Donutman: Орлы старшей школы

Доён

— Чтобы бороться с тьмой надо самому стать светом. Никогда не верил в эту чушь, так как самого света, как такового, не существует. Добро не побеждает зло. Миром не правит любовь. Люди не пацифисты. Глупо вообще считать, что можно победить зло, но да, жизнь — это вечная борьба добра и зла. Ты, который не хочешь вставать и искать работу, вися на шее родителей. Она, которая желает получить всё с помощью своего тела. Он, который видит способ жениться на ней, сделав её беременной. Во всех нас идёт вечная борьба добра и зла, так что надо начинать с себя, прежде чем идти против системы. Только так мы сможем стать толпой и пойти против толпы. Только так мы сможем защитить обездоленных и слабых. Начав с себя, мы сможем изменить мир. Джихун закончил речь и, охваченный гулом толпы, благодарно склонил голову перед ней. Он, наверняка, неимоверно гордился собой в этот момент, так что я мог с уверенностью сказать, что именно с таким настроем люди идут на войну. — Молодец, — похвалил меня всё это время наблюдавший за этим спектаклем Маши, похлопав по плечу. — Хорошую речь написал. — Это всё он, — указал я на приближающихся к нам из конца зала Харуто с его другом. Они решительно ступали по красной дорожке, постеленной по обеим сторонам стульев, и у входной двери завернули влево. Мне не удалось сдержать довольной улыбки, ответно подмигнув Ватанабэ, так как парочка ГонХунов была слишком занята перепавшей к ним славой, совсем не замечая ничего дальше своего носа. — Хён, — прочистив горло, позвал меня Чонхван. Он всё это стоял по правую сторону от меня, а теперь послушно последовал за мной к выходу, так что я смог любовно растрепать его аккуратно уложенные волосы. — И, конечно, ты. Без тебя не было бы ничего, — признался, так как только Маши мог меня услышать. В зале, где все прожектора освещали священное лицо нашего любимого Джихуни и оглушительно хлопали ему, абсолютно никто не обращал внимания нас. Вряд ли даже Хёнсок, наблюдавший за всем этим представлением со второго этажа, мог узнать в кромешной тьме зала мы выбираемся к свету. Он изначально намеревался оставаться нейтральным по отношению к Паку и вести себя с ним холодно, но, видимо, это у него плохо получалось, так как мой телефон на протяжении всего спича настойчиво трезвонил от сообщений и звонков Чхве. Этот Хёнсок с самого начала был потерянным экземпляром. Тот, кто пойдёт туда, куда поведёшь. Именно поэтому мне легко его…

Хёнсок

— Странно быть с тобой на одной стороне, — наконец, признался я, нарушив тишину, в которой мы стояли у входа в кабинет. Доён счел моё замечание незначительным, молча открыв дверь и переступив хлипкий деревянный порог под собой, впуская внутрь меня. Я последовал его примеру и оказался в светлой библиотеке при школе, где с витражных окон спускались яркие лучи предзакатного солнца, а у круглого дубового стола сидели все участники дебатного клуба, включая даже первоклассника, пару раз бывавшего в прошлом году у нас. Он запомнился мне тогда благодаря своей стрижке под горшок, поэтому сейчас я узнал его быстро. Доён представил мне каждого из своих друзей, хотя мы все заочно знали друг друга. Плюс ко всему, Машихо являлся единственным близким другом Джихуна, никак не связанным с его делами. Они вместе ходили даже на хоккейный матч поддерживать меня, но сомневаюсь, что Таката подозревал о том, насколько я близок с Паком. Японец вообще был воспитан во всех традициях японско-корейского консерватизма с нотками всеобщего пацифизма. При общении с ним вы легко и без принуждения затронете самые глубокие темы житья, да ещё и откроете себя с новой стороны, но вот не всем дано оставаться таковым всегда и чары Машихо рассеиваются, как только вновь попадаешь в свой незыблемо грязный мир. Работать с ним, думаю, уже хорошая возможность, так как Таката создан быть твоим курсором. Вторым пожал мне руку прямая противоположность спокойного Машихо — Ватанабэ Харуто. Не особо приятный тип, если знать его хорошо, но извечная любовь каждой девушки. Внешностью он вышел на ура: высокий, с маленькой головой и восточными чертами лица вместо привычных азиатских, да ещё и голос низкий с хрипотцой при надобности. Но вот с характером были огромные траблы. Не раз имел дело с брошенными им девушками, и везде было одно и тот же его порок: полная отчуждённость и абсолютный пофигизм на отношения. Не самый лучший