Donutman: Орлы старшей школы

Джэхёк

Моя мама рождена побеждать. Дедушка всегда любил среднюю дочь сильнее остальных, и он сам однажды признался мне, как многого ждал именно от неё. Страх обделить среднюю любовью, заставило его гиперопекать мою мать, что вскоре привело к скандалу, ведь в итоге средняя и всеми любимая дочь Ан Джэхёна вышла замуж за кого-то вроде моего отца. Уроженец с Кванджу, сын фермера, овдовевший слишком рано. Паренёк был папа что надо, но для женщины из общества он не подходил. Наверняка, отец и без того был в курсе своего положения, поэтому в первую очередь планировал заложить в чрево матери первенца и изуродовать всё её будущее, чтобы великого достояние Ан Джэхёна досталось лишь ему. В конце концов это сработало, потому что мама, ослеплённая любовью, вышла замуж за папу, провела 5 лет в неведении невежества своего мужа, а потом родился долгожданный я. Только меня в тот день не ждали. У папы появилась любовница, которая в мой день рождения со скандалом объявила всему миру, что спит она ни с кем иным, как зятьком Ан Джэхёна. Мама была в бешенстве и вскоре меня произвели на свет доктора, потому что она орала всему отделению, что не хочет такого сына. Так я и прослыл уродцем семьи, ненавистный самому себе. С появлением в моём отрочестве Чжинхвана казалось, что я наконец обрёл своего человека, который предан мне, а не моей фамилии. Я был так рад, что незаметно сам же толкнул его в лапы будущего убийцы. Не буду больше оправдываться. Знайте, что я всего лишь хотел его любви. Я надеялся, что если расскажу о чувствах к нему, его жена с ребёнком просто исчезнут, а мы останемся вдвоём навсегда. Но теперь вы и сами в курсе, что меня никто не любит и любить не собирается. — Нельзя так врываться в разговоры хантеров, если не хочешь обзавестись врагов, — посоветовал я Чону, проходя мимо к классу, чтобы никто не заподозрил нас в знакомстве, на что Пак, не глядя в мою сторону, ответил: — Поэтому ты такой забитый? Боишься каждой мошки. Чону не был курсе настоящей истории Джункю, но уже успел купиться на его невинные глаза, хотя мои он отвергал. Под партой я нашёл крохотную записку вырванная из нижней части тетради и гласящая «взгляни уже в какаотолк». Я проигнорировал сообщение Чану, наглядно бросив его в ближайшую урну. Всё, о чем говорил Чон, были заранее продиктованы страхом перед родителями из-за появления Чону, а значит почти не имело смысла. Уроки до обеда прошли вполне терпимо, но после нам всем пришлось-таки заглянуть в актовый зал за порцией бесполезных новостей, вроде: даты дебатов между Хёнсоком и Джихуном, открытия последнего сезона хоккейных матчей между городскими школами и оглашения благотворительного вечера, приуроченная к приходу пострадавших беженцев с Ближнего Востока. Да, моя школа полна шарлатанов, с состраданием относящаяся к чужакам, но полностью хладнокровно убивающая своих. Вот она истина добродетелей высшего общества. Жаль только нет Чжинхвана, которому не сложно было поддерживать все мои мысли. Похоже, что не только мне была мерзкая политика школы, так как многие выпускники поднимались со своих мест и покидали зал, не желая участвовать в этом фарсе. Среди них был и Чону, за которым я побежал первым. Не знаю, зачем я так палил себя, но мне было страшно отпускать Пака от себя в этом гадючнике змей. — Джэхёк, — огласил меня сзади Чон именно в тот момент, когда я вплотную приблизился к Чону. Пак обернулся лишь на секунду, чтобы удостовериться, что это я и пошёл своей дорогой. — Чего? — недовольно проворчал я и отступил к стене, чтобы не мешать проходк студентов. — Прочитай мои сообщения. Я же просил. — Я не подговаривал Чону приходить в нашу школу, — прошипел я в ответ от негодования, но выражение Чану нисколько не поменялось. — Об этом не переживай. Джихун пообещал мне утром