Donutman: Орлы старшей школы

Джихун

«Младшая школа YG обычно не выделяется на общем фоне других частных школ Сеула, но в этом году их 11-ти летний представитель Пак Джихун показал всему корейскому обществу ученых, в чем заключается истинная сила «молодого поколения». Будучи лидером команды «бесконечный вызов от YG», Джихун не только познакомил зрителей с великолепной сплоченностью школы, но и благородно разделил первое место с оппонентами из своей школы, внеся их в свою речь. Не это ли истинное лицо товарищества от YG?». Это самая первая статья обо мне. Дедушка тогда так гордился мной, что на общем семейном сборе каждому своему сыну хвастался, какой у него умный и щедрый внук, говоря: «Вот, кто наше будущее. Не разочаровывай нас, Хуни, понял?». Позже, за несколько дней до смерти, он, словно почувствовав приближающийся конец, позвал меня к себе и сказал то же самое: «Ты наше будущее, Джихун. Не забывай об этом. Когда придёт время, заботься о всех своих кузенах и кузинах, будь их лидером и не позволяй спорам взрослых расколоть ваши отношения. Не разочаровывай меня.» Через два дня у него случился второй инсульт. Не знаю, постарался ли отец или всё так удачно сложилось, но так дедушки не стало, тем самым семья Пак раскололась на две большие части, одна из которых состояла из сыновей великого Пак Кёнхуна во главе с моим отцом, а другая из последней жены дедушки с ее трёхлетним сыном. На первом же совете директоров, где это женщина (по другому называть её не могу) перетащила на свою сторону добрую половину молодых акционеров, её разнесли в пух и прах. За час до совещания в сети разлетелась информация о романе четвёртой жены покойного председателя PH group и её тренера по пилатесу. Естественно, это было неправдой, так как та женщина казалась слишком умной для глупых интрижек, но всё закончилось тем, что к следующим собраниям её не подпустили, обвинив в измене и обмане, ведь теперь и трехлетний Сокхун случайным образом сделался сыном этого самого тренера. Тот мужчина даже признался в содеянном, тем самым папа с братьями отсудили имущество, с позором выкинув её из семьи. Зато первый мой дядя, проработавший всю жизнь жизнь судьёй, заполучил место верховного суда; второй дядя, женившийся на китаянке против воли дедушки, полностью взял под контроль самую прибыльную китайскую часть фирмы, а третий пристроил всех троих дочерей к уважаемым людям. Все казались счастливыми, но папе этого было мало, и он захотел всеобщей власти. Теперь мы каждый месяц ещё и навещали ту женщину в честь старых дней, будто нарочно указывали, что без нас ей никто не поможет и заставляли её благодарить нас за всё. В один из таких походов отец и признался мне: — Когда твоя мама была беременна тобой, нас предупредили, что при рождении вы оба можете пострадать. Доктора советовали сделать аборт, пока не поздно, но я отказался. Сказал, если уж и умереть, то только родив сына. И у нас всё получилось. Ты стал первым внуком в семье Пак, тебя все любили, а дедушка только тобой и гордился. Если бы ты был девочкой, я бы, конечно, отказался, но ты родился мальчиком. И смотри — опять верно. У Санхуна целых три дочерей и ни одного сына. Он не только делает их несчастными, но ещё и будет переживать всю жизнь, как бы они её не опозорили. Поэтому мальчики — это сила, а девочки — брешь. Но и тут надо быть умным, слышишь? У Евон тоже сын, а она крутила роман с бедной попрошайкой и всё испортила. Толку от сына нет, если ты сам тупо, — это было похоже на пьяную исповедь отца, пока водитель снисходительно наворачивал круги по автостраде, явно не собираясь домой. Таков был приказ — я уверен. Папа сейчас не зря же мне всё это рассказывал, подбирая правильные слова и к месту вставляя высокомерные ухмылки. — А я у нас тупой, Джихун? — наконец, спросил он самый главный и нужный вопрос. — Нет, — я тут же покачал головой и попятился к двери, остерегаясь внезапного удара, но отец всё равно успел зажать мне шею и несколько раз стукнуть головой по переднему сидению. — Почему тогда ты меня