меня за моё же уместное любопытство. — Серьёзно. Это не наше дело, в конце концов. — Джэ, Юджин и Джункю не те, кого ты должен жалеть. Выражение на его лице внезапно переменилось и стало строже. Мне даже на миг стало неловко от сказанного, будто я был не прав. — Юджин, может, и не та, но не Джункю. Он лучше, чем ты думаешь. Джэхёк реально так считал, а я был не в состоянии его поправлять. К тому же он, кажется, не был настроен рассказывать всё, что знает об этой семейке, так что мы поехали кататься по городу. Так как это первая вылазка Джэ из дома и у нас в запасе оставалось ещё много времени, в авто-салон, как просила миссис Юн, и выбрали для Джэхёка машину. Несмотря на то, что их сын гей и ко всему прочему бывшая нимфетка 30-ти летнего мужика, Юны отчаянно стремились показывать Джэхёка нормальным, хотя, как по мне, ЮнДжэ всегда был вполне нормальным. Пусть он отличался от нас недостатком цели и самодисциплины, но во всём остальном его знания были куда выше наших, а при его собственном желании ни один зарубежный университет не отказал бы ему в поступлении. Только вот Чжинхван, а в особенности его смерть, подкосило жизнь Джэхёка. Теперь он либо ночами вчитывался в книги, не выходил из дома и наедался до отвала, либо рубился в игры, голодал и ни с кем не разговаривал. Мы никогда об этом не говорили, но я был рад, что вообще знаю о той буре внутри него и имею права оставаться ему другом, хоть и ненавижу всю семейку Кимов, в отличии от него. Когда-то они с Джункю даже казались очень близкими, поэтому я понимал его злость из-за моего пренебрежительного отношения к нему. *** В школу мы пошли уже в понедельник. Все наши удивились внезапному появлению Джэхёка, но притворились, будто полугодичного отсутствия не было, и тепло встретили друга. Не хватало в этой компашке только Хёнсока. Особенно мне. Во время звонков или объединённой физры я старался заговорить, даже поприветствовал его первым, но тот только с презрением окидывал меня снизу доверху и, как ни в чем не бывало, присоединялся к своему классу. Естественно, после такого моя гордость не позволило мне даже повернуться в его сторону. Раз он захотел вычеркнуть меня из своей жизни без слов, не думаю, что я был способен на то, чтобы делать к нему шаг первым Джэхёк меня предупредил, что Хёнсок теперь ошивается вокруг Доёна, но в конце концов я знал их обоих лучше них самих. Они не смогут ужиться в одной компании, особенно учитывая тщеславность моего друга и высокомерие Кима. Репутация Доёна не даст Хёнсоку ровным счётом ничего, и вскоре моему другу для сохранения своего капитанского места и вообще хоть какого-то почета к своему имени придётся вернуться в нашу компанию. Только вот не уверен, что приму его, окажись предупреждения Джэ не ложью. Но важнее всего то, что из головы у меня не выходила брошенная ЮнДжэ фраза о Джункю: «Он лучше, чем ты думаешь». Что это могло значить? Джункю лучше, чем я о нём думаю? Ким Джункю? Парень, от которого чаще всего несёт травой и в выходные напивается в каком-нибудь сраном клубе? Я признаю, что идеальный и имею много пороков, возможно, стою первым в очереди в Ад, но Джункю один из тех, кто тратит отцовские деньги и прожигает свою жизнь попусту. Он хуже меня. Не плохой и не хороший. В отличии от нас, делающих хоть что-то, он не делает ничего. Возможно, маленький я позавидовал бы беспечной жизни Кима, но взрослый я больше понимаю, в какую яму угодит себя Джункю в один день. Если уже не угодил с этими наркотиками. Рассказы Сынхуна в этой ситуации более реальная, чем защита Джэ, напомнил я самому себе и зашёл в раздевалку за Бёнгоном. — Я уже договорился с Алексом, поэтому в ближайший СЭТ нашим не о чем беспокоиться, — тихо поведал нам Ли, пока никто не зашёл. С обеда нам не удавалось побыть втроём и обсудить экзамены, поэтому сейчас обсуждали именно их. — Мне кажется Дженни надо отстранить. Она слишком нерасторопная — точно сдаст или вообще начнёт там истерить, — предупредил