уладить это дело. Я о другом. Мама хочет пригласить тебя своей моделью на показ мод, приуроченная ко дню цветения сакуры. В последнее время все отмечают, как ты подрос и стал привлекательнее. — Что? — мне с трудом удалось не прыснуть в кулак, потому что звучало заявление Чану крайне абсурдно. В последние годы его родители вели со мной холодную войну, обвиняя во всех бедах сына меня, поэтому просьба госпожи Чон не то, что глупая. Она не имеет за собой вразумительного содержания. — Это случайно не политика pinkwashing? — Случайно да, но ведь всё равно это круто для тебя. У тебя много подписчиков из других стран. Им понравится. Я закатил глаза и хмыкнул, догадавшись о намерениях Чонов: — И окажется, что Nabi Jау производят вполне хорошие вещи, ведь они поддерживают геев? Хотите, чтобы вы стали популярнее за границей? — Ну так согласен? Я пожал плечами и хотел отмахнуться делами, но Чану случайно или нарочно выпалил: — Там будешь не только ты, но и Джункю. Естественно, мне не понравилось, что нас ставили порознь, будто бы я такой же неформал, как и этот странный болтун-изменщик, но и зависть раздирала меня только при мысли, что вскоре он получит ещё большую любовь и поддержку мира. — А он-то причем? У него в инстаграме всего 112 подписчиков? — Он похож на гея, — неправдоподобно солгал Чану, но под моим настырным взглядом рассказал: — а ещё Юджин посоветовала его моей маме. Я кивнул в знак понимания всей ситуации, желание отказать тут же пропало. С моей многотысячной аудиторией я раздавлю Джункю и всеобщую тягу к нему, да и это будет мой шанс обратить внимание на смерть Юны. Понятия не имею, почему я не делал этого раньше, вечно путаясь и беся Чону, но теперь он у меня есть. — Хорошо, и Хёнсок будет? — Нет. Только ты и Джункю. У Сока же сейчас черная полоса. Я был согласен, хоть и приходилось пока терпеть. Хёнсок всё ещё мой друг, особенно после случая с Юной, поэтому любое оскорбление в его стороны не засчитывалось в пользу Чану. — Хорошо, — пожал плечами я. — Можем подойти к твоей сегодня или завтра. Впрочем, когда будет удобно вам. — Тогда сегодня я сам тебя заберу и предупрежу Юнхёна. Спасибо за помощь, Джэ, — он похлопал меня по плечу и повернулся в сторону актового зала, чтобы вернуться к обезумевшим от всесильности богачам, но одного бедного уже не было в поле зрения. *** Джункю пришёл подготовленным без спортивной формы, в которой ходил по школе. По нарядности он удивил и меня, аккуратно приложив волосы под белоснежным беретом, сочетающийся с тёмными мам-джинсами, завернутые на щиколотках, и ярко-жёлтым джемпером. Ему даже сделали, или он сам сделал лёгкий макияж из румян и блеска для губ. В таком безупречном виде он не мог привлекать внимания, и я попросту не понимал, где тот Джункю, который на встречи с незнакомцами даже не приходит, а само понятие красота для него имеет значение относительности. Охотно прибежал к нам Сон Хёнджун, любовно подскочив к Джункю. Ещё один скрытый гей, честно говоря, но у него тараканы похлеще, чем у меня, поэтому скорее всего Хёнджун тут, как ассистент Чон Наби. — Привет, — я стукнулся кулаками с Джункю и присел на ближайший стул возле них. Ким с широченной улыбкой на лице поприветствовал Хёнджуна, порой смущая его своей жизнерадостностью, будто Сон не был одним из Хантеров, с которым боролся его брат. Хёнджун в ответ смущенно отвечал на вопросы Джуна и явно попадал под его очарование. Потом к нам подошёл таец, главный помощник матери Чану, которого я видел лишь несколько раз во время показов прошлой осенью. Его появление смутило Сона, хотя вроде бы они работали вместе уже долгое время. Всё дело было в том, как выглядел Фан (именно так коротко звали тайца с именем в километр) в глазах Сона и вообще всех. Не гей, но и маскулинности в нём мало, поэтому он скорее женоподобный