Акт XX - Давай влюбимся по-новому
5 ноября 2021 г., 16:44
Джункю
Иногда мне кажется, что я совсем уж один во всём целом мире. Как был Санта Клаус в своём Северном полюсе или Питэр Пэн в Нетландии. Как и каждый из нас в своём собственном мире. А потом мне вдруг вспоминалось, что это не совсем так. Мы, наоборот, социальные актёры в большом вымышленном театре, именуемый «обществом»: играем роли, не отбрасываем маски, чтобы только не чувствовать одиночество. Что же это получается? Мы одиноки так сильно, что готовы лгать и проводить жизнь в несчастном дуэте с теми, кого не любим? Значит ли это, что и любви, как таковой, не существует? Черт, я запутался. Как и говорил Харуто, мне нельзя много думать: — Тебе надо перестать много думать, а то заработаешь ещё больше болячек, — он так высказывался о моих синяках. Понимаете ли… Я немного неуклюж, а со стороны это выглядит совсем не красиво. Я Пороро, который совершенно случайно оказался в человеческом теле и сломал божественную сансару. Или нет? Я снова запутался — простите. Иногда мне сложно понять свои мысли, обдумать последствия поступков и остерегаться ошибок, сделанных на чувствах. Да уж. Мне будто и не 19, а 9, и люди, как назло, жмутся ко мне, пытаясь уберечь от всего плохого, а ведь это несправедливо. Все они пытаются оставить меня без должного опыта. Пытались. Мне хотелось побыть кем-то преданным, обманутым и выкинутым, ведь именно так обретают скорлупу и обрастает шипами. Что ж… Я получил Пак Джихуна, который воплотил в жизнь все мои мечты, а в добавок разбил сердце. Ровно как Эдвард, вычеркнувший Бэллу из своей жизни, но не желавший вычеркнуться самому. Тупая Бэлла — тупой я. — Что для тебя доверие? — ни секунду не потратив на раздумья, спросил я. — Отдать тебе пистолет с полной обоймой и верить, что не выстрелишь, — ответил мне Джихун, заставив сидящих немного поволноваться от надвигающегося мрачного настроения игры. — Значит ты тупой. Будь я королём в долине царей, попросил бы отрубить тебе голову вместе с твоим доверием, — усмехнулся я, собравшись с мыслями после недолгой неловкой паузы. Меня больше не увлекали интеллектуальные взгляды Джихуна, которыми он хотел донести до меня что-то важное, о чем я никак не догадывался. Мне и вправду нельзя думать, так как ещё чуть-чуть, и моё сердце будет отдано Паку обратно. — Поэтому королём ты никогда не будешь, Ванкю. Ты просишь, пока я приказываю, — не сдержался Харуто от наших взглядов и последовал моему примеру. Вонён, сидевшая рядом, осталась в замешательстве, как и другие, попросту не понимая, к чему вообще подобные высокоумные речи без смысла. — Но сила настоящего короля не в его жестокости, — Джихун не собирался сдаваться. — а в его нравственности и милости. Я бы даровал себе долгую-предолгую жизнь, ведь тогда будут ненавидеть меня, а не короля. Что может быть хуже жизни, полной ненависти? Он признавался или мне показалось? Джихун бы не догадался, а если и догадался, то об этом должен был также знать я, поэтому слова Пака не имели ни малейшего смысла, как для меня, так и для него. Или я снова ошибаюсь? — Разве ты этого не испытываешь? Ненависть в купе с прощением, — припомнил я и убрался с крытого бассейна. Не знаю, о чем я думала, позволяя Джихуну догадаться о моём плане, но в тот самый момент я больше ни о чем думать не мог. В голове всё крутились слова Юны и моя омерзительная любовь к не более омерзительному парню.***
— Значит ли это, что я единственный твой папочка? — прозвучал этот неудобный и мерзкий вопрос, шагающий за грань «любопытства» и «эгоизма» и одновременно заставивший усомниться в Джихуне: в его вменяемости и бессердечности. Но такой человек, как Пак Джихун, не стал бы расставаться со своим трофеем, а я ведь его награда в бессмысленной войне с Харуто. — Да, — я почти сказал правду. — И, похоже, у нас обоих проблемы с папочками. — Мне смеяться или плакать? Подскажешь? — улыбнулся он, опустив ноги на пол и притянув меня за свободно болтающийся ремень. — Знаешь… Однажды встретился мексиканец, американец и филиппинец, — замешкался я и ляпнул первое, что пришло в голову, определив центром переносицу Пака. Так было удобнее не смотреть ему в глаза, но притворяться сильным и стойким. — Опять