Donutman: Орлы старшей школы

Джэхёк не пил. Он, наоборот, был рад и одновременно разочарован собой. Весь вечер Джункю хвалили за внешность и ругали за неуклюжесть и неуверенность, а между строк Юна совсем не замечали. Их не ставили в один ряд, хотя Джэ годами показывал себя и хвалился внешностью у подписчиков в инстаграме. Его ведь не зря называли сыном Гуччи, в то время как о Джункю знали исключительно его 122 знакомых, среди которых завалялись магазины одежды и кондитерские. — Джункю, чуть смелее. Что за ужимки у тебя?! — продолжал отчаянно вопить таец и не было в его предложении ничего связанного с Юном. Их вообще не сравнивали, как и заслуг Джэхёка попросту не видели. — Подбородок вверх, а взгляд направь вперёд, — пухлые пальцы Фана оказались на тонкой шее Кима, пока ладонь другой руки покоилась на изгибе спины, непозволительно низко к ягодицам. — Теперь двигайся вместе со мной. Прикосновения таец не прекращал, хотя понятно было каждому в зале, что они не помогают Джункю, а, наоборот, пугают покрасневшего школьника. И вот это бесило Джэхёка. Он не осмеливался вмешиваться в чужие дела и в то же время ему стало противно смотреть, как неуверенного подростка пытаются склонить к ментальному сексу. — Напряг живот. Да, молодец, и шею выпрями, — неожиданно томно произнёс Фан, теперь уже коснувшись низ живота Джункю. — Может устроим перерыв? А то все устали, — воскликнул Сон, не выдержав неприятного зрелища от явного харассмента. Фан, видимо, и сам догадался, потому что позволил Кю последний раз пройтись по подиуму перед тем, как объявить перерыв в пять минут, но а после недвусмысленно подмигнул Кю: — И стань уже уверенней. Если до конца вечера будешь вести себя так, нам придётся тебя заменить, — пролепетал таец, будто уверенность в себе обреталась за короткое время. Джэхёк стал единственным свидетелем их странного разговора, поэтому решил составить компанию бывшему, отказавшись от предложения Эри вместе пойти за кулисы. Честно говоря, Юн просто боялся и ужасно любил придумывать неудачные продолжения их знакомства, вновь показав себя с не лучшей стороны для остальных моделей. Те тоже в ответ успели придумать всякие небылицы о нём и о том, что второй внук мужского пола Ан Джэхёна ненавидит всех, кто не из высшей лиги. — Ты остался, — нежно улыбнулся Ким, увидев, как друг поднимается на подиум к нему. — Меня бесит твой тембр, — чуть не растерялся Юн, но вовремя нашёл в себе силы подобрать нужные слова и кинул в Джуна блистером. Кю наклонился и подобрал его: — Валиум, — прочитал он на поверхности таблеток. — Успокоительное, чтобы легче стало. — Я спокоен. — А ещё ты богат, Джункю, но позволяешь какому-то уроду лапать себя. Видимо, успокоительные всё-таки нужны. Ким с минуты недоверчиво поглядел на Юна, а потом выдавил и проглотил пилюлю. — Спасибо. — Неудачники должны держаться друг за друга, да? — Так мы теперь друзья? — удивился Джункю, медленно сменяя сомнение на озорную улыбку. — С одним условием. — Любое, — искренне обрадовался Ким, чем заставлял Джэхёка съёживаться от отвращения к себе. — Обещай, что не приблизишься к новенькому. Ни в коем случае, — опасливо прохрипел Юн. — И всё? Второй внук мужского пола Ан Джэхёна ответил кивком. В тот момент Джэхёк чувствовал себя именно таким. Не тем, кем когда-то гордился Чжинхван, а вторым внуком мужского пола в компании Амуль. Тем, кто угрожает, лжет и давит. Таким же, каким он видит своего беспринципного и бесхребетного перед матерью отца. Не «папа», а «второй зять Ан Джэхёна». — Договорились. Я не помню ни лица, ни имени его и обещаю, что так будет продолжаться всегда. Буду умирать, но руку его не возьму, — поклялся Джун, даже не представляя, на какую злую авантюру соглашался. — Только сдержи своё слово, Джункю. И то же обещание Юн захотел взять с Чону. Его