Последний демократ

      Результаты выборов оказались ожидаемы, и Бейл Антиллес напрасно тешил себя и своих сторонников лестной надеждой. В кресло Верховного Канцлера Галактической Республики сел Шив Палпатин. И первый визит убийце, ибо мы имеем полные права так его называть, зная, что во вчерашнем дне на его совести остались два трупа, нанесла королева Амидала, молодой патриот Республики и собственной планеты. Она прибыла в его апартаменты с требованием от нового канцлера исполнить обещание "окончить страдания ее народа".       - Я поздравляю Вас с победой на выборах, канцлер Палпатин, - так начала она свою просьбу. - Теперь, я надеюсь, Вы освободите Набу от оккупации Торговой Федерации. Я размышляла о способах разрешения кризиса этой ночью, - это была чистая правда, королева Амидала в ту ночь коррелианского вина не пила. - Полагаю, стоит сформировать временную армию из корпусов местной самообороны соседних планет и с их помощью освободить нашу планету.       Новоиспеченный канцлер с сомнением покачал головой.       - Вы должны понимать, какое сопротивление окажет Сенат такому предложению. Сам я, конечно, в первую очередь занимаюсь этим кризисом, но пока не нашел путей его разрешения. Попробуйте продвинуть Ваше предложение в Сенате, но действуйте не от своего лица, - канцлер заговорщически улыбнулся королеве. - Я полагаю, Вы возьмете на себя временное представительство планеты в Сенате, пока кризис не разрешится, но предложить Вашу идею лучше от лица менее заинтересованного. Поговорите, скажем, - Палпатин на несколько секунд задумывался, окидывая взглядом карту Галактики, - с сенатором Чи Иквей Папаноидой. Возможно, Вам удастся ее убедить вынести Ваше предложение на голосование. А в таком случае Вас поддержит и сенатор от Панторы, где ее уважаемый отец - вторая по могуществу фигура...       - Вы хотите, чтобы свободу защищало кумовство, Верховный Канцлер? - возмущенно перебила его королева.       - Я не говорил о кумовстве, - последовало в ответ холодное возражение. - Попросту слава и уважение отца наследует его дочь. Я уверен в честности госпожи Папаноиды, хоть она и поддерживает фракцию Ядра. Вероятно, она даже считает Бейла Антиллеса порядочным человеком. Одним словом, Ваше Величество, я попросил бы Вас поговорить с сенатором от Вруны, госпожой Папаноидой. По понятным причинам - вероятно, фракция Ядра еще не оправилась от поражения Бейла Антиллеса - я просил бы Вас не говорить госпоже Папаноиде о моем совете обратиться к ней. Со своей стороны я буду искать альтернативные пути разрешения кризиса. Приношу Вам глубокие соболезнования, Ваше Величество, - с этими словами он поклонился королеве, которая, выразив свое доверие новому канцлеру, немедленно отправилась к дочке барона Папаноида.       Сомнения, которые позволил заронить своим диалогом Палпатин касательно честности и верности Республике в сердце Падме о Чи Иквей, были напрасны. Собственно отец ее, любящий и глубоко любимый ею, был человеком неоднозначным. Палпатин грешил против истины, уступив первенство в могуществе на Панторе Чи Чо, председателю Панторанской ассамблеи. Могущество Чи Чо было локальным, едва распространялось на планету, вокруг которой вращалась Пантора, в то время как барона уважали в высших кругах Республики. Попробуем описать его, сравнив с появлявшимся ранее сенатором от Рилота. Оба они синие, богатые, имеют связи с Джабой Хаттом, родины их расположены во Внешнем Кольце, но оба безвылазно живут на Корусанте. Кто же заслужит симпатии публики, если поставить их в линейку или, что лучше для наглядности, в колонну? Барон Нотлувиски Папаноида. Почему же? Не потому ли, что Орн Фри Таа одним своим существованием может скрыть за своей фигурой двух таких, как барон? Но, убрав из рассмотрения их тела и оставив лишь души, трудно сказать, кто удостаивается большей похвалы от совести и морали. Один из них верен своей родной планете, второй - Республике и ее устаревшим идеалам. У каждого из них был свой особенный патриотизм, но симпатиями среди этих двух существ пользовался худой, хоть нельзя его называть так тому, кто видел его рядом с другими жителями Панторы, хотя бы с его детьми, относительно которых его можно было назвать толстым. Между тем в каждом из этих двух существ, если тщательно покопаться, можно найти лучшие качества для жителя Галактической Республики. Но случилось так, что, связавшись с деньгами, они погубили в себе многие из этих качеств. Такова жестокая судьба разумного существа и таков его волчий аппетит, когда дело заходит о деньгах и развлечениях. И парадокс этого аппетита следующий: "Если бы у Папаноиды не было денег, он был бы счастливым, хоть и малоизвестным драматургом, но у него есть деньги, и теперь он скользкий политик, и для счастья ему нужны непременно дорогие места в Галактическом Оперном театре на Корусанте и деликатесы с окраин Галактики на ужин." К дочери такой жертвы достатка