шутки за 300, — вздохнул Хун с огорчением мне в живот, от чего по телу прошелся табун мурашек. — И похвастался американец тем, что у его девушки большие сиськи, — я проигнорировал его, успешно притворяясь увлеченным своей шуткой. — Молочные железа. — А мексиканец отвечает: «У моей большая жопа». — Ягодицы. — «У моей большой член» думает тогда филиппинец, но молчит. — Ты про меня? — усмехнулся Джихун, намеренно глядя мне в глаза, и только тогда до него дошёл смысл сказанного: — Это шутка оскорбляет всех филлипинцев! — У тебя теперь есть шанс прижать и объявить меня врагом народа за межнациональную шутку. Сынхун, наверняка, обрадуется, — жестоко оборвал Пака я, очнувшись от мимолётного видения чего-то «нормального». Неправда это, что люди меняется. Люди умеют только звереть. Пак быстро поменялся в лице, изображая какую-то немыслимую сердечную боль, в которую я нисколько не поверил. Всё это ложь. Он умеет только пыль в глаза пускать. Он обо мне даже не переживает.Джихун
— Он к тебе больше не будет приставать, — пообещал я, позволяя своей руке скользить по молочной коже кисти Кю, пока тот не пришёл в себя окончательно и не убрался подальше отсюда. В этот раз я почти приблизился к обрыву, заглянул в глаза тьме и чуть не прыгнул. Ещё чуть-чуть, и я сделал бы это ради Джуна и из-за жизни без Джуна. — Ты так говоришь, будто твоё слово что-то значит, папочка, — неправдоподобно хихикнул Джункю, уже было оторвавшись от моих цепких объятий, но сразу прекратил улыбаться, когда на засветившемся экране телефона прочитал имя Харуто. Джункю даже не взглянул на меня, взволнованно отходя к кровати, а потом провёл по дисплею, приняв звонок с затаившимся дыханием, будто не разговаривал с этим уродом целый век. — Я устал, — услышал я признание Ватанабэ, шумно вдыхающего в трубку, и мы оба обернулись к двери, когда кто-то зашевелился. — Я устал слышать ваши стоны, ваш смех. Можешь оглушить меня? Улыбка окончательно стёрлась с лица Кима, и он нерешительно простоял напротив меня, избегая моего взгляда. — Пожалуйста, — шепотом попросил Джун, подняв голову только для того, чтобы получить утвердительный кивок, а потом настежь открыл дверь, впустив в комнату крохотные лучи тёплого света с коридора. Харуто, как и предполагалось, сидел у порога, спрятав лицо в коленях. Он сидел прямо у порога и, наверняка, слышал всё с самого начала. Я бы и показался из-за спину, оказав унизительный жест жалости над парнем, но боялся, что завтра именно японец выйдет из-за спины моего парня. — Ты пьян? Ким положил руку на дрожащее плечо друга, жестом прося поднять голову. Глаза японца оказались на мокром месте, и, видимо, он не мог перестать плакать, раз продолжал сидеть с мокрыми глазами. — Папа узнал, что у мамы роман с той моделью, — выдал Харуто, когда Джункю подсел к нему, чтобы успокоить. — Но самолёт разбился. Кажется, он умер. — Всё будет в порядке. Уверен, что с ним всё будет в порядке, — не переставал шептать Джун в ухо Ватанабэ, приобняв друга за плечи и время от времени осыпая шею и лопатки друга мягкими поцелуями, какие оставляет мать, чтобы унять боль ребёнка. Именно в таком и ни в каком ином ключе Джункю любил своего друга. А мне оставалось только наблюдать за тем, как мой парень утешает другого, не смея взглянуть на мятую постель. Я осознавал, что это скорее дружба, но ведь я уже никогда не стану именно таким другом Джункю. Я всё упустил: аэропорт во Франции; летние поездки в Европу; разговоры у костра; даже в Шарм-эль-Шейхе я оскорбил Джункю. — Мы с пацанами арендовали бассейн в нулевом этаже. Если хочешь, присоединяйся. Джункю отказался от моего предложения по понятным мне позже причинам. — Ты опять наёбываешь людей. Не ломай кайф и идём. Джункю не отказался от предложения Харуто по непонятным только ему причинам. — Нет, — Харуто яро помотал головой, зарывшись в шею Кю. Это ведь мой парень, мой человек, а этот урод не переставал злить меня, позволяя себе то, что не мог я. — Я не понимаю, мне радоваться, что мама будет в порядке, или ненавидеть её? Что мне делать? — Давай сначала поедем к тебе, хорошо? Там всё прояснится, — услышал обеспокоенный голос Джункю я, но не смог встать и запретить им уходить. Хотел выйти из своей тьмы, задеть Харуто и окончательно добить пацана, но простил бы мне такую вольность Ким? Ради Джункю сидел и ждал следующих приказов, будто собачонка у уставшего играть хозяина. Блять! — Отдать тебе пистолет с полной обоймой и верить, что не выстрелишь, — да, я это сказал. Теперь понимаю, что не лгал, а Джун всё не нарочно дырявил и дырявил мне сердце. Как оставаться живым после всего произошедшего между нами? Как оставаться мёртвым после всего имеющегося между ним и тем куском дерьма?***