раздирала жестокая ревность из-за того, что ему вообще приходится обговаривать с Паком такие простые вещи. Чону первым встретил Джэхёка, чуть не занялся сексом, успокаивал и называл его принцессой, позволил спать на своей кровати, но всё равно Юну приходится идти предупреждать и заранее нервничать, ведь Чону-то: — Хватит. Хватит, Джэхёк! Не вреди себе. Да, он отказал, и Юну не осталось ничего, кроме как вернуться в холодную постель в нелюбимый дом, перед этим прослушать 30-ти минутную лекцию матери о том, как важна учеба и пора бы ему взрослеть. В вознаграждение этих пыток не будет ни чувство удовлетворения, ни взаимной симпатии, ни даже Чжинхвана. Джэхёк по привычке разблокировал телефон и долго не мог отвести взгляд от маленькой копии короткого Чжинхвана. Неужели было время, когда Юн надеялся связать свою жизнь с отцом этого чуда и взять на себя ответственность быть чьим-то спутником? Джэхёк недоумевал. Он на автомате набрал номер Кима с единственной надеждой: услышать знакомый голос на автоответчике: — Привет, я безумно занят жизнь, поэтому не обещаю оторваться в ближайшие десять лет, но ты надейся. А потом, в глубине души найти источник света. Всё это лишь плохой сон, он снова у себя в комнате, а Ким Чжинхван ласково будит любимого внука Ан Джэхёна, брызгая в него холодной водой. В глубине той черствой души Юн понимает, что не спит. В глубине души Юн понимает, что боится заглянуть правде в глаза и осознать, какой он монстр. В глубине души Юн уже влюблён в Чону, но не потому, что тот брат Пак Юны. В глубине души Юн нуждается в ущербных, как и он сам. В глубине Юн понимает, что обещание не поможет ничем. Ким Чжинхван жив, а Пак Чону никогда не будет влюблён в него, — Алло? Кажется, Джэхёк кого-то разбудил: обладателя сонного и охрипшего голоса в трубке. — Алло? — Джункю услышал голос продавщицы как из другого измерения, поэтому оторваться от вида оборванной и худощавой кошки стало ещё тяжелее. — Парень, заплати, — девушка у кассы осмелела от гнева, дёрнув покупателя за кисть, и тот медленно перевёл взгляд с окна на неё. — Что вы сказали? — Заплати. — Простите, вот карта, — Джункю положил на стол свою черную дебетовую карту и подождал, пока транзакция пройдёт успешно, а потом уже ринулся с купленным наружу, к бедному и голодному котёнку. Ну, или к кошке. Ким Джункю не особо разбирается в полах животных. Джункю делал всё это на виду у Чону, напротив его дома, чтобы тайком подглядеть на тех, чью жизнь разрушили его одноклассники и сокомандники, но пока несчастные и обездоленные женщины не покидали крыло нужного подъезда, как и их гангста-дети. Да, Ким вышел прямиком из телевизора и дешевых романов для подростков, поэтому ловил кайф от воображаемого вида Алекса Фуэнтоса из «Идеальной химии» с красной банданой и полной смуглой женщины с кудрями. Эти гангста-дети в жизни, если приглядеться, были добрые, умные парни, которые тоже хотят в колледж и защищать свои права наравне с другими. Но такой ли Пак Чону? Добрый, умный парень, который хочет создавать музыку? — Эй, иди отсюда. Почему ты кормишь кота тут? Хочешь, чтобы магазин блохами запасся? — разгневанно вопрошала продавщица, увидев, как Джункю добродушно открывает животному банку с рыбой и молоко. Он наконец оторвался от своих размышлений и увидел перед собой не девушку, а озлобленную хозяйку круглосуточного магазина. — Простите, он просто такой худой. Пусть покушает, а потом уйдёт. — Пусть кушает, но где-то в другом месте. Ты сюда приходить не будешь, а я тут работаю, так что вон. Не хочу, чтобы тут ещё ошивались коты. — Простите, — Джункю безрадостно извинился и безрезультатно попытался увести кошку. Именно эту картину застал Чону, проводив Джэхёка до машины, но не осмелился подойти сразу. Наблюдал, как мечтательный Джун, борясь со своими