позоришь, сучка? Теперь он нависал надо мной, плотно сжимая горло, и гневно дыша мне в лицо, пока затылком я ощущал холодное стекло окна. Я думал вот-вот и головой пробью её, но с каждой минутой ситуация не менялась и только больнее становилось. — Чтобы ноги твоей больше не было в гей-барах. Или думал, что об этом никто не узнает, маленький пидарас? Я торопливо закивал, еле сдерживаясь от просящихся наружу слёз. Папа ненавидел их сильнее и вмазал бы без сожалений, если бы моим щекам прошлась хотя бы одна слезинка. — И с дружком своим больше не играй. Понял меня? Чтобы меня никто не упрекал, будто мой сын маленький грязный пидр! Я снова кивнул, но уже с лютой ненавистью, страхом и обидой. «Сдохни» кричало моё сердце, но я чересчур хорошо знал, что сердце моё безвольное и только материальные вещи ценны в этом мире. Душа? Вы смеётесь надо мной? Любовь? Шутите? На следующий день всё тело саднило от боли, в ушах звоном стоял приказ отца, Сынхун оставлял немыслимое количество сообщений по поводу экзаменов, но я лежал и думал. Не быть геем и не встречаться с Хёнсоком. Может, поэтому я назло продолжал встречаться с ним, ведь Чхве Хёнсок вне досягаемости отца. То, в чем папа не может меня контролировать и диктовать. Любовь ли это? Не уверен, но по крайней мере я воспринимал наши отношения любовью. Я впервые наслаждался чем-то вместо того, чтобы безудержно работать и стараться победить ради победы без особых призов. Ничто не приносило мне такого удовольствия, как наши с ним отношения. Я его сам избрал и был счастлив, что выбор Хёнсока также пал на меня, но грёбаный Сынхун всё вернул на свои места. Мы нашли девушки для моего алиби. Идеальную, набожную, да ещё и красивую. Ким Юджин — та самая из всех сказок о принцессах. В школе семьи, ходившие в церковь, всегда шли в одну, поэтому все верующие ученики знали Юджин в лицо, а их у нас было больше, так что ещё со средней школы о ней знали не только верующие. Каждая мать восхищалась воспитанием и внешними пропорциями Юджин, приводя её в пример своим непутёвым дочерям. Каждый отец хотел для своего сына именно её из всех семей высшего общества, да и Кимы были более чем благородная семья католиков. Её отец считался уважаемым прокурором, мать тоже пользовалась популярностью благодаря своим благотворительным вечерам. Картина маслом, и я было уже собрался приступить к обольщению божьей девицы, но Сынхун сделал это до меня и полностью подготовил Юджин к замужеству. Через месяц мы с ней обручились, а на втором курсе собирались пожениться. Идеальный план, честно говоря, не окажись там Ким Джункю. «Удачи;)» написал мне он днём перед началом выступления. Меня не было на уроках, поэтому сегодня мы совсем не пересекались, но теперь я знал, что он будет сидеть в зале и наблюдать за мной. Я привычно взглянул в зеркало и отрепетировал финальную улыбку несчастного, но очень честного ученика, которая по сути служила приманкой для очарования школьной администрации и девушек; несколько раз снял и надел галстук, бывший не обязательной частью униформы для выпускников, поэтому в итоге остановился на открытом вороте. Так я выглядел более взрослым и зрелым. Волосы утром я помыл и уложил гелем, чтобы ни она прядь не выбилась на общем гладком фоне головы, но теперь они мне казались грязными. Раньше не замечал за собой подобной тщательной проверки внешнего вида. — Выходи, директор пришёл, — объявил Бёнгон. — Хорошо, выхожу, — я подобрал бумаги со стола и последовал за другом, попутно заглядывая на речь. — Ты ведь не впустил Хёнсока? — спросил я у Ли перед выходом на сцену. — Да. Удачи, — Ли подбадривающе улыбнулся, похлопав по плечу, но мне она уже была не нужна. Я имел в заднем кармане самую лучшую удачу. — Чтобы бороться с тьмой надо самому стать светом. Никогда не верил в эту чушь, так как самого света, как такового, не существует. Добро не побеждает зло. Миром не правит любовь. Люди не пацифисты. Глупо вообще считать, что можно победить зло, но да, жизнь — это вечная борьба добра и зла. Ты, который не хочешь вставать и