Время шло к утру, а за Кариной никто не заезжал, поэтому я притворился её добродетелью и предложил подвезти. Не знаю, зачем это сделал. Хотя нет, мне захотелось ощутить себя свободным от мыслей о Джункю. — Собирайся быстрее, если не хочешь, чтобы я тебя тут оставила, — приказал я Ю и поторопился к стоянке, где нас поджидал такси, так как переплачивать за ожидание не собирался. Попутно проверил какаотолк и контакты, но ни звонка, ни сообщений я от Джункю не получил. — Урод, — прокляла меня вслед Джимин, но пошла за мной, оставив влажный след от поцелуя на щеках своих подружек. Мы сели на задние сиденья, она положила голову мне на плечо, а таксист молча тронулся. До города было ещё час езды. — От тебя пахнет сигаретами. Можешь отодвинуться? — попросил я, уже не сдержавшись, когда Джимин отказывалась убрать голову на протяжении целых пяти минут. Она и в этот раз не послушалась меня, назло обняв за предплечье. — Наби назвала Ким Джункю ангелом. Представляешь? — негодующе прошипела Ю и приподняла голову, чтобы засвидетельствовать мою реакцию, но в темноте моя реакция не особо была заметна, чего не скажешь о голосе: — Чон Наби? — Угум, он там типа гей-модель вместе с Юном. Хотя… его поставили в пару со мной. Говорят, что мы похожи на легендарную пару. — ЛеДжундарно. — И че мне сделать? Избить Джункю ради тебя? — парировал я, пытаясь унять волнение из-за ещё одной тайны Кю. Он мне ничего не говорит, а значит он попросту мне не доверяет. — Сломай ему ноги ради меня, и он не сможет ходить. Какой тогда будет прок от лица? Конечно, иногда мне кажется, что он фея. Даже без макияжа! Бля, сори, тебе тоже так кажется, да? — я почти был уверен по её надменному и любопытствующему тону, Ю догадывалась, какого рода отношения между мной и Джукю. Трудно было бы не догадаться, если знать о Хёнсоке и слышать всё то, что я сказал у бассейна. — Тебе-то что с моего мнения? — Просто. Я вспомнила, что тебе ведь нравились феи. — К чему ты клонишь, Карина? — я дёрнул плечом и насильно отстранил от себя, чтобы позволить посмотреть мне в глаза, а не просто гадать, что я скажу или о чем думаю. — Ни к чему. Джункю похож на фею, а ты на эту фею запал, вот и спрашиваю, почему не я? — холодно улыбнулась Джимин, когда мимо нас пролетели фонари. — Материться не стану, но больше не лезь в это, поняла? — в тон ей процедил я и отвернулся к окну. Если Карина обо всём прознала и сейчас очень тактично угрожала мне, то стоило переживать за Джункю. Меня многие уважают хотя бы за то, что многим помог, как в школе, так и с проблемами за пределами неё, но Джункю ведь сам у себя на уме. Именно его затравят, и именно он станет причиной нашего с Юджин расставания. Кто поинтересуется тем, что большая (если не вся) часть вины лежит на мне. — Неа! — Джимин нагло помотала головой и подставила лицо прямо передо мной. Вновь повеяло спиртом с примесью никотина. Она была под градусом, хоть и не была пьяна, поэтому можно было считать, что Карина вполне в своём уме. Воспользовавшись моим молчанием и своей слабостью, она даже попыталась поцеловать меня и ей бы это удалось, если бы машина не подпрыгнула от встречи с булыжником на дороге. Мне лишь стало интереснее, как далеко её заведёт её же отчаяние. — Тебе самой не противно от себя? Воняешь и ведёшь себя хуже любой проститутки. Ю дрогнула от моего замечания и еле сдержала себя, чтобы не заплакать. — Дженни заканчивает школу, и Чонин теперь женится на ней. Он так и сказал, — неожиданно для меня выпалила Карина, рухнув телом мне на колени, и зарыдала вслух. — Мне кажется, что я беженка в чужой стране. Сколько не пытайся, не могу стать вашей. Джункю… Его просто назвали феей. И ты не видишь, как Джэхёка носят на руках. Ты же