уходящими куда-то мыслями, тщетно просит животного пойти следом, а тот глупо склоняет голову набок. — Ну давай, дружок, я боюсь тебя касаться, поэтому просто идём. Ты же не хочешь умереть от голода? Кот пока не умел отвечать по-человечьему, но, видимо, всё понимал, раз продолжал глядеть Киму прямо в глаза и всё ещё настойчиво не покидал своё место. — Дружочек, пожалуйста. Мяу-мяу, — Джункю даже перешёл в тяжелую артиллерию, мяукая и пальцами указывая на противоположный подъезд, но кот оказался ещё настырнее. Чону даже пожалел паренька. — О боже, просто поднимаешь его за рёбра и таскаешь сюда, — устал Пак, сделав всё как по инструкции, на что Кю с облегчением сжал кулаки и побежал за новеньким, хоть и лица его уже не помнил. — Спасибо, а то я боюсь трогать животных. Чону еле сдержался от ухмылки. — Зачем тогда кормишь? — Ну, он же такой худой. Вдруг ему нужен всего один ужин, чтобы протянуть до ещё одного любителя животных? Чону кивнул и присел на бордюр, куда прислонилась кошка. Кстати, да: — Это кошка. Точнее маленькая кошка, которой, наверное, нет ещё и шести месяцев. Джункю выгнул брови и взглянул на морду то ли кошки, то ли котёнка. — Не на лицо, а на гениталии смотришь. Нет ли хуя, — ехидно подметил Чону, заметив обескураженность Джункю. — Скажи ещё, что из всех яиц вылупляются цыплята. — А разве не так? — удивился Ким, чей мир внезапно и без предупреждения рухнул за долю секунду. О чем этот сумасшедший вообще говорит, недоумевал он. — Нет. Цыплята вылупляются из тех яиц, которые произошли при соитии курицы с петухом, — неуверенно поведал Пак, на минуту засомневавшись в правильности слов учительниц с начальной школы. — У них секс бывает? — У многих животных бывает секс. Джункю несколько раз открывал и закрывал рот в обработке столь сложной мысли, которая очень уж испугала его тонкую душевную линию. — Дельфины-самцы получают наслаждение от изнасилование самок, — решил подтолкнуть парня к краю Чону с дьявольской ухмылкой на лице. — Ты ведь шутишь? — медленно и с надеждой уточнил Ким, стерев все следы былой добродушной улыбки. Чону не смог совладать собой. Он понимал, что в жизни этого Ким Джункю не имеет и вряд ли будет иметь столь важное место, чтобы портить его день, поэтому солгал: — Шучу. Просто шутка. Ты слишком доверчивый. Джункю вздохнул и тут же ощутил лёгкость, вновь влюбившись в тех добрых дельфин из океанариума. Ему стало бы трудно жить, если бы узнал, что его первый поцелуй в 13 произошёл с такими монстрами. — Итак, это кошка, и теперь она живёт тут, а ты? Тоже тут живёшь? — мягко улыбнулся Джункю Паку, который в душе подозревал, что Ким так улыбается всем. Чону промычал что-то вроде «да» и притворился занятым открыванием крышки консервы, а кошка только того и ждала, мурлыкая подсев к лотку. — А ты? Пак знал ответ, но ему захотелось подержать Джункю рядом чуть дольше, чем полагается в его положении. — Нет. — Странно. — Но я не пиво пришёл выпить. Просто… — сразу начал оправдываться, заметив взгляд незнакомца на банке, торчащей из кармана плаща. — Это всего лишь лимонад, если что. — Понятно, ты пришёл выпить здесь лимонада. Подумаешь, все подростки же так делают. — Просто… тут живут родители подруги. Ты должен её знать, кстати. Вы, наверное, соседи. Юна. Знаешь? — нервно прокололся Ким, хотя всю дорогу сюда думал, что будет скрытничать и не проболтается никому о Юне. Чону бросило в холод при упоминании сестры, ведь он не ожидал, что и этот с виду неловкий парнишка окажется вовлечен в план его мести. — Так вы с ней друзья? — медленно уточнил он. — Не совсем. Точнее… — Джункю задумался, как правильно сформулировать свою мысль и при этом не солгать. — Но ты, кстати, не думай, что я первому встречному всё сбалтываю. Хотя нет, ты же так подумаешь. То есть, — Ким запутался в своих мыслях, уже