партнёр для серьёзных отношений, но Джихун как-то проболтался, что просто не для тех отношений Харуто. Типа гей он. Третьим по счёту представился мне тот самый Со Чонхван. Про него я уже упоминал, а лично с ним не был знаком, чтобы рассказать про все его пороки. В дальнем углу библиотеки сидел также Ким Джункю, но, видимо, в круглый стол не входил, поэтому ко мне не подошёл. Пацан казался жутко занятым выполнением заданий по книжке и заучиванием этой информации. — Итак, ты теперь со всеми познакомился, поэтому приступим к обсуждению контракта, — огласил Доён, подходя к отдельному столу со множеством полок. — Не со всеми. Асахи и Едам, — вставил со своего кресла Харуто, оценивающим взглядом прицениваясь ко мне. — Да, точно. Ещё в нашей команде есть Хамада Асахи и Бан Едам, но они оба пока за границей. Сахи точно приедет до твоего первого выступления, а с Едамом переговорим позже, но не беспокойся. Эти все люди в той или иной мере принимают участия в предвыборной кампании, и мы с ними ежедневно проводим скайп-встречи, — объяснился Таката, выдвигая кресло для меня. — Ого, — только и смог выдавить я в ответ, удивлённый уровнем их подготовки. Честно говоря, я искренне чувствовал себя игроком высшей лиги, которому всё по плечу. — Хён, я только что отправил тебе на почту результаты опроса и оформил вчерашние данные под твой прошлогодний шаблон, — обратился к Киму Чонхван, с самого моего прихода искусно игнорировавший моё присутствие, если не считать, конечно, еле заметного кивка во время представления. Ему я, видимо, не нравился сильнее, так как прямо сейчас он старался забрать внимания Доёна, несмотря на то, что он вроде казался занятым моим делом. — Хорошо, это всё? — раздраженно уточнил Ким, не особо обрадованный подхалимству Со, что успокоило меня. Не хотелось, чтобы меня все ненавидели, а Доён так ещё и любил их. — Прости, что перебил, — сконфуженно пробасил Чонхван. Я сел на предложенное место между Чонхваном и Маши. Доён в это время подал ко мне огромную папку с кожаным переплётом и попросил ознакомиться. На титульном листе гласило «Договор о сотрудничестве дебатного клуба и Чхве Хёнсок на период с _/_/_ до 01.01.2022 с целью победы в школьной президентской гонке». Слишком длинное название для такого незначительного дела, думал я, но под пристальным взором участников круглого стола, пришлось перебирать пункты на первых страницах и их последствия, «Разглашения информации третьим лицам, не являющиеся членом дебатного клуба, сопровождается публичным извинением Чхве Хёнсока и выплаты в размере 1000 евро в благотворительную компанию под католической церковью именем Св. Павла, находящие по адресу _________.» «Любой неправомерный акт по отношению к кому-то из клуба дебатов или любому другому ученику старшей школы УайДжи, грозящий потерей репутации, карается публичным извинением в стене школьного сайта, а также во всем СНС и выплатой штрафа в размере 1100 евро соответственному человеку.» «Отказ от гонок в любом случае карается публичными извинениями, черным фоном во всех социальных сетей до окончания учебного процесса, исключая случая с серьёзными заболеваниями (перечень возможных для исключения заболеваний: любые злокачественные новообразования во всём организме, цирроз печени, вирусные гепатиты С, Д (Б) и Е формы, какие-либо серьёзные аллергические реакции, требующие быстрого вмешательства и постоянного контроля, любые инфекционные заболевания с инкубационным периодом более недели и возможным летальным исходом, сахарный диабет первого или первого типа, почечная недостаточность, любые сердечно-сосудистые заболевания с возможным летальным исходом, неинфекционные элементарно-зависимые заболевания, грозящие лицу летальным исходом), а также штрафом в виде 20000 тысяч американских долларов, которых юридическое лицо обязан выплатить в течении месяца благотворительной компании под католической церковью именем Св. Павла, находящие по адресу _________.» И это было только несколько пунктов из девяти страниц в общем. — Вы это всерьёз? — обомлел я после прочитанного всего лишь трёх первых листов. Каждый пункт, каждая черточка и в общем весь смысл заключался в евро или долларах, которых я обязывался платить в том или ином случае. — Да, — без толики иронии ответил мне Машихо, поставив рядом с папкой черную гелиевую ручку для подписи. Я снова приступил к чтению дальнейшей документации, и если, а