Donutman: Орлы старшей школы

Чувства, погрязшие во лжи, никогда не смогут дойти до адресата и стать искренними. Как если бы мак вырос в середине зимы на твёрдой почве. Нет, для любви, как и для всего живого и эфемерного, требуется особый уход. Задаётесь вопросом, почему же Джункю об этом думал? Он сам не знал. Ему теперь всё сложнее сконцентрироваться на чем-то настоящем, сбегая в дебри фантазий. Был бы способ сбежать от этого мира, Джункю выкупил патент на это устройство и давно свалил бы в другую реальность. К сожалению, к этому вы придёте позже. Сейчас его мысли занимало кое-что другое — первый крупный скандал Джихуна. Ким в душе подозревал, что в этом как-то замешан Доён, но доказать этого не мог, как и возненавидеть брата ещё больше, поэтому тайком оправдывал его. «Мы все так стараемся, учимся, а он просто купил ответы и теперь живёт себе припеваючи. Вот почему бедные никогда не смогут стать богатыми, какими бы они талантливыми и умными не были.» «Какая школа, такие и дети. У меня соседка там училась и суициднулась, а всю вину сваливают на нашу школу.» Ответ: «А в какой ты школе учишься? Можешь написать в новостную редакцию СБС.» «Просто мусор» «Эти дети — ошибка природы» «Мусор!!!» — Думаю, что тебе стоит перестать это читать, — посоветовал Бёнгон, увидев на экране планшета в руках Джункю комментарии внизу статьи. — Ты прав, — без энтузиазма согласился Кю, но со страницы не спешил выходить, дочитывая каждое сраное мнение обывателя, ничего не знающего о Джихуне. Ли тоже ничем другим помочь не мог. Сейчас Сынхун был занят разговорами с родителями детей, которые посещали их курсы, оставив все заботы о поиске Пака на плечи Ли, а тот в свою очередь обратился к Джункю, хоть и ранее никогда с ним особо не дружил. Общая беда объединяла их, пусть Сынхун это не был готов признавать. — Ну так перестань читать. Он вчера собирался к Джэхёку. Попробуй дозвониться. У нас с ним не очень хорошие отношения. Наверное, сейчас Хун с ним. — Уверен? Джункю, не дожидаясь ответа, торопливо достал с кармана брюк телефон и потными пальцами набрал в поисковике имя бывшего, записанный со знаком вопроса и оранжевым сердцем. — Джихун сам тебе говорил? — уточнил Джункю, привставший со скамьи, как только послышались длинные гудки на том проводе. Бёнгон, заметив проскочившее волнение на лице Кю, сожалел о том, что рассказал, где может быть Джихун. Нет, Ли совсем не переживал о Джихуне, потому что знал, какой он живучий и скользкий. Его лучший друг мог выбраться из любого дерьма, а вот Джункю не следовало бы о нём переживать, ведь у них идёт война с Доёном. Вряд ли он примет КимКю в свои ряды, а Пак вряд ли оставит Джункю у себя после того, как перестанет пользоваться его чувствами. Надо было оставить всё, как было, сожалел Бёнгон, поджав губы в тонкую линию, но, к счастью или к сожалению, Джэхёк не поднимал трубки, да и вскоре объявился Ким Сынхун, крепко сжимая от злости смартфон в руках. — Какого черты ты с этим сидишь? — гневно прошипел он, подходя к Бёнгону, но так, что Джункю его услышал. — Он переживает за Джихуна. — Так это разве не его друзья подставили Хуна? — усмехнулся Сынхун, скользя взглядом по расстроенному лицу Джункю, который был слишком занят мыслями о Паке. — Вы ведь ещё не опровергли, что покупали ответы, — равнодушно напомнил КимКю, не желая мешать своих друзей с грязью. — Смотри, как заговорил. Уходи, пока добрые. Джихун, наверное, тоже тебя видеть не хочет. — Хватит, Сынхун, — внезапно дёрнул друга за рукав Бёнгон, с жалостью глядя на отёкшее лицо Джункю. — Уходи. Я тебе напишу, как Хун объявится. — Чего меня затыкаешь? Герой нашелся на мою голову. Знай своё место, Ким Джункю, и исчезни уже из жизни Джихуна. Из-за тебя столько проблем. — Сынхун, замолчи! Джункю наш друг, понял? — процедил Ли, обернувшись к Киму, но Джункю не дослушал их ругань и покинул кабинет студсовета первым. Бёнгон выбежал за ним. — Джункю, если хочешь, я отпрошу тебя, и ты поспишь, отдохнёшь немного. — Всё в порядке. Позвони, как узнаешь, где Джихун. — Уверен? — Угум, — Джункю рассеянно кивнул, высвободив своё запястье из лап Бёнгона. — Просто не забудь позвонить. — Обязательно. Если что, скажи мне. Я отпрошу и… Джункю не дал договорить своему новому союзнику, качая головой от безысходности. — Не беспокойся обо мне. Я уже взрослый. О себе позаботиться смогу. — Хорошо. Хорошо, прости, если