создав миллионы вариаций мыслей Чону, на что Пак заметил: — Ты думаешь вслух. Джункю неловко накрыл ладонью глаза и нос, пытаясь стереть смущение с лица. Чону такое терпеть было не под силам, и он засмеялся. Джункю через минуту тоже сдался. — Я немного неуклюжий с новыми людьми. — Видно. — Джункю, — Ким подал руку, но не получив обратного ответа, сам сжал холодную и грязную ладонь Пака. — Но я держал кошку. На мне могут быть блохи и всё такое, — напомнил Чону, а Джункю нахмурился и пожал плечами: — Да мне всё равно. Я не трогал кошек не из-за этого. — Тогда что стало причиной? — Я боюсь их, — просто признался Джункю, тем самым немного удивив Чону. — Но тогда зачем их кормить, если боишься? Это странно. Киму понравилось, что странным считали не его, а его поступки. — Я уже говорил. То, что я боюсь их, не означает, что я не должен кормить их, и ты мне всё ещё не назвал своего имени. — Чону, — нарочно назвался Пак, скрывая, как сильно был тронут предложением Джункю. Он лишь хотел увидеть реакцию Кима и понять, что его связывает с Юной. — Брат Юны? — быстро догадался Джункю, оставив Паку только два единоличных выбора. Рано или поздно Ким заметил бы Чону в школе, а значит Паку так и не удастся отомстить за смерть сестры. — Нет, снимаю тут подвал для студии. — Типа ты композитор? — выдохнул Ким с облегчением. — Типа я рэпер. — Круто, — ещё громче и ещё более воодушевлённо воскликнул Джун, отогнав прочь страх перед негангста-парнем. «Идеальная химия» учила также, что гангста-дети могут быть опасны, а ведь Ким совсем один на чужой территории, но если Чону просто Чону, то это меняет многое. — значит я пожал руку будущему Асап Роки. Неплохо, — пытался пошутить Кю, чтобы исправить ситуацию, но скованности не убавил, потому что неправильное произношение слова заставило Чону участливо кивнуть, поджав губы. — Что? БиВай? Или Бобби? — Не в этом дело. Ты сказал «Асап». — Угум, Асап Роки. — Эйсап Роки. «Эйсап», а не «асап». — Ну это же имя. Каждый читает, как может. — Ты дурак? Это не имя. «Эйсап» означает «всегда стремись и процветай». Это аббревиатура. Сокращение, если тебе не знакомо такое слово. — Я не тупой, просто… это разве не имя? — растерянно уточнил Джун, несколько подумав и сопоставив начальные буквы каждого слова. — «Эйсап» — это компашка. Коллектив. Типа «dpr», но не в Корее. — DPR? Чону понял и неловко провёл влажным языком засушенные губы. — Короче, ты не шаришь в хип-хопе. Замётано. — Я шарю, — обиженно запротестовал Джункю, уязвлённый из-за многократных ошибок, которых не переставал совершать. — Я слушаю Бобби и БиВая. — Вот именно. Это и называется «не шарить в хип-хопе». — Если бы рэперы не пели о том, какие они богаты и сколько у них девушек лёгкого поведения, я, возможно, и слушал бы их, — возмутился Джун и словил себя на мысли, что ему не особо хотелось расставаться с незнакомцем, поэтому продолжал спорить и задевать его. С «Чону» было также весело, как когда-то было с Харуто, только без лишних обязанностей и чувство вины. — Рэперы читают, а не поют, знаток хип-хопа, — не удержался от сарказма Пак, когда услышал «девушки лёгкого поведения» вместо «шлюх». У Чону почти не было нормальных и серьёзных отношений, как и глубокой симпатии к девушкам, но он всегда списывал это на усталость и обязанности, ведь к парням он тоже никогда ничего не чувствовал. А к Джункю чем-то тянуло. Он открытая книга, которую закончишь за час или два, но осадок от прочтённого останется на всю дальнейшую жизнь, и вот с этим чувством нереализованности и неполноценности ты будешь захлёбываться ежедневно, пока не поймёшь, что без Джункю есть только пусто. Конечно, всё не так трагично, но частичка правды в этих словах тоже существует. — Поверить не могу. Я же знаю тебя всего два дня, — пробормотал себе под нос