говорил, что его ненавидят, а нет! Он всеобщий любимец и им восхищаются. Хёнджун и школу не окончил, а его приняли ассистентом самой стильной женщины Сеула. И ты, сукин сын, в свои 19 смог создать курсы и заработать на этом. Это так не честно. Вы ни перед кем не унижались, а я даже перед тобой унизилась, чтобы Чонин обратил на меня внимание, и всё равно он не хочет меня. Её гневная тирада, переполненная обидой на всех нас просто за то, что «мы» есть «мы», мне не понравилась. Чувство такта заставляло меня пожалеть девушку и попытаться её успокоить, но ладонь так и повисла над ухом. Джимин сама должна справиться с этим, если в самом деле хотела стать одной из нас, ведь право «быть» у неё отобрали с рождения. — И что? Встань и вытри слёзы, блять, — я толкнул её от себя и нарочно открыл окно со словами: — воняет. Я не собирался делать больно Карине. Просто она считала…Джункю
Будто мы хотели быть нами. Кто вообще хочет быть нами? Хотите быть Харуто, которого презирает отец и время от времени избивает его с матерью? Или, может быть, вы хотите пожить моей жизнью, сиротой без родителей, но с большим капиталом, из-за которого я беспрекословно становлюсь охотником за деньгами ещё и своего дедушки? Я предал сестру, дважды переспал с её парнем, разочаровал лучшего друга и потерял брата. Харуто не может защитить маму от отца. И даже Пак Джихун не может постоять за себя. Вот, почему я ненавижу такие взгляды медсестёр или любых других людей, улыбающихся в глаза, а за спиной перешептывающихся о твоих брендовых вещах и о том, как несправедлива жизнь. — Ты видела? Ни слезинки не проронили. Вот тебе и вся преданность богатых семей, — зашептала одна медсестра другой, не обращая внимания на меня, пока я продолжал наливать себе и госпоже Юмико горячего кофе. — Ну, конечно. Жена у него красивая, другого найдёт, а сын совершеннолетний. Деньги все им, а чего тогда плакать-то, — осуждающе покачала головой вторая, и я, наконец, догадался, о ком именно идёт речь, хотя богатых и лицемерных в этом здании было чуть больше чем просто лицемерных. Меня поразила уверенность одной из этих женщин в том, что её налоги уходят именно таким японцам. «Приходят и наживаются эти иностранцы, а нашим только беднеть и беднеть.» — к сожалению, это были собственные слова медсестры. Мне не оставалось ничего, кроме как заступиться за семью друга: — Вам станет легче, когда узнаете, что они платят налоги, в сто раз превышающие ваши? — застал я их врасплох, неожиданно подплыв сзади. — Что? — задрожала одна из них, пока другая ошалевшими глазами изучала моё лицо. Видимо, пыталась вспомнить, чьего знаменитого богача я отпрыск. — У вас зависть к тому, что всё состояние Ватанабэ перейдёт не вам? — Что вы, мы лишь… — Лишь воздержитесь от подобных утверждений. Вам же лучше будет спать, — я приподнял уголки губ в искусственной улыбке обеим женщинам и поднялся к Харуто с его матерью, попутно отвечая на гневные сообщения Юджин и оправдывая своё отсутствие дома. Увидел печатающий значок в чате с Джихуном, которое исчезло через некоторое время, а сам ему первым написать не осмеливался. То ли боялся нарушить его сон, то ли стать свидетелем его соития с какой-то моделью на вечеринке. Неужели вы думаете, что я единственный, кто ему нужен?Джихун
Неужели он единственный, кто мне нужен? Иначе не объяснить мою странную одержимость Джункю. Я почти целый час просидел, пялясь на экран телефона в ожидании хотя бы точки от Джуна, но так и не получил уведомления от него и позвонил Ким. — Алло? — сонно пролепетала в трубку Юджин. Неудивительно, ведь на циферблате высвечивались неяркие 8:28. В это время, в субботу многие привыкли высыпаться. — Это я. Нам нужно встретиться, — с ходу выдал я и услышал шумное молчание на том конце трубки. Я будто видел, как Юджин подносит сотовый к лицу, читает имя на дисплее, протирает глаза, пытаясь прочитать моё имя внимательнее, и только потом прикладывает его к уху, продолжая разговор. — Что случилось? — Скажи родителям, что встретишься со мной за бранчем. В «нонсенс», как и всегда. — Зачем? — настырнее переспросила Юджин, но вместо полноценного ответа я повторил время и место встречи. В противном случае, как бы я сказал по телефону, что расторгаю нашу с ней помолвку. Больше я не видел ни в ней, ни в нашем совместном расписании на будущее что-то важное. Да и чувствовал, что предам Джункю, если останусь в этих отношениях хоть на долю секунды дольше.Джункю