Сынхун, подтверждая мои мысли насчёт Има. — Я решу все дела с Дженни, её мама лично попросила меня курировать над ней, — монотонно ответил Ли, а мы согласно кивнули. Я старался занять себя хоть чем-то, чтобы перестать вспоминать Джункю и его красные глаза, бледные щеки и еле сдерживаемые слёзы, но именно в эту минуту вошёл Джункю. Красивый, как и всегда: в белоснежной рубашке с расстёгнутым верхом и накинутым на широкие плечи тёмно-серым школьным пиджаком. Кремовая кожа блестела от тонкого слоя жира и на губах матовым слоем лежала помада с оттенком «Вишнёвый персик» (наверное. Похоже на то). Его карие раскосые глаза на секунды остановились на мне и густые ресницы тут же затрепетали, а потом медленно вернули своё внимание на Харуто, громогласно болтающего сзади. Никогда за собой этого не замечал, но теперь мне казалось, будто Ким Джункю ищет моего внимания, а, получив его, смущается. Конечно, это глупо и по большому счёту лишь моя выдумка, но всё же это мысль приходилось мне по вкусу. С начала урока тренер Ан и тренер Ха отделили два класса, заставив нас бегать в разных концах спортзала так, чтобы мы не могли пересечься друг с другом. Хёнсоку это тоже не удалось, чему я был рад, так как меня уже не особо не волновало присутствие Сока или вообще его хоть какое-то материальное наличие в этом мире. После разминки в двадцать кругов нас разделили по классам и оставили играть в ножной волейбол. Джункю и несколько ему подобных парней с «болячками» остались сидеть на скамейке запасных, даже не потрудившись переодеться, поэтому либо тыкали пальцем в свои смартфоны, либо о чем-то между собой говорили. Харуто вместе со всеми остальными стоял на поле и готовился подавать мяч. Он мне не соперник, но его самоуверенность откровенно раздражает. Кто вообще снимает майку на физре в начале марта, когда за окном стоит зимний мороз? Никто, но наш драгоценный Харуто: — Харуто, ты всю зиму шоколадом питался что ли? — донёсся крик Джункю из конца зала, на что японец, расплывшись в кривой ухмылке, громко уточнил: — А что? — Ну, у тебя шоколадный пресс. Глупая шутка в стиле Джункю, но Харуто всё равно подмигнул другу и сильнее замахнулся мячом, сверкая при прыжке своими идеальными кубиками. В первом раунде счёт вышел в ничью, но во втором раунде с помощью Бёнгона и Сынхуна мы обыграли класс Хёнсока на 2 броска и с лучшей отметкой вышли из зала. Физкультура стояла последним уроком, как для нас, так и для параллельных, поэтому мы с ребятами должны были встретиться с директором насчёт президентской гонки на этот год, а потом в библиотеке построить план обучения на полгода для младшеков, но неожиданно Бёнгон выбежал из раздевалки, наперебой с Сынмином что-то проверяя в телефоне. Меня это насторожила и оказалось, что не зря, так как через несколько минут вошёл Вонджин и с мрачным лицом вывел меня в коридор. У всех моих друзей на лице был написан горечь вселенского масштаба, будто мы по меньшей мере проиграли Вторую мировую. — Чего такие кислые? — Хёнсок играет в гонках, — ляпнули они в один голос, но я, кажется, ослышался, поэтому улыбаясь сквозь зубы, попросил Сынхуна повторить сказанное. — Чхве Хёнсок будет твоим оппонентом в гонках. Он хочет стать президентом, ПакДжи. С моими ушами точно было что-то не в порядке. Я всё продолжал слышать эту нелепицу, а ведь на самом деле Хёнсок так не мог. Он знает, как важно для моего отца положение в школе, оценки и поступление в Лигу Плюща. Это не просто успеваемость и приспособленность к социуму, а настоящий показатель важности человека. Он знает об этом лучше всех, видел собственными глазами, поэтому не мог. Просто не мог. — Вы ошиблись, — как можно спокойнее процедил я и отвернулся от своих друзей, чтобы полностью переодеться и забрать сумку. Мне всё ещё надо к директору, а потом план обучения. Ещё и надо было разобраться с правами, чтобы сразу после совершеннолетия получить их, поэтому у меня нет времени раздумывать над глупостями Хёнсока. Не