Пак, стараясь не оборачиваться, когда заехали за Джункю. Грудь переполнял восторг, будто все гормоны счастья решили запировать после порочного круга несчастий. Будто вся Вселенная сжалилась и наградила Чону чем-то стоящим! Он впервые был в предвкушении следующего, но далеко не из-за мести за смерть сестры. Ему хотелось поговорить с Джункю ещё раз, ведь: — Джункю умеет исцелять, — признался Доён, прочитав в заметках вопрос Хёнсока. — А ещё он мой брат, поэтому я не могу его выгнать. Чхве понимающе кивнул и собирался отложить телефон, чтобы лечь спать, но Доён не позволил этого, сжав запястье. — Неужели всё? У тебя нет больше вопросов? — спросил Ким, пряча под притворным удивлением ехидную ухмылку. Ему хотелось до конца помучить бедного Сока с опухшей щекой, который стеснялся шепелявить, поэтому общался через смартфон. Сначала Доён устроил ночь откровения, а потом и вовсе позволил засыпать себя вопросами, чтобы заставить Хёнсока сболтнуть хотя бы одно слово. — Далай шпать. Я ушталь. Ким расплылся в довольной улыбке и не удержался от того, чтобы не ущипнуть крохотного, но перекаченного в плечах Хёнсока за румяные щечки. Пробраться под постель, застеленная на полу, но не сделать задуманного было бы ошибкой. Сам До не замечал всех этих маленьких деталей пазла и того, как много позволял себе по отношению к хоккеисту, а вот для Чхве контраст был очевиден. Прошлый Доён боялся предательств и жалости к себе, но после слепой веры Хёнсока, которая очевидно не является примером для подражания, а скорее антипотом нормальной дружбы, Ёну нет причин обороняться. Хёнсок теперь наравне с Машихо и любое его предательство в любом случае будет прощено столько раз, сколько потребуется. Хотя Чхве и не собирается считать. Ему важно заслужить любовь Доёна, а не только одобрение и восхищение, итак плещущиеся в глазах Кима. Ким Доёна, который неосознанно потянулся за своим кулоном и не обнаружил его на грудине. Его накрыла не свобода, а страх. Защемило сердце, и он не переставал прокручивать в голове звонки Чонхвана с вытекающими последствиями. Символичная красная цифра «1» в списке пропущенных на телефоне была не просто так. Чонхвану было важно. Он дал Доёну шанс, которую тот упустил. — Это твой последний шанс, хён, — произнёс Со, глядя не на экран, а на переваренный рамён в одноразовой посуде. Первогодка звонил своему дорогому хёну с промежутком в пять минут, чтобы тот успел увидеть, но реакции не дождался. Последние длинные гудки и снова много коротких. Чонхван набрался смелости и перебросил в рот сразу целую горстку яичной лапши, чтобы эффект был моментальный. В горле быстро опухло, но Со не остановился и снова набросился на рамён, окончательно себя добивая. Учащенный пульс, затрудненное дыхание, повышенное давление, после чего Чонхван свалился с высокого стула у витрины, непроизвольно закатив глаза. Он не умер: скорая помогла вовремя, но зато Доён-хёну будет о чем подумать, когда останется наедине с собой. *** Глядя на безалаберность Джункю, можно было бы предположить, что он глупый. Глядя на хладнокровие Харуто, можно было бы сказать, что он бессердечный. И всё же японец не из тех, кто бросает друга в трудные времена. Если бы Ким действовал чуть наглее, чуть увереннее и чуть смелее, то Ватанабэ протянул бы руку помощи, но тот творил дичь, пытаясь привлечь внимание японца. Вот Харуто и не позволял себе сдаться так легко. Хотел, чтобы тот вслух признался и пообещал раз и навсегда: — Я больше не буду тебя бросать, — вот, что стоило сказать, но вместо этого Джункю: — Ты поссорился с Джункю? — спросила мама Харуто во время завтрака. Отец за столом отсутствовал, поэтому они могли говорить о том, что хотели и не бояться оказаться под плетью. — Нет, — младший Ватанабэ нагло покачал головой и поспешил быстрее закончить с яичницей. — А