Я чувствовал, что предам Харуто, если останусь хоть на долю секунды дольше в больнице. Я, конечно, не злорадствовал и не желал смерти господину Ватанабэ, но не мог противоречить тому, что только после этого долгожданного события Харуто с матерью смогут с облегчением выдохнуть. Когда сообщили, что с отцом Руто всё будет в порядке и плохое позади, я не смог искренне обрадоваться, как и госпожа Юмико с Хару. Они не были расстроены, но в душе стояли в ожидании наступления того дня, когда кулак старшего Ватанабэ встретится с их костями и мышцами, швырнёт со второго этажа, но ни одного из них не отпустит на свободу. Нет, такому я не был готов, поэтому попрощавшись с другом и его матерью, ушёл собирать их вещи, ведь завтра нам снова надо было в школу.Джихун
Говорят, что школа — это наш второй дом. Что за наглая ложь?! Когда мы окончим, на наши места придут другие монстры, а нас и за порог этого дома не пустят. Если мы споткнёмся, учителя первыми захают и докажут, что то были и без того пропащие дети, и всё же маловероятно, что со мной это случится. Я ведь отличник, я президент, меня ставят в пример остальным. Такое разве что скажут о Джункю, когда получат доказательства своей правоты через несколько лет. Не попытаются ему помочь, не будут разговаривать о смерти родителей, но будут яро наказывать, будто Джункю с рождения был бракованным. Да уж, школа для кого-то дом, а для кого-то казённая комната в общежитии. Там всегда ветрено, холодно и сыро, как и сегодняшняя погода в Сеуле. Не знаю, с чего я вообще решил выйти в супермаркет за вредными закусками, но дома попросту не сиделось. Отец в пятницу вечером уехал в командировку в Пусан, а мама, воспользовавшись его отъездом, устроила для своих подруг выходные на яхте. Скорее всего она в море тоже мучилась с бурей, но меня это мало волновало. В последнее время слишком много несчастных людей попадались мне на глаза. — Собираетесь устроить вечеринку для друзей, господин Пак? — весело уточнил охранник, отворяя для меня автоматические ворота. — Если только не для себя, — ответил ему я и заметил, что двор совсем пустой. Обычно английский квартал знаменит не только своими статными и типично-английскими домами, но и скверами, в точности копирующие Таймс сквер. Компания отца Хёнсока была одной застройщиков вместе с моим отцом, поэтому в постройке домов они работали бок о бок. Тут люди попросту не могли не гулять, чаще всего ходили в кофейни в тапочках и халатах, здоровались и садились за новыми сплетнями. Из-за дождя с ветром всё опустело в край. Я и забыл, как это, когда на улице нет ни одной живой души. Но в дали, у дома Ватанабэ, заметил Джункю в нелепой красной шляпе и с пальто болотного цвета, доходивший ему до щиколоток. Прямо перед ним проехал черный ауди семьи Харуто с их фирменными номерами, а Джункю остался стоять у дороги, борясь с сильным потоком, выбивающий зонт у него из рук. Видимо, передавал вещи, подумал я и ускорился, чтобы добежать до Кима, который не замечал меня и вовсю выбивал своё имущество у погоды. — Мистер Поппинс, вас сдуло ветром? Губы сами собой растворились в умилительной улыбке, наблюдая за тщетными попытками стильного Джуна победить мать-природу. Я и не понимал, что очень мало видела Кю за пределами школы, без злосчастной формы и без белых школьных кроссовок. Каждую нашу встречу в обычных условиях он успевал меня поразить то безвкусными штанами и худи, то слишком модными беретами и шляпками, как сегодня, например. — Ты напугал меня, — пожаловался Джункю, нахмурив густые брови, аккуратно выщипанные и приведённые в нужную форму. — Я перед тобой шёл, как ты мог меня не увидеть? Тебе точно нужен искусственный мозг, чтобы смотреть вперёд вместо тебя самого и предупреждать о ямах. — Эй, — обиженным тоном воскликнул Ким, а я не удержался и ущипнул его за щеку. — Посидишь у меня, пока погода не улучшится? — с надеждой предложил я и тут же добавил, заметив растерянность на лице Кю: — никого дома нет. Мама с подругами пьёт, а папа в