искать работу, вися на шее родителей. Она, которая желает получить всё с помощью своего тела. Он, который видит способ жениться на ней, сделав её беременной. Во всех нас идёт вечная борьба добра и зла, так что надо начинать с себя, прежде чем идти против системы. Только так мы сможем стать толпой и пойти против толпы. Только так мы сможем защитить обездоленных и слабых. Начав с себя, мы сможем изменить мир. Я закончил речь, склонив голову в знак благодарности перед вдохновлённой толпой. Администратор школы показала мне большой палец и гордо улыбнулась директору, что-то нашептывая тому на ухо. Ребята тоже яро хлопали вместе со всеми, подзывая к себе, чтобы заснять вместе с директором, но всё это стало мне неинтересным. Хотелось быстрее покинуть сцену и оказаться в полной тишине, но разумом я осознал, что ищу освещенную яркой улыбкой лицо Джункю, а в итоге обнаружил его удаляющуюся спину во время самой кульминации оваций зала. Я это понял только после, но оказывается я бежал за ним. — Джункю, — поймал его за локоть я и, не обращая внимания на проходящих студентов, продолжил держать его рядом, еле скрывая сползающуюся на лицо улыбку. — Как я выступил? Хотел ответить, но времени было в обрез… — Пошёл ты! — отрезал Кю в ответ, не дождавшись моего оправдания. Я недоуменно нахмурился, унюхав витающую в воздухе выкуренную траву, поэтому крепче сжал его предплечье, стараясь отгородить от любопытных глаз, которых по сути было мало, но всё же много для такой щекотливой ситуации. — Ты че обкурился? — обеспокоенно и полушёпотом уточнил я. — Джункю. — Пошёл ты, гнида! На хуй иди, понял?! — Ты не понимаешь, о чем говоришь, Джункю. Юджин будет переживать, идём, — я заботливо снял свой пиджак и хотел было укрыть им голову горе-друга, но Кю настойчиво продолжал отказывать мне. — Нет, сейчас я понимаю. Какая же ты гнида! Каким местом ты посоветовал мне «Шоколадную войну» и тот фильм, если сам являешься Арчи и Стивом? — Что? Ты ведь говорил, что не читал. Это прозвучит смешно и нелепо, но я пять раз перед сном перечитал наш диалог и точно запомнил, что «Шоколадную войну» Джункю даже не начинал. — Я солгал, потому что не хотел думать, что ты Арчи, но да, ты блядский Арчи. Не видишь? В тебе нет ни капли благородства. Ты Стив и Арчи просто в 21-м веке. Взгляни на себя, — продолжил он в приступе ярости нести какую-то чушь, которую я попросту не мог разобрать. Я не Арчи Костелло. Никогда. — Кю, — огласил Кима знакомый тихий тембр Хамада, заявившийся в самый неподходящий момент. Я испепеляюще взглянул на него через плечо, но тот и бровью не повёл, уверенно шагая к неадекватному Киму. — Харуто куда-то исчез, — сообщил он. Джункю встрепенулся, толкнул меня и спросил Хамада о чем-то. Я не разобрал слов, так как двери актового зала, наконец, раскрылись, выпустив сотни учеников на волю, а мы с Кимом быстро потерялись. — Джихун, — огласил моё имя Сынхун, ища глазами в толпе, пока я не мог сдвинуться с места, беспокоясь о Джункю. Только когда людей стало меньше и мне в принципе некуда было деваться, пришлось первым подойти к Киму. — Что-то случилось? Сынхун отрицательно помотал головой, хотя всё его недовольство уже было написано на лице. — Ты вышел за Джункю, — прошипел он, пропуская меня обратно в уже полупустой зал. Кроме нашей команды никого не было ни за кулисами, ни на сиденьях. — И что? — притворился я глупым, невинно хлопая ресницами. — Бля, ты рехнулся? — Хун перешёл на полушёпот, чтобы никто из команды не услышал наш разговор, но и никто не посчитал его чересчур секретным. — Я уже в какой раз вижу, что ты бегаешь за этим Джункю. Тебе делать нечего? — Он брат моей невесты. Естественно, мы с ним должны быть друзьями. Сынхун надменно закатил глаза и озарился вокруг в поисках подслушивающих ушей: — Бля, не надо, а! Я сам вручил тебе Юджин, и тебе она противна. С каких пор это правило не распространяется на её брата? — С тех пор, что у меня должны быть связи в её семье. Я, наверное, звучал очень неправдоподобно, так как Ким нервно хохотнул и побагровел от