первый взгляд всё выглядело удручающе жестоко, но, углубляясь в написанное, меня этот якобы контракт с дьяволом только забавлял. Пришлось в конце даже черкнуть на бумаге и официально нарисовать в наших с Доёном отношения запятую вместо точки. — Ты мог прочесть внимательнее и ответить позже, Хёнсок, — обратился ко мне Доён. Он сидел непосредственно передо мной, пытаясь также, как Харуто, изучить мои намерения через испытующий взгляд. Я был уверен и максимально серьёзен. — Не стоит, я тебе доверяю, — и я нисколько не лгал. Он доверился мне, несмотря на первопричину, так что мне хотелось ему поверить в ответ. — Спасибо, — Ким подарил мне благодарную улыбку и встал у белой маркированной доски во главе стола. Вывел на ней план и начал увлеченно чертить всякие стрелки и схемы. — Суть нашей программы в здоровом и экологически безвредных продуктах для школы, — он развернулся к нам лицом, но всё его внимание было на мне. Только несколько раз Доён, поворачиваясь спиной к нам, на долю секунду задерживался глазами на Чонхване. — То есть на данный момент с старшей школе обучаются 511 учеников, из них 178 имеют пищевую непереносимость или аллергию на глютен, лактозу и другие продукты питания, 49 осознанно перешли на вегетарианство, 24 придерживаются строгого вегетарианства, то есть веганы, 17 сыроеды, а 85 принципиально не едят свинину или курицу. То есть пока всё понятно же? — Я утвердительно кивнул, чтобы он продолжал, что он и сделал. — Наша цель в первую очередь создать полное условие для полноценного питания людям с пищевой непереносимостью и последователям какой-либо субкультуры. Мы также отказываемся от пластиковой одноразовой посуды, заменив её на обычную керамику, при этом указываешь, что для хорошего мытья школа сама закупит 5 посудомоечных машин, а если не сможем договориться с администрацией или бухгалтерией, то закупаем полностью эко-посуду, которых в дальнейшем сможем переработать. Все пластиковые трубки меняются на бумажные, а кофе вливаем в эко-стаканчики. Любая бутилированная вода является запретом, так что по всем этажам у каждого класса будет своя проточная кристально-чистая вода. Для сотрудничества возьмём фирму твоего отца для преждевременной фильтрации воды, к тому же ты сможешь выбить скидку для школы. По всем корпусам будет расставлены экобоксы, ты сам возьмёшь это дело на себя и переговоришь с тренером, чтобы поставить такие сначала в хоккейный зал. — Директор не согласиться, — перебил я, и последователи этой странной секты с тут же недоумением взглянули на меня. — Согласиться, я уже поговорил с ним. — То есть? Зачем тогда я? — От твоего лица. — И что ты обещал? — Расскажу позже, а теперь дальше. Это вот анализ пищевого поведения наших школьников, — на стол передо мной упали кипа бумаг, все отдельно закреплённые и с выделенными названиями. — Ты можешь не читать, но прежде внимательно ознакомься с помеченными листами. Ты должен знать не всех этих учеников, но постарайся познакомиться с самыми незаметными из них. Это, — Ким указал на второй документ, лежавший под первым, — данные о проблеме бутилированной воды. Наш козырь после глютенфри продуктов. Статистику с третьей и четвёртой страницы ровно в 21:14 опубликуешь в сторисе. Якобы ты сам всё это сделал. Третий документ о пользе и возможном вреде веганства. Я специально пометил нужные листы, чтобы ты побольше об этом узнал, потому что с завтрашнего дня ты придерживаешься веган-образа. Главное не покупай ничего в школьной столовой. Я тебе сам буду приносить обед. И можешь на всякий случай купить какой-то тёмный шоколад со стевией по дороге, но не молочное. — Но я люблю латте и американо с молоком, — вновь перебил я Доёна и вместо него больше разозлил его приспешников. Сам Ким до конца оставался невозмутимым и с энтузиазмом объяснял мне: — Пусть заменят на кокосовое или миндальное молоко. — Второе вполне подходит для питья, кстати, — вставил Харуто, натянуто улыбаясь мне. — Хотя кто вообще пьёт латте, если любит американо? — Прикинь, я пью. — Хватит цапаться, нам ещё вместе работать, Руто, — защитил меня Ким, а Машихо его подхватил и в своей строгой форме указал на отдельный большой стенд с книгами, где также висела фраза: — Прошу всех придерживать языки и свои мнения до окончания спича До. Слушать друг друга и говорить по существу, если есть вопросы, поднимать руки. Забыли устав? Ватанабэ закатил глаза и откинулся