Пусане. — Я сюда только за вещами Руто приезжа. Срочно нужно домой, так как Юджин просила, — сообщил Джункю, но я не унимался: — Давай всего на час останешься? Погода всё равно ужасная, вдруг что-то случится на дороге. Скользко ведь. Мне кажется, я скучал по Джункю, хотя не уверен, что такое можно испытывать всего за день разлуки. — Всего на один, мистер Поппинс, — жалобно настаивал я, видя, как ломаю стены Кима. — Я живу чуть дальше, Джихун. Погода не успеет меня убить, — заявил мне Кю, не подпуская к себе ближе. — Неужели нельзя просто послушаться? Или ты и вправду мистер Поппинс? Джункю с минуты поглядел на меня в нерешительности, а потом поменялся в лице, приняв сердобольную гримасу, так как не устоял перед моим жалобным лицом. — Ладно, но почему это «мистер Поппинс»? — Просто… В этой шляпе и с зонтом ты выглядишь, как «миссис Поппинс», но мужского пола. Видал, как остроумно. Мистер Поппинс, которого может унести ветер, — начал я нести полную ересь, потеряв цепочку смысла в сказанном. Кто вообще так говорит? Но я уже не мог успокоиться и продолжил: — Твой парень такой. — Большая честь, — хмыкнул Джункю, высоко закатив глаза от моих глупых и неуместных шуток. Стоит ли говорить, что на шутку это не походило ну уж совсем, но открыто стоя под дождём с полумокрым Джункю, вы бы тоже потеряли рассудок. — И она мне очень нравилась в детстве, — сказал я.Джункю
В детстве мне очень нравился Джихун, но с возрастом он всё больше вводил меня в заблуждение. Как человек может вести себя так хорошо в один момент, а в другой растоптать чувства другой, его ни разу не обидевшей девушки? — …Если что, это было признанием. Цени мою симпатию, мистер Поппинс. — Ты живёшь так далеко, — проигнорировал его признание я и сразу перевёл тему, немного выдохнувшись от быстрой ходьбы Пака. Дом Джихуна находился в самом конце улицы, чуть ли не на отмели, возвышаясь над другими домами. — Это всего лишь конец улицы, Джункю. — Это холмик, Джихун. Нам приходится подниматься по ступенькам. — Ох, королевские коленки Джункю не приспособлены к таким лестницам. Помилуйте, забыл! — писклявым голосом извинился Хун, неестественно кланяясь передо мной и нарочно подёргивая головой. Мне захотелось его уже столкнуть с лестницы за такое издевательство. — У тебя дом, как у Сооске. Помилуйте, забыл, что великие глаза Пак Джихуна не смотрят земные аниме! — театрально ахнул я, пытаясь подражать Паку, но понял, что вышло не совсем смешно. У Джихуна дразнить меня получалось лучше. — Ага, смешно прям, — поддразнил меня он, злобно оскалившись мне в лицо, а потом вбежал вверх, резко остановился и развернулся на 180 градусов. — Точно! Я думал, кого ты мне напоминаешь, и теперь понял. Ты же вылитая копия Поньо. — Вот врун. Ты минуту назад говорил, что я похож на миссис Поппинс! — А теперь понял, что ты Поньо, а я твой Сооске. — Пикапы из детского садика? — подтрунил я и стукнул Хуна в плечо, поравнявшись с ним. — Ты просто пытаешься подстроить всё так, будто сама судьба на нашей стороне! — И что? Когда люди встречаются, они так и делают вообще-то. Ты мой мальчик, а я твой папочка. Ты мой Поньо, а я твой Сооске. Ты мой пончик, а я твоя дырочка. Я закрыл уши пальцами, как только последнее предложение вылетело из уст Джихуна вместе с его наглым выражением, которое я не мог не заметить. Он шутил мерзко, а я — смешно. — Ты невыносим, Пак Джихун! — Стерпишься — слюбишься, Ким Джункю, — прошипел тот мне в ухо, в мгновение ока догнав и нарочно укусив за мочку.Джихун
Не помню, чтобы хоть когда-то был менее невыносимым, чем вчера. Я когда-нибудь вообще смеялся над неудачными шутками своих бывших? О чем мы обычно говорили с Хёнсоком? Сколько раз я просил его остаться у себя? Я вообще не помню ничего до появления Джункю в моей жизни. Было ли что-то до? Любил ли я тупые разговоры, раз вёлся на всё, чтобы услышать глухой смех Джункю и запечатлеть его улыбку в своём сердце навсегда. Даже не смог подготовиться к сегодняшним дебатам, постоянно возвращаясь мыслями к Киму и нашим разговором: чтобы я изменил и что сказал по-другому. Я оглянул зал, пребывающий в предвкушении очередной войны. Каждый из них был уверен в том, что Доён будет размазан по стене сильнее и все приведённые