я думаю, что поссорились. Я ему позвонила и хотела узнать, какие плавки купить вам, но Кю сказал мне, что не поедет с нами в школьную поездку. — Не поедет, так не поедет. У него тоже есть родственники, мам. — Ему разрешали поехать с нами во Францию, в Египет, но не разрешают поехать близ Сеула? На два дня? Харуто проглотил последний кусок хлеба и всё запил газированной водой, но не смог встать под сверлящим взглядом матери. — И почему вообще вы покупаете ему плавки? Купите мне, а не ему. — Дурак, я и тебе собиралась, а у него с прошлого года не менялся. Кю не чувствует, когда вещи становятся ему малы. — И что? Вы же моя мать. Пусть не чувствует. — Значит я права, а ты у нас переводишь тему. Говори, что там у вас? Почему мой сын больше не дружит со своим лучшим другом? — Мам, — с досадой протянул Харуто. — Люди по-настоящему сближаются, когда совершают плохие поступки. — Мы с Джункю не преступники. — Дослушай. А ещё они сближаются, когда делят одну боль. Ты вырос, и теперь я всего лишь твоя мама, а он твой друг. Ты с ним делишься многим, — Харуто хотел было перебить и закончить этот неловкий разговор, пока все горничные дома не стали свидетелями сентиментальной стороны младшего Ватанабэ, но Юмико не позволила. — Кю иногда приходит и дарит мне сертификаты на обследование в больнице. Он даже на день рождения твоего отца приходил с подарком для меня и отказался здороваться с ним. Раз за три года ты позволил ему узнать нас, нашу тайну, он достоин твоего прощения. — С чего вы взяли, что я должен его прощать? — разочарованно спросил японец, пытаясь вспомнить, что именно он делал с Вонён, раз Джункю в тот день ушёл и даже не оправдывался. — Джункю умеет только исцелять, Руто, он попросту не смог бы оборвать вашу дружбу. — А я умею, да? Что за старомодные словечки, мама. Сказали бы сразу, что мой сын плохой и мне больше нравится Джункю. Я всё понимаю, — состроил обиженную мину Ватанабэ, нарочно пытаясь увильнуть от этой скользкой и опасной темы. — Я же вижу, что права. Ты злишься, когда не можешь оправдаться. Послушай свою мать. Кю достойный парень. — Если бы был, я бы на него не злился, — горячо выпалил японец, но всю дорогу до школы не смог отделаться от мысли, что мама была права, а когда уже собирался отпустить обиду, увидел у ворот самодовольную морду президента. Снова всплыли воспоминания трёхдневной давности, когда Джункю сел на коня Джихуна. Откуда Харуто было знать, что Ким в этот раз настроен серьёзнее и в его сердце не осталось места для предательств Джихуна. — Хорошего дня, водитель Сон, — пожелал Кю, вальяжно выплывая из машины в выглаженной и до конца пристёгнутой школьной форме. Первым, кто встретил его, был Пак Джихун, привычно поприветствовав Кима тайной ухмылкой и занеся его имя на листе присутствующих. С парковки поднялся Хёнсок в медицинской маске и солнцезащитных очках, бурно жестикулируя доводам Доёна. Их имена писал Сынхун у главного входа в здание школы. Джэхёк отлепился от стены и сложил планшет в сумку, как только заметил в поле зрения Чон Чану с ребятами из бейсбольной команды, избегавшего своих старых друзей-баскетболистов. Машихо остервенело выдвинулся к Доёну, сталкивая с пути Едама и Асахи, тщетно пытающиеся сдержать друга. — Снова этот ад, — пробубнил под нос Джункю и испуганно подпрыгнул, когда ощутил на плече чужую, незнакомую руку. Ту самую, которая вчера его спасла от Бёнгона, а неохотно повернув голову, встретился взглядом с новеньким. Он прекрасно помнил обещание Джэхёку, только тот не предупреждал его, что это будет: — Чону? — ужаснулся Ким. — Обещай, что не приблизишься к новенькому. Ни в коем случае. — В этот раз ты меня запомнил. Парень из мастерской, парень из музыкальной студии и парень-спаситель — неужели все эти люди были воплощением одной только личности?