мужчина в обтягивающих леггинсах и зелёной рубахе с принтами арбуза и вишни, чем стереотипная банка со стероидами. В общем тот самый квир-персонаж, идеально собравший в себе все гендерные стереотипы о женщинах. Доён бы тут разнёс Фана в пух и прах, а Хёнджун не мог, ведь в глубине души этот парень мечтал стать женщиной. — Идёмте, ребята, Наби вас уже всех заждалась, — позвал нас таец писклявым голосом, и при ходьбе двигая бёдрами вперёд ног. — Наверное, тебе это всё не в первой, — обнял меня за локоть КимДжун, протиснувшись между мной и Соном. Я растерянно попытался скинуть его руку, до конца неуверенный в ненависти или неприязни к нему, но пока тот без умолку тараторил, так и не смог решиться. После случая на похоронах Джун, похоже, считал себя прощённым, хотя и без того я злиться на него не мог. Помните, я говорил вам, что он самый добрый и искренний. Он намного лучше, чем вы думаете, и даже его глупость имеет большее значение для мира, чем высокомерная расчётливость хантеров, всячески помогающие нуждающимся. — Кстати, почему ты так пропал? У тебя даже сторисов не было. Где был? Говорят, что даже в Пусан съездил. Добрый голос Джуна и его нескончаемые комплименты, что я так внезапно пропал с соцсетей и увёз с собой весь интересный контент инстаграма, заставили меня скромно выдавить из себя хоть что-то: — Был в Пусане, потом у друзей. Ничего особенного. — Ты даже отвечаешь мне лучше, что-то случилось в Пусане? — он играючи заиграл бровями, без разрешения поднявшись с локтя на другое плечо. Хёнджун с тайцем отошли в сторону, хотя по их выражению можно было уловить интерес к нашему разговору. Я вспомнил, чем закончился наша встреча больше месяца назад, когда у Кю случился шок, и Юджин помогла брату безопасно добраться до машины. С тех пор произошло так много неприятностей, но осталась неизменной только ненависть к этому парню, в особенности за внимание к нему Чону. Джункю не старался, он не оказывал усилия, а мне пришлось мириться с правдой Пака и смертью его сестры. Я покачал головой и мягко убрал руку с плеча, чтобы никто из стаффа не заподозрил нашу вражду. — Меня итак осуждают за ориентацию, не хватала ещё, чтобы ненавидели за буллинг к однокласснику, — солгал я. — Ври сколько хочешь, но факт есть факт. Ты меня ненавидишь меньше, — радостным голосом возразил мне Джун, словно в этом крылось что-то великое. А с другой стороны мне стало немного жаль Джункю, который хотел видеть во мне друга, тогда как я захлёбывался уродливой нелюбовью. — Поэтому ты такой забитый? Боишься каждой мошки. До Чону я любил бы его больше, но что за хуйня? Почему Джункю влюбляет в себя всех? — Я слышал, что ты с семьёй жертвы хорошо общаешься, — внезапно вспомнил Ким, когда мы прошли в раздевалку, а Хёнджун с квиром к матери Чану. Нет, он сделал это нарочно, потому что теперь не было подслушивающих нас ушей. — Какой жертвы? — монотонно уточнил я, не изменившись в лице. — Пак Юна. — И что тебе от неё нужно? — Я просто, — Джункю на секунду растерялся от напряжения, проскользнувший в моём голосе, но до конца держал себя, снисходительно улыбаясь. Он понял, что эти люди мне дороги, — если им нужна будет помощь, скажи мне. — Ты поэтому заобщался с Чону? — С кем? — удивлённо переспросил Ким, в знак подтверждения своего незнания приподняв брови. — Парень, который сегодня спас тебя от Бёнгона. — Новенький? А он причем? — Ты даже имени его не знаешь? — Нет, — простодушно пожал плечами Кю и озабоченно вернулся к Юне. — Я сделаю ради её семьи всё, что смогу, поэтому в любое время обращайся ко мне, хорошо? — Я не так хорошо знаю их, поэтому не обещаю, — очередное враньё на моих устах прозвучало также правдоподобно, как и вся моя золотая жизнь в инстаграме. Джункю, видимо, не поверил моим словам. Он схватил меня за руку и заставил обернуться