им доказательства обернутся против него же, ведь против Кима стою я. Толпа была в ожидании хлеба и зрелищ, и это толпа состояла из подобного теста беженцев, о которых мы спорили сейчас. — Да, среди них встречаются умные, добрые, порой, великие люди, но между нами четкая красная линия, какая обычно разделяет две противоположные команды на хоккее. Нам не понять их, как и им не влиться, не стать нами. Да, сделаем «доброе дело», но не мы будем жить с ними, не мы будем разделять один двор с ними, не мы поделимся своим хлебом с ними. Это сделают те, кто за этой дверью, за этой школой, так почему мы решаем вопросы, касающиеся чужой жизни. Почему вообще такой глупый и грубый вопрос был задан школьникам частной школы, которые после её окончания разъедутся в другие страны и не будет иметь ничего общего с последствиями своего ответа? Не знаю, был ли Доён подобного мнения на самом деле, но он явно давил на жалость и вызывал бурю эмоций у судей, еле контрастируя на линии личных границ. Даже странно, что он не переходит на личности и не пытается вывести меня на чистую воду. — Назовите меня нацистом, но каждому своя ровня. Три года назад кое-кто открыл великие врата YG и впустил неких «беженцев», обещал их прикрыть, предоставить крышу над головой и не нарушать ночного покоя, а в итоге всё это вылилось вот в это. Да, среди беженцев есть разные люди, даже их мнения могут разниться, но они беженцы. Тот мир, из которого выбрались они, не соответствует тому, в котором живут подобные мне, и именно в этом Доён прав. Беженцы посчитали себя в силах исправить чужую церковь, попытались вклиниться и стать своим, но на примере Юны можно понять, что не получилось это у них. Только раскололи и разделили себя с рукой помощи, протянутая им. Смерть Пак Юны не наказание и не чьё-то умышленное убийство, а лишь естественный способ природы вычленить слабое звено. Единственный выход — выгнуть их: чтобы вздохнуть с облегчением, чтобы не дать страдать им от того, что никогда не станут частью YG, и для того, чтобы мы больше не чувствовали себя в чем-то ущемленными, виновными. — Война, начавшаяся за хлеб, не могла быть настолько глубокой, но она оказалась именно такой, — вырвалось у меня неожиданно. Шуршанье и шушуканье за последними рядами резко прекратилось, и теперь на меня глядели сотни пара глаз. — Мне кажется, что Доён прав. Было интересно его слушать, — только и смог вымолвить я, растерянно исследуя незнакомые мне лица учеников. Почему я раньше их не видел? — Я не очень готовился к теме, так что простите. Комиссия за судейским столом молчала, ожидая, что я вот-вот выкину кое-что интересное. Это ведь Пак Джихун, но пришлось их разочаровать, так как в тот момент было лень что-то говорить и доказывать своё превосходство над Кимом. Это же надо как скучно я жил всё это время. Помню из прошлого только то, что в 8 лет я улыбнулся и похлопал истории Кю о его личном Санте; в 15 продал Джункю его первое пиво; в 19 заметил, что у Кима весьма привлекательные ноги; в начале марта я отметил, какой КимКю оказывается умный. Микрофон, наконец, визгливо ударился о пол и глухими стуками скатился со сцены вместе со мной. Плевать, что будет, пока я с Джункю. Но Сынхун, видимо, так не считал. Он не удержался и напал на меня со спины, как только мы оказались за кулисами. — Ты! — Ким вжал меня в пол своим телом, схватив за шкирку, и передо мной предстала неописуемая ярость Кима, которую, конечно, я заслужил, поэтому и позволил ему избить себя. — Он так много для тебя значит? Предпочёл молчать, самодовольно взирая на Сынхуна снизу, так как боялся навредить Джункю. Его имя, слетевшее с губ Ким Сынхуна, могла убить беззащитного Джункю, а если умрёт он, умру и я. — Отвечай, ёбаный пидор! — Сынхун разошёлся сильно, осыпав градом ударов о пол. Похоже, он тоже надеялся выбить из меня всю дурь, как этого хотят учителя. — Разойтись! Что тут происходит вообще! Сынхун! Слезь с Джихуна! — на шум прибежала администраторша, мотая рукой камерам, которые продолжали нас снимать. Больше меня нет и уже никогда не будет. Я уверен, что Хёнсок станет лучшим президентом, чем я, и этот год будет более запоминающим, чем все остальные. Я видел это и в Доёне, какой бы он мразью иногда не был. Может быть, это эгоистично, но моё желание быть рядом с Джункю превышало моё желание стоять над Джункю, над его друзьями и над его семьёей. — Сучка твоя долго не протянет, понял! — угрожающе пообещал мне вслед Ким, когда нас насильно растолкали в разные стороны тренера. Я ответил ему средним пальцем прямо перед учителями, в чьих глазах всегда был хорошим мальчиком, и чувство свободы накрыло меня с головой.Джункю