сейчас. — Послушай, это правда, — заговорил Ли, не обращая внимания на остальных парней, которые с любопытством пялились на нас. Хёнсока нигде не было видно, как и Юна, чтобы поддержать меня, поэтому мне оставалось в одиночку держать лицо. — На его стороне Доён. Понимаешь теперь? Доён? Это невозможно. Это правда невозможно. Не сейчас, когда до окончания остался всего год. Всего один год моего совершенства и превосходства над остальными, чтобы с достоинством покинуть красные кирпичные стены школы. — Взгляни, — Вонджин подсунул мне свой телефон, на экране которого высвечивалось заявление Хёнсока в сторисе. — Я уже позвонил секретарше директора, и она подтвердила, что он заходил сегодня заполнять бланки, — вставил Сынмин, но я уже не слышал. — Все уходите. Никто не шевельнулся, но от одноклассников не осталось уже никого. Только мои приближенные. И Харуто. — Вон! Чтобы ни одна душа не входила в этот корпус. Я буду думать. Сейчас же! Они наконец по одному начали выбираться из раздевалки. Остались только мы с Ватанабэ. — Что, твоя главная чирлидерша не поддерживает тебя в этот раз? — усмехнулся он, явно провоцируя меня на драку, но мне пока не нужны были проблемами с чьими-то родителями, поэтому мне пришлось проигнорировать его и с оглушительным крахом упасть на скамью, когда он уйдёт. Это невозможно! Мне плевать, конечно, на Хёнсока. Как сказал Харуто, он моя чирлидерша, но что-то предательски завыло от того, что он ушёл поддерживать Доёна. Того, кто явно лучше него. Неужели не знает, что его документами в Гарвард занимался Ким? Не знает, что тот буквально переписал его эссе, потому что иначе Хёнсока не приняли бы? Как вообще можно было так унизиться и пойти просить помощи у того, кто и за глаза, и в глаза считает тебя никчемным? Мой мозг был не готов ко перевариванию всей этой информации, поэтому… Из крохотной подсобки тихо пробрался Джункю, кажется, всё это время сидевший там. Единственное место, где обычно можно было прогуливать уроки или курсы, оставаясь незамеченным. Сам никогда не сидел там, но, как президент школы, знал о существовании подобных мест. Прекрасно. Так теперь мы тут застряли вместе. — Дверь заперта, — опередил его я. Ким, как назло, не послушался и несколько раз тщетно повернул дверную ручку, а, удостоверившись, вопросительно взглянул на меня. — Я думаю, поэтому они меня тут заперли. — В буквальном смысле? — Нет, блядь, в шутку. — Так пусть откроют, Джихун, — я отметил про себя, как сладко звучало моё имя в его устах. Никогда раньше этого не замечал, но всеми клетками своего тела ощущал, как одно «Джихун» превращалось во что-то волшебное. — Я там просто заряжал телефон, поэтому мне надо к Руто сейчас. Он будет меня искать. Руто он произнёс по-иному. — Надо было раньше думать. Вместо матовой помады на губах теперь сиял блеск с бриллиантово-черничным (наверное). Бля. Он тяжело вздохнул и выжидающе на меня взглянул: — Ладно, а когда ты думать закончишь? — Ночью. — Что? — Шучу, часа два займёт, — но он не успокоился и ещё яростнее задышал, — если ты не перестанешь на меня так пялиться, моя голова не будет думать и не выстроит план, а значит мы отсюда не выберемся, так что сядь, выключи свет и дай мне подумать. Никто, кроме меня, не сможет тебя отсюда выпустить. Ким немного потоптался на месте, как бы выказывая своё негодование, но потом всё же выполнил мою просьбу. Зря только с пола пыль поднял и шума навёл. Я устало откинулся на холодную металлический шкафчик и глубоко вдохнул в себя едкий запах пота со сладким привкусом вейпа. Бля, он ещё и курил, но надо признаться слишком соблазнительно, чтобы не захотеть. — Дай, — я не узнавал себя, а Джункю ещё и сел рядом, протягивая мне свой громадный агрегат с вытянутой шейкой. — Нажимаешь сюда и втягиваешь, но не вдыхаешь в себя, понял? Не в лёгкие. Он указал на какую-то кнопку, но в темноте я не смог разглядеть, поэтому позволил Киму водить мою руку. Губы коснулись влажной металла, большой палец под