к себе. Наши глаза оказались на уровне друг друга, но на этот раз на Джуне застыло непроницаемое выражение. — Хотя бы ты не лги. Я же видел тебя в больнице, когда извинялся перед ними на коленях, — напомнил он холодно. Вот оно что. Тот весело ухмыляющийся молодой человек — маска. В последний раз я Джункю видел таким на похоронах господина Джуна и госпожи А Ри. Восемь лет прошло, а актерствовать этот парень перестал только. — Раз знал, зачем спрашивал? — Твоё дело ненавидеть или любить меня, но семье мы поможем вместе. Один ты не справишься против Джихуна. — А ты-то что сделаешь? У меня хотя бы мозги есть. Видимо, мои слова нисколько не тронули и не обидели Джункю. Он разлепил пальцы и позволил себе с сожалением улыбнуться: — У меня есть большее. — Харуто и Доён? — открыто усмехнулся я, пытаясь стереть идиотское выражение собственного превосходства на лице Джуна, но у меня не получалось. Ни один мускул не дрогнул при упоминании этих имён, хотя кто, кроме них, мог бы быть на стороне Кима. — Я сам, Джэхёк. Даже я вырос, пора бы и тебе. Подумай о моём предложении. Я хочу им только помочь и наказать виновных за смерть Юны. Нас распределили по номерам в зависимости от роста и черт лица. Ко мне поставили парой какую-то японку, чьё имя я несколько раз слышал с уст Джихуна, но давно забыл, посчитав незначительной. Джункю был приставлен к Ю Карине, и вместе они смотрелись будущей золотой парочкой Каннама, если бы не факт квира в нём и не факт Лолиты в ней. Их забрали в другую, более огорождённую примерочную, а меня с остальными оставили на растерзание измученных ассистенток госпожи Чон. Девушек было много, но парней переваливало, и, кроме нас с Джуном, за сценой суетились ещё несколько знакомых моделей. У меня был опыт в моделировании, как и в презентации одежды, поэтому не составляло труда следовать указаниям стилистов, но вот с общением были огромные проблемы. Сколько бы не пытались заговорить со мной, мне не удавалось ответить им нормально. Не из-за высокомерия, а потому что они подходили именно в тот момент, когда, как мне казалось, я выглядел хуже остальных или оголял свои шрамы на запястье. Никому ведь не нравятся суицидники. — Джункю? — сначала я услышал удивлённый возглас Хёнджуна, а потом заметил, как многие даже модели изумлённо глядят на парочку Ким-Ю. Я еле подавил в себе любопытство и неторопливо повернулся к ним, чтобы не казаться увлеченным их видом, но поверьте я вам не лгал, когда сказал, что все влюбляются Джункю. Грудь и верхние конечности Джуна украшал белоснежный верх ханбока с прозрачными рукавами, увешанные жёлтыми подсолнухами и красными маками. Под ним не было ничего, оголяя красные соски и впалый живот Кима. На длинной шее завязали желто-зелёный платок с принтами вишен, а упругий зад с худыми бёдрами обтягивала красная велосипедка, украшенная черными ветвями дерева, на которых только прорастали бутоны сакуры. Волосы ему собрали вверх, пытаясь создать подобие пучка. Из внимания также не проскользнули многочисленные булавки по всей одежде, обозначавшая только одно — это не всё. Расходимся: шедевр ещё не окончен. — Когда твоя сестра говорила, что тебе идёт всё, я и не думала, что ты настолько подойдёшь моей коллекции, — воскликнула Наби (мать моего бывшего!). О Карине люди давно позабыли, как и обо мне. Ким Джункю. Он приходит и любит вас. Он не злится и прощает. Он не ненавидит и умеет быть добрым. А ещё его рецензии хвалят уважаемые книжные литераторы. Ему приписывают будущее лучшего редактора. Его ненавидят, потому что он особенный и не стремится быть в толпе, но чем заслужил такого человека в своей жизни я? Сколько раз я могу разочаровываться собой при виде вот этого ангела в метр и восемьдесят (да, я чуть прибавила в росте Джункю, потому что модели не могут быть низкими)? Может хватит?