Меня накрыла безысходность, когда Джихун бросил микрофон. Он любит Хёнсока? Поэтому он отказался от этой должности, несмотря на последствия? Я долго не мог прийти в себя, вместе с остальными ошеломлённо ожидая возвращения Пака, но его не было и не было. Неожиданно послышались крики и шум за кулисами, куда тут же сбежались преподы. Я не сдержался и последовал за толпой, чтобы узнать продолжения этой истории (чтобы убедиться, что с Джихуном всё в порядке). — Сучка твоя долго не протянет, понял! — пообещал Сынхун, вырываясь из цепкой хватки Бёнгона и тренера по хоккею и тыча пальцем в нашу сторону. Тут я почувствовал, как на моё плечо упала миниатюрная рука Хёнсока, заставляя повернуться к нему. Вот оно что значит?Джихун
— Да, это именно то и значит, — закатил я глаза перед Хёнсоком, когда тот продолжал переспрашивать, правда ли я это всё бросил. — Но зачем? Ради кого или чего ты так поступил? Мы были одни в гримёрной, но уверен, что многие подслушивали нас за дверью, так что Сок говорил на пониженных тонах, за что я был ему благодарен. — Просто, — я пожал плечами, — нельзя? — Мой Пак Джихун никогда бы так не сделал, — нахмурился он, перегородив мне путь к выходу. — Твоего Пак Джихуна никогда и не было, — развёл я руки. — А есть ли у меня шанс понять мотивы не своего Пак Джихуна? Он намекал на что-то, но я пока не понимал, о чем нам с ним говорить. Возможно ли, что Хёнсок догадывается о Джункю? — Нет, нет шансов, — я покачал головой в такт словам и начал раздеваться, не дожидаясь его ухода. — Я надеялся, что ты сгниёшь, — признался мне Чхве, неожиданно спокойным тоном. — Видимо, Бог не услышал твои молитвы. Можешь написать ему письмо. — Просто Бог сказал: он тоже моё дитя. Я взглянул на Сока через плечо и увидел, что он стоял, протянув мне кулак. Я раскрыл свою ладонь, ожидая чего угодно, но только не плевка. — Блять, фу! — А ещё Бог разрешил мне напакостить тебе. Он просил передать, что ты никогда не станешь «Джихуном Джункю». Для этого принца есть другой рыцарь, — Хёнсок гадко улыбнулся и покинул меня, громко хлопнув дверью в доказательства нашей ссоры перед подслушивавшими нас учениками. Те подпрыгнули, когда дверь резко отворилась перед ними, спихнув на пол нескольких учеников. Меньше всего среди них я ожидал увидеть Джуна, но его отсутствие всё равно разбивало мне сердце. Я ему неинтересен, ведь для него я трофей, а с Харуто он счастлив. Должен ли я отпустить его ради их счастья с Харуто?Джункю
Должен ли я отпустить его ради их счастья с Хёнсоком?— А мне кажется, что Бог есть. Может, звучит глупо, но отсутствие высшей силы пугает больше, чем его присутствие, — говорит Ким, пытаясь привлечь вниманием Пака, и у него это выходит. Джихун интересно слушать своего друга, даже если те общаются крайне мало. С годами Джункю раскрывается, становится притягательным и открытым.
— Привет! Прости, что раньше не поздоровался. Спешил в тубзик, — неловко улыбается Джихун, глядя в Джункю через зеркало над умывальником. Кю расплывается в неловкой улыбке, поджимая губы и качает головой. — Где остановились в Париже? — О, я с семьёй Харуто. У них тут дом есть. Пак кивает, немного огорчившись, что не сможет дольше побыть с Кимом. Он и забыл, как это видеть Джункю вне школьных стен и продолжать общаться с ним за пределами класса.— Они такие тупицы. Хотят проверить, гей ли ты, — пожимает плечами Джихун, пьяно откинувшись на холодную стену в кладовой. — А это важно? — взволнованно уточняет Ким, пряча взгляд на своих босых ногах. Рассматривать волосатые пальцы намного интереснее, чем посмотреть в глаза любимого человека, который совершенно случайно оказался с тобой Шарм-эль-шейхе и совершенно точно не имеет ничего общего с твоей сестрой. — Да не. Джэ тоже гей. Главное, чтобы нормальным челом был.