задел. — Давай тогда, — помахал на прощание Кю, не желая задерживать Ли и злить Сынхуна. На ватных ногах он добрался до лифта и опустился в преисподнюю, откуда вещал его дорогой брат. В этот раз вместо выяснений отношений Джункю собирался побыстрее забрать свои тетради и книги, а потом свалить оттуда и не видеть больше лица прокаженного тьмой Доёна. Про себя Кю постоянно повторял слова Сынхуна, примеряя их и уверяясь, что они подходят ему лучше всех других вещей. — Что ты делаешь? — осмелился подойди Харуто, увидев, как Джункю молча складывает вещи в сумку, игнорируя взгляды окружающих. Все другие удивлённо моргали, оторвавшись от своих книжек и ноутбуков. — Пусть уходит, Руто. Ему с нами не по пути, — обратился Доён к японцу, даже не удостоив брата взглядом. Школьная форма на обоих почти висела и лица у обоих осунулось за прошлую ночь, но ни первый, ни второй не хотели признаваться и извиняться. На самом деле, Ёну также было стыдно поднимать глаза к хёну и вспоминать, какой же он на самом деле мерзкий в своей любви к друзьям — Отстань, а. Ты своего протеже притащил же. Джункю тоже в нашем кругу. Он свой, — не остался в долгу Ватанабэ, подавляя недоумение и гнев поведением всех своих друзей. Кю неохотно поставил разряженный телефон на зарядку и надел беспроводные наушники, укрываясь невидимым куполом от шума и говора. — Одного не пойму, Доён, — наконец заговорил виновник споров, собрав всё в рюкзак. — Ты продаёшь свои эссе — Джихун продаёт ответы на SAT. Вы ведь делаете похожие вещи, но почему ты ненавидишь его? Все остальные отодвинулись на второй план и в комнате остались только эфемерные Джункю с Доёном, презренно глазеющие друг на друга. Одна кровь, схожие черты лица, совместное детство — всё это давно упало в небытие. Между ними разгоралась новая война, имя которой была справедливость. Только каждый желал её для своего любимого. — Может, потому что Джихун плохой парень? — заступился за хёна Чонхван, впервые за долгое время подав признаки жизни. Губы Кю растянулись в язвительной ухмылке, и он даже выдавил из себя глухой смех. — Чонхван-а, почему ты такой наивный? Если бы До был хорошим, солгал бы Хёнсоку? Я вот так не думаю. Ах, да, Хёнсок, — поддельное удивление на лице Джуна выглядело чересчур наигранным, что даже у Асахи зачесались руки. Но Чхве не пожелал поддаться всеобщему изумлению, и единственный продолжал изучать свои записи. — Джихун же тебе не изменял. Он не встречался с Юджин. Всё, что наплёл тебе Доён, враньё. — Поэтому ты сейчас встречаешься с моим бывшим? Теперь тебе не стрёмно, наверное, следить за ним, — в открытую усмехнулся Чхве, отображая то же выражение, что минутой назад висело на лице Джункю. — Всё понятно с тобой, Чхве Хёнсок. Позаботься о том, чтобы у тебя была подушка безопасности, когда Доён кинет тебя на произвол судьбы. — И ты тоже. Джихун человек непостоянный и весь в дерьме сейчас. — Спасибо, Хёнсок, учту. — И я в таком случае учту, Джункю. Вернувшись к Джихуну и на миг забыв о Хёнсоке с Доёном, вы бы стали свидетелем одной сцены. Того, какой Пак Джихун на самом деле верный и заботливый, и немного, только немного, злой. — Джэхёк, ну идём домой. Тебя там все ждут, — умолял Джихун, как только вытащил Юна из крохотной каморки других Паков, называемая ими домом. — Уходи. Просто уйди, — недовольно ругался тот в ответ, не позволяя Джихуну коснуться себя. — Твой брат о тебе беспокоится. Твои родители места там себе не находят. Все Бэллы этой истории легко сбрасывали вес и превращались в худощавых скелетов, что и происходило с Джэхёком, ещё с первой встречи с Чону, но перед Джихуном предстал немного другой человек. То ли лицо приобрело живой оттенок, то ли ещё какое-то чудо, но Джэхёк больше не походил на зомби и снова обретал вид «сына маминой подруги». Но было также и плохое в новом Джэхёке, и Джихун этого не мог описать словами. Его просто посетило чувство, будто на Джэхёка засела какая-то смертельная болезнь. Осмотрев район и его жителей, вы бы назвали это «бедностью», но Пак выражался изящнее. Это была ущербность. — Ты не понял, Хун? Брату и родителям плевать на меня. Они не меня любят, они боятся прослыть плохой семьёй, — в голосе Джэхёка проскользнула очевидная обида и нелюбовь к своим родным, что проницательный Джихун просто не мог не заметить их. Он и раньше догадывался о пропасти между другом и его