Чону

Ким Джункю. Это ведь он вчера был в мятном свитере, а сегодня в кожанке и с фантиком на плече? Я не мог ошибиться, потому что даже под слоями мусора от него веяло карамельно-ореховой пастой. Будто он вылил на себя гель, а потом пришёл в школу, забыв смыть его с себя. — Тогда до вечера может кино посмотрим? — четко услышал я голос носовой Джункю и понял, что это точно тот самый Ким Джункю со своей сестрой. В спортивной форме или в кожаной куртке он всё равно ходил неуклюже, которое непреднамеренно добавляло ему милоты. Даже мой младший брат-малолетка и то вёл себя увереннее в обществе, а этот такой долговязый и неуклюжий. Вроде и красивый. Я раньше не испытывал такого, но сегодня мне стало стыдно за то, что я не один из высшей лиги. Машину не вожу, должен Мино столько, что за всю жизнь не заплачу, да и не тяну я на богатых уродцев из YG, которые спорят о политике и новом законопроекте насчёт аборта женщин так, что сразу понятно: им не надо работать с утра до ночи, беспокоиться о будущем младшего брата и тайно собирать информацию на одного из убийц своей сестры. — Понравилась? — уточнил у меня мастер и, не дождавшись ответа, похлопал по плечу. И без того понятно: не моего полёта птица. Вечером они пришли ровно к сроку, но Джункю успел уже поменять одежду на завораживающее. Проходя мимо, они даже не замечали нас. Любой бы позавидовал этим двоим, которым разрешено всё, кроме бедности. Такие лишь мельком заглядывали в наш мир, делали денежный круговорот и тут же улетели в свои края, но завидовать им я, естественно, не собирался. Некоторые из них несчастнее, чем мы в своём шалаше. Я же говорю, счастья у нас побольше. Заметьте это хотя бы по Юн Джэхёку, который неофициально прописался у мамы. — Тебя реально дома никто не ждёт? — поприветствовал его я, заметив открытую дверь в мой музыкальный рай, куда я забыл вход со смерти Юны. Разве это справедливо заниматься тем, что мы любили вдвоём. — Они уже в пути, не беспокойся, — обиженно протянул Юн в ответ, забившись в угол дивана, где и переночевал у меня месяц назад. Тогда я и не представлял себе, что он хуже всякой пиявки. — Это не я, а ты должен беспокоиться. Это ведь ты у нас совершил взлом и проникновение. — Ты оставил ключи в почтовом ящике. Тупой бы только не догадался. Я промолчал и собирался оставить Джэхёка наедине со своими мыслями, но в последнюю секунду он потянулся на диване к двери и схватил меня за локоть. — Возьми меня, — с выдохом попросил Юн, моментально заалев. — Опять какие-то шутки, — рассмеялся я в ответ, мягко убрав с себя руку Джэ, и толкнул парня обратно на подушки, которые он всё это время обнимал на уровне груди. — А что? Ты же хотел в Пусане. Что изменилось-то? — требовательным тоном спросил Джэхёк, проделывая во мне дыру одним взглядом. — Тогда были обстоятельства другие, — прошипел я в ответ, чем, похоже, спровоцировал Джэхёка. Он набросился на меня кулаками, и мы одновременно свалились на пол, скатившись к столу. — Блядь, объясни ты в чем дело! Дверь всё ещё была заперта изнутри, поэтому нашу драку уже никто не мог разнять, как и спасти. Только из-за того, что Джэхёк был физически слабее, мне удалось остановить поток посыпавшихся ударов, но сбросить его с бёдер мне не удавалось. — Мы же можем повторить всё то же самое. Ты разве не хотел меня тогда? — Вспомни, это ты отказал мне. — Потому что хотел, чтобы у нас всё было вовремя. — Нет никакого нас, Джэхёк! — напомнил я раздраженно, пытаясь достучаться до упрямого и опьянённого мозга, хотя от Юна совсем даже не пахло. — А теперь? Джэхёк начал притираться членами через одежду и нарочно томно дышал в лицо, позволяя сжимать его кулаки. Но, кроме похоти и мерзости, от происходящего я не испытывал ничего. Вероятно, наутро, протрезвев Джэхёку будет стыдно, как и мне после случившегося в Пусане. В ту ночь я был поглощен смертью сестры, и тогда Юн не позволил мне ошибиться. В этот раз я должен был отплатить ему благодарностью. — Нет. У меня нет времени на отношения, Джэхёк, — приложив все силы, я оттолкнул Юна чуть сильнее и, наконец, скинул с себя. — Но у тебя есть время защищать какого-то придурка! — заявил мне Джэхёк задрожавшим голосом, по которому стало понятно, что он вот-вот заплачет. — Если бы ты на его месте был, я бы сделал то же самое. Забыл, как умерла моя сестра?! — Правда? — Джэхёк неуверенно поднял голову ко мне с выступившими слезами на глазах. — Правда, придурок. А теперь вставай, и я вызову тебе такси, — я подал ему руку. Юн взялся за неё и слегка пошатнувшись поравнялся со мной. — Если это правда, то поцелуй меня. — Джэхёк, — предупредительно позвал его я, — просто уходи. Джэхёк обвил мою шею руками в приступе пьяного безумства и отказался уступать дорогу, дрожа губами от поступивших слёз. — Давай. Ты же не умрёшь. Один раз. Я испугался, что у него вновь возникнут суицидальные мысли, и заставил себя поймать бегущую струю слёз губами, оставив несколько влажных поцелуев на тёплых щеках. — Всё? Он покачал головой и нерешительно встал на носочки моих ботинок, оказавшись вплотную ко мне. — Только не смотри на других, — затянул меня в поцелуй Джэхёк, жадно всосавшись в губы, и наполнил рот солоноватым привкусом крови.