злости, готовый пришибить меня, не будь здесь столько заинтересованных глаз. — Я и Бёнгон не сможем потянуть бюджет. Вонджин влюблён в Хёнджуна, а Хёнджун у нас будущая девушка. Из всех нас пятерых ты единственный не девушка, не влюблён в транса, да ещё и очень богатый, Джихун. Поэтому мы все отдали своё время, отношения, нервы и даже кое-какие личные мечты ради тебя. А ты что в благодарность? Из-за своего неуёмного члена бегаешь за мальчишкой, который в будущем толком ничего не добьётся. Что у него за мечта? Цели? Я же видел его, Джихун. Я видел, что он делает. Он мусор. Даже Харуто его не может остановить, когда дело доходит до наркотиков. Да, бля, взгляни на него и на себя. Ты в сто крат лучше. Завтра тебя будут во всех каналах транслировать, как самого лучшего политика Кореи, а Джункю даже не доживёт до этих дней, — шепотом орал Ким, пока все с пониманием покидали зал. «Мусор». Руки зачесались и мне захотелось нанести ответный телесный удар за такое неверное и грязное слово в адрес Джункю, но это было бы неоправданно. Друг важнее… кого? Другого друга? Ким Джункю? Мусора? Кто этот Джункю для меня? «Плевать». — Ты, блядь, не слушаешь меня, Джихун, — заагрился Ким, щелкая пальцами прямо перед моим носом. Высоко закатив глаза, я всё же поймал руку и неприязненно вздохнул: — Я понял, Сынхун. Он мусор. Мы избавляемся от мусоров, так что больше с ним я не буду видеться. Всё это время я безучастно кивал, изучая трещинки на ламинате, дожидаясь, когда же закончит свою гневную тираду Сынхун, чтобы отправить его на афтепати, и самому пойти искать обкуренного мусора. Не из-за беспокойства о нём, а потому что любой скандал с Джункю подпортит репутацию Юджин, тем самым заденет и меня. Ни в коем случае не из-за самого Кю. — А сейчас? — он не сдавался. — А сейчас я пойду его искать, потому что он обкуренный. Если учителя узнают, его могут с позором вытурить из школы. Это навредит нашей репутации. Золотой пары YG не станет, — поэтому пришлось сдаться мне, хорошенько приврав и приукрасив правду. Если бы хоть кто-то из учительского состава узнал о состоянии Джункю, то с ним ничего не было бы. Скорее всего его тихо по личному желанию перевели в другую частную школу, дабы избежать скандалов в прессе и между родителями. Ну и почему в таком случае я так бегу стать его спасителем? Реального и честного ответа на этот вопрос не существовало. — Вали, но чтобы через час был у Вонджина. Это твоя вечеринка. Я сорвался с места, побежав в противоположное крыло школы и по пути расталкивая других учеников, так как надеялся найти КимКю в «штаб-квартира орлов», то есть в старой библиотеке школы. Я был уверен, что Джункю именно там, со своим «Харуто», и я не ошибся, так как прямо перед моим приходом Кю по левую сторону от Асахи вышел в пустующий коридор. Он выглядел обычным и ходил вполне трезво. — Ким Джункю, — мой голос гневно задрожал, что заставило пугливого Джункю подпрыгнуть от неожиданности. Я воспользовался случаем, схватив его за локоть и заставив обернуться назад, в мою сторону. — Идём. — Ты кто такой, чтобы ему что-то указывать, — вступился за Кю Ватанабэ, ответно схватив меня за лацканы пиджака. Он был также зол и в глазах его также плясали черти, так что я не смог отделаться от мысли, что мы дерёмся не просто за место под солнцем у школьной администрации, но и за всё внимание и любовь кое-кого конкретного. Последняя, как и первая, мне от Джункю не нужна, но иметь соперника неприятно. — Его семья, — процедил я сквозь зубы, напоминая себе в первую очередь, кто мы с Джункю, и всё же рука на груди быстро ослабла. — Я будущий муж её сестры, а значит его семья. Что ты с этим сделаешь? Харуто, угрожающе приподняв верхнюю губы, прицелился кулаком, но даже замахнуться не успел из-за встрявшего между нами Джункю. — Отстань от него, Джихун, — строго приказал мне Ким, держа не мою, а руку Харуто. — Он мой друг, а ты вот мне никто. Жалкий воришка, укравший их работу. Асахи перегородил дорогу Ватанабэ, ограждая его от драки, и взглядом намекнул второму другу