натиском Джункю сильнее вжал что-то в прибор и из шейки потянулся горячий, солоновато-сладкий вкус жидкости. — Теперь выдохни, — он убрал вейп и по малейшему шороху я слышал, как он сам затянулся. — Помогло подумать? Я не смог не улыбнуться. Никогда раньше с Джункю не имел дела, и всё же это захватывающе. — Знаешь, что сказала подушка, когда усталый хозяин прилёг на неё? — Мне хватило бы всего звонка, чтобы нас выпустили, но, к собственному удивлению, я находил Кима всё больше интересным, а его способ шутить заразным. — Ты можешь положиться на меня. Он громко усмехнулся, похоже приняв брошенный мной вызов, поэтому в ответ спросил: — Знаешь, как заставить девушку думать о тебе после секса? Естественно, я промолчал, но, как и я, Ким принял тишину за зелёный свет: — Сказать утром, что у неё, возможно, СПИД. — Гениально. Я не мог перестать лыбиться в темноту. Не просто улыбаться, еле натягивая уголки губ вверх, а именно лыбиться, как всякий идиот. Шутка ведь до ужаса нелепая. И Джункю весь нелепый. «Наркоман.» — ЛеДжундарно, — поправил меня он в своей манере, а потом ненадолго замолчал. — У меня, кстати, есть пончики. Хочешь? Бля, я тупею, но несмотря на предупредительный знак в голове, я нуждался в подпитке. Кто же знал, что на самом деле разговаривать с Джункю — интересно. — Знаешь…/Тук-тук… — начал было я на пару с джункю, но осёкся и замолчал. Стало неловко, и мы снова рассмеялись. Если бы тут было достаточно светло, чтобы заметить не только очертания лица Джункю, то скорее всего я бы также увидел его душу, во всю глазеющую на меня. — Давай ты первый, — пропустил он меня вперёд после долгих нескольких секунд тишины, и я не стал отнекиваться, так как фетиль (да, это странное слово) уже загорелся. Если его не погасить, то всё закончится плохо. В этот раз я ведь не пьян. — Знаешь, что сказал один грустный пончик другому пончику? Минута молчания, чтобы проводить мой заболевший идиотизмом мозг. Да, прощай, надеюсь, не навсегда, потому что мне ещё надо выходить к своим друзьям и придумывать новый стратегию для выборов. — Тяжело, когда внутри тебя пустота. Джункю искренне рассмеялся в голос, заразив им и меня. Я даже представил, как сладко сейчас растягивались его напомаженные блеском губы, обнажая ряд белоснежных и ровных зуб. Которых я целовал, кстати говоря. — Теперь ты. — Тук-тук. — Кто там? — Пончик. Спроси, какой пончик, — тише добавил Ким. — Какой пончик? — Со сладкой дырочкой. Он снова засмеялся от своей шутки, но, так и не дождавшись ответной реакции от меня, затянулся вейпом, выпуская кольца дыма в воздух. Почему-то я был уверен, что он умеет делать кольца и вытворять ещё какие-то невероятные трюки с этим прибором в его руке. — Хочешь затянуться? — Давай. И в этот раз Джункю помог мне, кладя свою ладонь поверх моей, что я неожиданно для себя выдохнул на него. Наши лица оказались мне несоизмеримо близко друг к другу, ведь его учащенное дыхание четко ощущалось на моих губах, как и пальцы на вейпе, перебирающие мои. — Я подумал, можешь включать свет и выходить. Если бы ещё чуть-чуть, думаю, он бы меня поцеловал. Это точно. Я не получил ответы на все свои вопросы на счёт Кимов, но узнал кое-что важное о Джункю. То, что могло сломать его чертову гнусную душу. Та ночь для него была не просто порывом пьяного рассудка, а именно искренним желанием сердца. — Наконец, — с притворной радостью воскликнул он, стоя уже у выключателя, пока я медленно потягивался на скамье, собирая свой рюкзак. Он меня подождёт. Не потому, что так только он выйдет, а потому, что он хочет выйти со мной. — Давай же, мистер Совершенство, — обратился ко мне Джункю, и я не смог не заметить на его лице две огромные красные вмятины, будто там только что прошёлся танк с розовой пыльцой и засеял всё молочное лицо Джуна румянами. Меня даже позабавила героическая стойкость Кима. Может, она мне и не пригодиться в будущем, но всегда интересно, когда кто-то влюблён в тебя. — Умей ждать, мистер Донатмэн.