семьёй, но не разрешал капать и лезть в чужое грязное бельё. — Ладно, но там же тебе будет лучше. Что ты здесь забыл? — Забыл, что Юна умерла? — Я не забывал, но это не причина торчать тут. У тебя на носу экзамены. Всё твоё будущее зависит от этих экзаменов. Если продолжишь в том же духе, всю жизнь проживёшь с родителями. — Я спросил, забыл ли ты про Юну, и ты ответил, что нет, но тебя всё ещё волнуют только экзамены? — Потому что живые живут, а мёртвые уже подохли. И вообще, кто она тебе такая? Ты же не мать Тереза, чтобы всех жалеть. — Так ты не знаешь? — удивился Джэхёк и сунул руки в карманы худи, совершенно точно принадлежавшее Чону, поэтому и пахло им. — Это из-за Чон Чану она умерла. — Изнасиловал? Я слышал. Ходят такие слухи, но ты причем? — требовал четкого ответа Пак, теряя терпение и выдержку. — Я не поверил ей. — Ну не поверил ты, но ты же не толкал её, — в конец тихо заорал Джихун, дёрнув поникшего Джэхёка за плечи, а потом всё же догадался: — Или всё же? Ты ведь не.? — Я дал ей сидр, и я был последним, с кем она разговаривала перед смертью. — Ты дал ей сидр? — Да. — Ну ты и идиот, Джэхёк! — Я знаю. Я не думал, что всё закончится… — Нет, — Джихун радостно оборвал друга на полуслове и полез к нему с объятиями, крепко прижимая к себе. — Ты не понял, Джэхёк-а. Мы с тобой не виноваты. Она умерла не из-за нас. — О чем ты! Юн оттолкнул от себя Пака, стыдясь своего знакомства с ним. Сколько лет дружили, а с беспринципными и мерзкими сторонами этого парня Хёк познакомился только в этом году. Какая потеря времени, думал Джэ, сморщив свой вздёрнутый нос и до боли сжав челюсть. Хун не удержался и столкнулся спиной о карусель, но продолжал победно улыбаться другу. — С тобой тогда был Доён и Машихо, да? — в припадке безумства спросил Джихун, наводящий жути и страха Джэхёку. — И что? Теперь свалишь на них? Посмотри, в кого ты превращаешься, Джихун. — Да нет, они правда виноваты. Я думал, что Вонён соврала, но, Хёк-а, мы с тобой ничего не делали с Юной. Она была бы жива, потому что биология — при алкогольном опьянении мышцы расслабляются. Она не должна была так сильно пострадать. — Но она пострадала, — зло напомнил Юн, но тут же замолчал, услышав за спиной шарканье ботинок. — Всё в порядке у вас? — уточнил Пак Чону, бесшумно подойдя к эмоционально спорящим друзьям. Джэхёк подпрыгнул от неожиданности, когда ладонь Чону упала на его плечо. Назойливые мысли, что их разговор с самого начала могли подслушать, вновь засело в голове Юна, и с каждой нарастающей секундой ему становилось труднее свыкнуться с ролью ненавистного знакомого Чону. Чону был одет в простые клетчатые штаны с длинной кофтой, в каких никогда бы не решился щеголять по улицам своего района, так как устрашающий вид сурового полурэпера и полумафиозника тут же улетучился бы, больше не вгоняя в страх жителей северной части Сеула. Джихуну он совсем не понравился, потому что исходил от него тот самый противный запах, засевший на Джэхёке. И да, в этот раз Хун не ошибся, подобрав правильное слово, и невидимой бумагой припечатал на лбу второго Пака «бедность», рядом с которым располагалась «ущербность». Такой человек в глазах ПакДжи не заслуживал места рядом с Джэхёком. Не дождавшись ответа, Чону обратился к Хёку: — Зайдёшь домой? — Джэхёк пойдёт к себе домой, — не дал другу возможности ответить ПакХун, специально выделив последнее. Юн не решался, как поступить, безвольно стоя между обоими Паками, пока оба не взялись за его запястья и собирались перетянуть робкого парня в свою сторону. — Он никуда не пойдёт, пока сам не скажет об этом, — предупредил Чону, хотя часом ранее был рад возможности избавиться от него. ПакХун одарил вежливой ухмылкой дотошность соперника и капризно взглянул на друга с напором: — Ты ведь хочешь узнать, о чем я говорил? — спросил Джихун. — Не шантажируй его, — прервал Пака другой Пак. Юн понял, что это его последняя возможность разобраться со смертью Юны и перестать винить себя, поэтому неохотно высвободил руку из лап Чону. — Завтра заедут за моими вещами. Подготовь, пожалуйста. — Хорошо, — ладонь Чону замерла там же, где перестала ощущать под собой пылкое биение сердца Джэхёка. Несмотря на обретшую свободу, чего-то не доставало уходу Джэхёку. Его осенило только тогда, когда макушка Юна вслед за своими неуклюжими конечностями залезла в машину. Джэхёк не должен был уходить.