спровадить меня, но Кю делал всё совершенно наоборот. — Бля, какой он друг? Он позволяет тебе шляться по школе с травой! Какие друзья так поступают?! — Какое тебе дело до нас? Ну, он курит, а тебе-то что? А? Тебе-то что? — орал в ответ Харуто, не сдерживая себя в выражениях, как и я. Джункю, наконец, приблизился ко мне вплотную, чтобы отгородить от дразнящего выражения лица японца, поэтому меня с головой окунули в бочку с невероятным запахом пота и мускусных духов Кю, больше вызывающих привыкание, чем тошноту. — Такое! Вон из этой школы, жалкий япошка! Сукин сын! Это же ты подсадил Джункю, да? — Сам уходи, понял? Я не уйду. Это не твоя школа. — Это моя страна, ублюдок! Вокруг нас собрались все члены орлов, и я заметил в их числе удивлённого в край Машихо, но я, кажется, уже не мог остановиться, потому что продолжал гнать на Харуто, как и он на меня. — А мне плевать, чья это страна. Моя семья платит налоги, и я родился тут понял. Что хочу, то и делаю. — Жалкие гроши, которые ты зарабатываешь на моей нации?! Ха, нужны они нам! — Вся школа носит мою одежду. Походу нужна, Джихун-а! — Сука, назови только меня так ещё раз. — Хватит, перестаньте, — пытались нас утихомирить другие, но мы не слышали никого, поливая грязью друг друга, чтобы задеть хоть за что-то живое, пока Кю силком не оттащил меня во двор, оставляя разгоряченного Харуто с его группой поддержкой позади. — Зачем ты это делаешь? Ты не понимаешь, что ты лицо школы? А что если кто-то увидел? — уставился на меня Ким уже на скамейке рядом с деревом ещё не расцветшей сакуры, служившая символом школы. — Затем, что этот придурок разрушает тебя, — ответил я, дыша через раз, — ты не замечаешь? — Это моё дело, и это не он покупает мне каннабис. Это всё я. Я сам. — А он? Он даже не пытается остановить тебя, — ошеломлённый его спокойствием ругался я, но это никак не мешало Джункю продолжать на меня злиться. — Потому что он мой друг. Он мне доверяет, а вот кто ты? Ты украл работу моего, — он осекся, — Харуто. Украл их работу, и сейчас проявляешь заботу обо мне. Зачем? Я притворился не задетым его зловонным «мой Харуто», хотя чувствовал, что все мои благородные мысли посрамлены личностью Джункю. — Ты идиот? А что если бы с тобой что-то случилось? Наркотики — зло. Сколько раз тебе должны это сказать, чтобы ты понял? — И что? — Хочешь сдохнуть такой жалкой смертью? Кю горько усмехнулся. — И что? — Ты правда хочешь умереть? Хочешь сдохнуть? — И что, если да? Ты не моя семья, так что приди уже в себя. — Твоя жизнь дорога для Юджин, — неуверенно напомнил я, но понял, что это разговор в никуда. Может, я был самонадеян, так как мои слова абсолютно ничего не значили для Джункю, а значит его любовь — пустая трата моих сил. — Тогда не занимался бы сексом со мной, раз моя жизнь для тебя дорога из-за Юджин, — отталкивающе прошипел Джункю, гадко улыбаясь мне и кладя руку на мою грудь, но уже не с целью защитить Харуто или вылить на меня все свои помойные мысли, а чтобы очаровать. — Я итак жалею. Пустая трата моего времени и нервов из-за Юджин. Ты жалкий пародист на фоне неё, — не остался я в долгу, встречно задевая Джункю, и это работала, потому что я почувствовал, как его рука на лацканах моего пиджака предательски дрогнула. — Не понимаю, как такой уродец, да ещё и сирота мог стать частью семьи Ким. Твоё место в семейном аду. — Что? — Ходят слухи, что только твой папа умер, а мама? Она бросила тебя? Поэтому ты куришь? Такой избитый сюжетный троп. Папа умер, мама сбежала с деньгами, а несчастный сын пускается во все тяжкие. Я тебе помочь хотел, но ты слишком… не могу описать словами. Фу, больше ко мне не прикасайся, — я отдёрнул его ладонь с груди, первым уходя со двора, а Кю оставляя в полном недоумении. Мне хотелось намеренно сделать ему больно, привести в чувства, что, видимо, у меня получилось, но на душе от этого не становилось менее гадко. Я сделал всё то же самое, что и Сынхун только что. Я поставил крест на Джункю, под всем своим праведным гневом имея ввиду одно единственное слово — «мусор».