La Primavera

Леви чувствует одновременно облегчение и разочарование от того, что ничего особенного не случилось во время ночевки в отеле с Эрвином. Они пили; преимущественно говорил Эрвин, а Леви слушал. В отличие от других людей, он не беспокоится по поводу его молчания. Всякий раз, когда Леви переставал уделять внимание теме разговора (что случалось довольно часто) Эрвин спокойно, но твердо возвращал его внимание обратно. Леви кажется, что общение с сенатором положительно влияет на него в эмоциональном плане. Эрвин опытный, умный и совсем не раздражающий. Леви мысленно присуждает себе дополнительные очки за то, что у него не было ни одного стояка, хотя он всю ночь слушал Эрвина Смита. Он рассказывает все это Ханджи, у которой теперь куча материала для анализа. - Ты даже представить себе не можешь, как я счастлива за тебя, Леви! Конечно, ты все еще угрюмый и замкнутый и злишься на меня за пыль в кабинете, но теперь ты угрюмый и замкнутый человек, который наконец-то обрел здоровую влюбленность! Ладно, может, не совсем здоровую, учитывая его положение в обществе. - Моя сестра говорит мне, что я не должен позволить этим отношениям развиваться. – Он морщит нос и смахивает пыль со стола Ханджи. – Однако мне кажется, я не выхожу за рамки дозволенного. Обычно мне все равно на приличия, но в данной ситуации прекрасно понимаю, сколько проблем может у нас быть, если что-то пойдет не так. К тому же, он точно не пускает слюни на меня, так что все в порядке. Никто из нас не собирается что-то делать с этим. Все, что я хотел – это изучить некоторые вещи, вот и все. Тот факт, что я в каком-то смысле хочу его не значит, что я никогда не захочу никого другого. Он может быть лишь промежуточным этапом. - Точно. – Кивает Ханджи. – Промежуточный этап, сообщения от которого заставляют уголки твоих губ приподниматься, и это мало похоже на болезненную гримасу. - Эй. – Нахмурился Леви. – Может, перестанешь пялиться в мой телефон? Или на мое лицо, когда я проверяю свой телефон? Это вторжение в личную жизнь. - Знаешь, когда я только согласилась помочь тебе с твоим исследованием, я и не подозревала, до чего это дойдет. – Заметила Зоэ. – Я думала ты найдешь кого-то более… подходящего. Но ты подцепил сенатора США. Мне казалось, такое только в кино бывает. - Никто из моего ближайшего окружения меня не интересует. – Угрюмо сказал Леви. – Я не хочу быть тем человеком, который заботится о том, чтобы хорошо выглядеть перед каким-то парнем или девушкой со старшей школы или колледжа, так как подобные псевдоотношения все равно никогда не длятся долго. Если это промежуточный этап, то в будущем меня заинтересует кто-то такой же примечательный. В любом случае, это будет классная история, чтобы рассказать ее внукам – надеюсь, когда-нибудь они у меня будут. - Было бы здорово, если бы ты включил это в свою речь через пятнадцать-двадцать лет, когда его изберут президентом. Не хочу быть занудой, Леви. Но если разговоры об этом парне делают тебя таким счастливым, то будь смелей, раздевайся и располагайся на его атласных простынях. - Я же не шлюха какая-то. – Ответил он, направляясь к двери. – И у него хлопковое постельное белье, а не атласное.