на заднюю спинку стула, сверля меня всё тем же ненавистным взглядом. После окончания первого вводного совещания, я теперь знал, какая была трудная работа Джихуна. Все эти годы я не мог ему сочувствовать в полной мере, так как понятия не имел, насколько глубоко они копают, чтобы закопать соперника, но в этот раз победа правда была за нами. Домой меня отправили с целым ворохом документов и ещё включили в общий чат кампании, где они всё это обсуждали. Я старался чувствовать себя не чужим, но, подобно квадрату в круге, я почти ничем помочь им не мог. Доён каждый день приносил мне еду в эко-контейнере, а я выставлял это так, будто сам всё приготовил. Теперь весь мой инстаграм был похож на страницу какого-то студента активиста, мечтающего так набрать баллы для госслужбы. Я был немым актёром, куклой, если хотите, но никак не лидером фракции, и всё же доверие Доёна меня мотивировало. Казалось, что это не его я за шкирку выгнал из дома. Из-за этого суть моих дальнейших действий заключалась в внезапно приобретённой опоре в лице Кима. Меня всё меньше интересовала ситуация с Паком, так как я всё больше входил во вкус этой войны с ним. Я пообещал, что буду до самого конца в себе уверен и не позволю вновь мне заморочить голову, так как я мог вновь попасть на удочку Джихуна с его любовью и нашими странными отношениями, переходивший в токсичные. Предавая друг друга, мы сделали больно себе, но без этого, думаю, моя рана не затянулась бы никогда. Даже самая младшая сестра сказала, что я на верном пути, что я наконец выбираюсь из гнезда, сплетённого мне Хуном. И когда он пришёл ко мне поговорить, я осознал, как мне на самом деле жалко себя прошлого, боявшегося его потерять. Как те тётеньки под сорок, которым никогда не захочется узнать об измене мужа, чтобы не потерять его и не рассорить семью, которые лучше закроют глаза, чем откроют и столкнуться с реальностью. Реальность — это Доён. Он истина, тянущая меня вперёд. Хотя, честно признаться, это «вперёд» не моё, но отличная замена прошлому застою. Джихун это понял сразу. Он сказал мне: — Ты всего лишь игрушка в их руках. Ты же понимаешь это. Ты ведь не тупой. Я кивнул. — Но всё это время ты делал то же самое. Тянул меня туда, куда хотел ты, и скрасил меня своими мечтами. Если бы не Доён, разве ты не продолжил бы лепить из меня идеальную куклу, удобную тебе, а между делом ходить налево и обманывать? Я был прав, и он это знал. Он сокрушился и ударил по компьютерному столу, чуть не столкнув с него мой айпад и лекционные тетради, а дальше крепко поцеловал в самые губы, пытаясь в последний раз ощутить мою любовь. Её и не было никогда, ведь у него была моя преданность, и всё же Джихун найти именно эти чувства. Затянул меня в свои объятия и хитро пролез в мой рот, пока я пытался оттолкнуть или ударить его. Он таким образом кричал, что любит меня. До самого конца, пока воздуха в лёгких не останется, вбивал в меня свой язык, исследуя все неисследованные места и ощущая все неощутимые чувства. Кто же знал, что через неделю он окажется на сцене актового зала в главном корпусе, облаченный в школьную форму, и зачитает мой текст, написанный Кимом для меня, чтобы доказать себе, что и для него моя преданность не значит больше ничего. Он запросто проскочил через все наши годы и воспользовался выпавшим ему шансом, украв всё то, что впервые было только моим, но важнее вклинил между мной и Доёном непреодолимую брешь. Просто затолкал меня туда, где даже Доён не сможет найти силы поверить мне. — Это ты? Ты скинул ему все наши презентации и речи? — набросился на меня с порога Харуто, вбивая в книжный шкаф, что тот сразу затрясся. В библиотеке, кроме нас, были ещё Доён, Маши и Чонхван, но все трое были слишком удручены, чтобы как-то разъяснять случившуюся ситуацию. Пришлось самому оправдываться и в ответ схватить Руто за шкирку. — Не я. Сам удивлён, — пытался вставить я, прежде чем кулак Ватанабэ прилетит мне в челюсть, но позади него внезапно открылась массивная дубовая дверь и вошло два силуэта, охваченные тенью, а воспользовавшиеся этой возможность Маши с Со прибежали к нам, чтобы разнять, но Харуто твёрдо не хотел сдаваться. Идея с бутилированной водой была запатентована им, так что я вполне могу понять его злость, также как и неприязнь двух других, с нуля создавших весь план действий и формат подачи. — Хару, — огласил друга Джункю. — Руто, — вторил Киму Асахи.