***

Эрвин занятой человек, но находит время, чтобы отправить Леви три или четыре сообщения в течение дня (не то, чтобы он считал). Как правило, они очень длинные, так как Эрвин любил консультироваться с Леви во время написания своих речей или проведения исследований по законопроектам. Леви всегда был несколько умнее других детей, так что он польщен, что теперь консультирует одного из самых блестящих людей страны. Иногда они спорят из-за расхождения взглядов, но в целом все хорошо. Они ни разу не виделись с той не-совсем-ночевки. То есть две недели и три дня. Не то, чтобы Леви считал. Так как он правда этого не делал. - Ты всю неделю пялишься в свой телефон. – Жан столкнулся с ним во время обеденного перерыва. – У тебя появился тайный любовник? - Я переписываюсь с другом. – Гневно посмотрел на него Леви. - Слишком много акцента на ключевом слове в данной фразе. – Заметила Микаса. – Нормально иметь тайного любовника. Тогда хотя бы у одного из нас кто-то есть. - Кстати, почему тут только мы сегодня? – Спросил Жан. – Энни и правда порвала с Бертом и Райнером? Поэтому мы теперь не можем все вместе обедать? - Ты задаешь слишком много вопросов. – Проворчала Микаса. – И да, она порвала с ними. Она сказала, что им пора было уже начать искать более здоровые отношения. Эрена здесь нет, так как он с Армином, который все еще тебя избегает. - Меня это так расстраивает! – Громко отмечает Жан. – Неважно, сколько раз бы я не просил его выслушать, он лишь грустно смотрит на меня и убегает. - Потому что его расположение невозможно заполучить глупыми шоколадками и игрушечными животными. – Ответила Микаса. – У тебя не лучшая история отношений, Жан Кирштайн. Армин думает, что соревнуется с воспоминаниями о мертвом человеке и твоей не такой уж и серьезной влюбленностью в меня. Я просто надеюсь, что ты стараешься его добиться потому, что он тебе реально нравится, а не потому, что тебе его жалко. - Я… я запутался. – Тихо сказал Жан. – Я всегда находил его привлекательным – привлекательнее многих девчонок. А потом у нас был один случай, когда мы были пьяны. Тогда это была исключительно физиология, но это не значит, что я не серьезен сейчас, или не собираюсь быть серьезным. Я застрял в этой колее на годы, Микаса, и что бы там между нами не случилось, это открыло мне глаза, и я готов выйти из нее. Я не влюблен в него сейчас, но надеюсь, что он даст мне шанс, дабы это случилось. Я не мечтаю о нашей свадьбе, но определенно что-то чувствую. - И почему ты сейчас это рассказываешь нам, а не ему? – Спросил Леви. – Ты даже меня немного тронул этой своей речью. Значит, Армин от такого точно расплачется. Настолько же, насколько он умный, он и чувствительный. Ему нужно что-то более убедительное, чем те заранее подготовленные слова, которыми ты его кормил последнее время, когда пытался извиниться. Просто говори от чистого сердца, придурок. - Ты его слышал. – Отзывается Микаса. – Если ты пообещаешь рассказать ему сейчас то же самое, что сказал нам, я дам тебе второй ключ от его комнаты в общежитии, что у меня. Одному богу известно, как сильно ему нужно справиться со своими чувствами, а тебе разобраться в себе. Жан или простил или проигнорировал оскорбление. Он вскакивает со стула и становится на колени перед Микасой. - Я не собираюсь проебаться в этот раз. - Дай ему ключ уже. – Сухо говорит Леви. – Если он так говорит, он наверняка серьезно. Даже не попрощавшись, Жан выскакивает из столовой, как только Микаса протянула ему ключи. Леви и Микаса остаются наедине, допивая свои молочные коктейли в тишине. Между ними всегда было некоторое напряжение. Леви думает, что они похожи во многих вещах. - Я не гей. – Внезапно говорит он. – По крайней мере, я так думаю. Это нормально, когда человек тебя привлекает тем, как он рассуждает и как ведет себя? - Конечно. – Ответила Микаса. – Думаю, мир сейчас достаточно прогрессивен, чтобы не вешать ярлыки на сексуальные предпочтения. Я предпочитаю думать о сексуальности как о чем-то расплывчатом. - Это хорошо. – Кивает Леви. – Человек, с которым я переписываюсь? Это мужчина. - Что ж, рада за тебя. – Просто сказала Микаса. – Мы можем не быть лучшими друзьями, но поверь, что я искренне говорю, когда желаю тебе счастья. - Поверь, что я искренне благодарю за это. И за то, что не осуждаешь. - Я не думаю, что нам стоит судить кого-то из нашего круга общения за их любовные или сексуальные предпочтениями. – Пожала плечами девушка. - Кстати, мне жаль по поводу твоих дел на этом фронте. Он твой сводный брат. Вы, может, и не кровные родственники, но люди все равно будут косо на вас смотреть. - В любом случае, вряд ли у него такие же чувства. Он слишком погряз в собственной ненависти, чтобы замечать людей, что искренне любят его. Я лишь рада, что нам не нужно часто возвращаться домой; он все еще винит отца в смерти нашей матери. - Как минимум, у него есть один из родителей, кто любит его. – Отвечает Леви. – Мои умерли еще до того, как я смог узнать их. Впрочем, семья Петры была замечательной. Если бы они меня не взяли в свое время, у меня не было бы возможности учиться здесь и строить планы для будущей карьеры. - Ты очень умный. – Отметила Микаса. – И ты лучше меня в некоторых вещах. Однако я не собираюсь прекращать соревнование между нами. Леви хотел было ответить, но тут его телефон завибрировал на столе. Как только он видит имя Эрвина на экране, он вскакивает и уходит как можно дальше, чтобы ответить. - Ну наконец-то, гребаный ублюдок. Я, конечно, понимаю, что ты занятой человек, но стоило бы вспоминать хоть иногда о друзьях, которым не все равно, как ты. - Как я мог забыть человека, который любезно помогает мне служить нашему народу? – Смеется в ответ Эрвин. – Не устану повторять, как я очарован тобой, Леви. - Ты говоришь это, однако сообщения от тебя стали ебаной редкостью. – Леви бесит, каким навязчивым он звучит. – Мы несколько недель не видели друг друга. - Именно поэтому я в пути, чтобы встретиться с тобой. – Ответил Эрвин. – Я сейчас в машине. Просто назови место, и я туда приеду. - Я на входе в грязную забегаловку прямо напротив моего университета. Вряд ли ты проедешь мимо – вывеска сияет пиздецки ярко. Кто вообще придумал использовать неоновую вывеску в месте с бургерами и молочными коктейлями? Это немного бесит; еда тут хоть и жирная, но вкусная. - Я знаю, где это. Подождешь минут 20? - Нет. Я пойду навстречу. Посигналь, как увидишь меня. - Не могу дождаться этого. – Эрвин звучит довольным. Леви может слышать, как он ухмыляется. - Поговорим позже. – Вздыхает Леви и вешает трубку. Он кладет телефон в карман и возвращается к Микасе, которая внимательно смотрит на него с другого конца стола. - Иди. – Говорит она. – Все хорошо. Мне не нужно, чтобы такой тощий коротышка, как ты провожал меня до дома. - Пошла нахуй. – Леви показал ей средний палец. – Увидимся завтра.

***

Каким бы хаотичным Нью Йорк ни был, Леви привык передвигаться по нему на своих двоих. Общественный транспорт неплох, если ему нужно куда-то быстро добраться, но мало удовольствия в том, чтобы провести час с кучей народа в закрытом помещении плечом к плечу. Он примерно понимает, по какой дороге к нему едет Эрвин. Забавно осознавать, что ему нравится этот человек настолько сильно, что он готов бежать к нему навстречу. Но у Леви была гордость; он не собирается позволять Эрвину об этом узнать. Поэтому он просто идет. Эрвин подбирает его на светофоре, пока горит красный. - Ты и правда совсем не умеешь ждать. – Смеясь, говорит он, открывая пассажирскую дверь. – Давай, давай, садись. Сегодня мы поедем в особенное место для меня. - Тебе повезло, что у меня нет комендантского часа. – Сухо ответил Леви. – Встречи с тобой обычно заканчиваются распитием алкоголя в отелях, что не звучит уж очень безопасно. - Пожалуйста, назови хотя бы один случай из своей жизни, когда ты решил больше никогда не рисковать. – Почти довольно просит Эрвин. – Ставлю, что сможешь. - После школы я приходил домой и ложился ровно в 10. – Ответил Леви. – Звучит не очень рискованно, да? Не думаю, что ты сможешь найти кого-то более скучного, чем я. - Ну, люди могут быстро наскучить. – Спокойно сказал Эрвин. – Те, кто очень тупы, в этом мире не задерживаются. Суть не в том, чтобы стать самым опасным и рискованным на свете; суть в том, чтобы оставить после себя что-то стоящее и найти свое место в мире. - Ты становишься уж очень серьезным, когда разговор идет об оценке собственной значимости. – Заметил Леви. – Это пошло с раннего детства? Или же началось, когда ты занялся политикой? - Несколько раньше, думаю. – Ответил Эрвин. – Я был ужасным ребенком. Я был несколько более зрелым, чем другие моего возраста. Вместо того, чтобы бегать по площадке с детьми друзей моих родителей, я оставался дома и слушал разговоры о настоящем мире. Я был девятилетним мальчиком, который странно завидовал миру, в котором жили взрослые. Мне казалось нечестным то, что они способны оставлять свой след в этом мире, а я тем временем должен был мириться с тем фактом, что я всего лишь ребенок. - Господи боже, Эрвин Смит. – Леви посмотрел на него. – Дети не должны интересоваться, как принести пользу обществу в девять лет. Дети должны быть детьми. - Хотел бы я знать это раньше. – Тяжело вздохнул Эрвин и посмотрел в сторону. – Я регрессировал, когда был в старшей школе. С оценками у меня все было в порядке, так как учеба никогда не была сложной для меня, но я не помню, чтобы я был трезв хотя бы иногда в те времена. Я проводил ночи напиваясь до полусмерти и закидываясь наркотиками. Я чувствовал, словно ищу что-то, что могло бы заставить меня двигаться дальше, но не мог найти. - И что же заставило тебя измениться? Эрвин сжал руль. - Я ехал домой с вечеринки вместе с моей девушкой. Я был пьян и под наркотой, она пыталась меня успокоить. Но я не слушал. Я выехал на дорогу и помчался на сумасшедшей скорости, так как хотел умереть. Мы с моей девушкой начали ругаться; я остановился посреди шоссе. Мы были так увлечены ссорой, что не заметили грузовик, который ехал по перекрестку – все случилось слишком быстро. Водитель грузовика и я выжили. Моя девушка умерла в той аварии. Когда я приехал в больницу, я плакал как ребенок, трезвый впервые за много месяцев. - Мне очень жаль. – Леви стоило больших усилий проглотить ком в горле. - Не стоит. – Эрвин покачал головой. – Мне нужен был тот удар. Если бы я не оказался так близок к тому, чтобы потерять жизнь, я бы никогда не понял, как она ценна. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что моей девушке пришлось стать жертвой ради того, чтобы я это осознал. Я ее никогда не любил так сильно, как следовало бы, но она была важна для меня в каком-то смысле. - Ты сказал, что мы едем в какое-то особенное место для тебя. Могу спросить, куда? - Она была беременна, когда умерла – на третьем месяце. Она никогда мне этого не говорила. Врачи обнаружили это во время вскрытия. Мы едем навестить ребенка.