и летела королева Амидала, следуя советам Палпатина. Надлежит упомянуть о госпоже Папаноиде, пока Амидала все еще мчится по Корусантскому небу, столь чистому для элиты общества и столь насыщенному самыми разнообразными отходами, которые сюда везут со всей Галактики, для людей пониже званием и доходом. Итак, госпожн Папаноиде еще надлежит узнать, что она невольно представляет в Сенате интересы не столько Вруны, сколько своего отца. Сейчас же она молода, не старше королевы Набу, и еще не успела разочароваться в прелестях как жизни в столице, которой упивается как олицетворением своего боатства ее папаша Папаноида, так и демократии. Конечно, вера в этот строй пошатнулась у тех, кто был на последнем заседании Сената при Валоруме, но гневом пылало серддце лишь у Амидалы, что касается остальных сенаторов, то их "хаты были либо с краю", либо, наоборот, очень близко к центру. Итак, госпожа Чи Иквей, вошедшая в круги фракции Кольца больше из-за связей своего отца, человека уважаемого Валорумом, хоть сейчас это значение не имеет, и Антиллесом, что сейчас имеет огромное значение, была юна и неопытна на политическом поприще, воспитанная главой мощной шпионской сети, она впитала в себя, подобно синей губке, любовь к деньгам и много отрывочных знаний. Но снобизм и знания ее отца не смогли пока погубить веру в Республику в этой юной душе. К этому существу, своеобразному счастливому отражению в зеркале с синей подсветкой для королевы, и прибыла временный представитель Набу в Галактическом Сенате. Почти чужие друг для друга, девушки обменялись любезностями и, хотя в их возрасте прилично было бы им сплетничать о делах захолустного городка, они занялись обсуждением судьбы планеты.       - Я прошу Вас об одолжении во имя Республики и Набу, - начала королева. - Я не вижу другого разрешения кризиса, кроме сражения с армией дроидов силами местной самообороны соседних систем. Я была бы Вам крайне признательна как за поддержку этой идеи на следующем собрании, так и за выдвижение этой идеи, поскольку Вы, как лицо незаинтересованное, покажете своим пожертвованием пример для других сенаторов.       - Для провинциальной королевы, - начала дочь барона, но тут же перешла на оправдание своего заразительного на Коусанте снобизма. - Не обижайтесь, тут все говоят о превосходстве Ядра над провинцией. Даже Палпатин так утверждает, а он гордец, хоть виду не подает. Одним словом, я хотела сказать, что Вы очень хорошо подкованы. Вы давно на Корусанте?       - Со вчерашнего дня, - отвечала провинциальная королева. - Я приму Ваши слова как поощрение мысли обратиться к Вам, - в стремлении угодить и Чи Иквей, и Палпатину, и собственной совести Амтдала старалась избегать прямой лжи. - Однако мне интересно Ваше мнение непосредственно о моем предложении.       - Я не вижу другого выхода, - сказала она после недолгого размышления. - Это рискованно, но я выступлю с Вашим предложением.       В ответ на это последовали горячие и искренние благодарности от Амидалы. Собственно говоря, подозрения, посеянные Палпатином, уже отпали у королевы, и она видела перед собой лишь честного и преданного Республике сенатора. Еще раз выразив свою благодарность словами, Амидала покинула ее, успев в момент прощания перекинуться несколькими любезностями с Чи Иквей. Покинем и мы разнообразные дома в небе Корусанта, и отправимся внутрь их кормильца и праотца, огромный гриб здания Сената. Кормилец он для квартир по Республиканской улице по причине весьма банальной - если бы гриб не давал двум тысячам существ место для периодических заседаний, то пустовали бы эти квартиры, ибо созданы они для элиты общества, а элитой демократии являются сенаторы, диктаторы для всей Галактики. Что же касается праотца, то здесь все гораздо проще, ведь гриб - вершина архитектуры старинной - появился тогда, когда ни одной из этих квартир не было в проекте. Когда-нибудь юное дарование, некий новый Папаноида или же попросту писатель, которому суждено будет прозябать в блаженной нищете, воспоет гриб стихами, стоя на руинах, прежде служивших Аллеей Славы, и взирая на бывшее здание Сената, теперь пришедшее в запустение и разруху, ибо искусство восхваляют после смерти творца, но, раз уж творец нам неизвестен, нужно подождать смерти самого массивного сооружения. Впрочем, дожидаться не будем, а лучше проникнем вместе с двумя тысячами сенаторов в это здание, ибо Палпатин созвал новое заседание.       Вот по договоренности выплывает из ряда лож ложа сенатор от Вруны, Чи Иквей Папаноиды, и та, подождав, пока Палпатин привычными словами предоставит ей слово, начала говорить:       - Уважаемый сенат! Будучи Галактической Республикой, мы должны ближе к серду принимать проблемы соседних планет, ведь мы с ними единое целое. Именно поэтому я, жертвуя временной спокойностью своего сектора, предланаю следующее: пусть соседние планеты создадут временную армию из их корпусов местной самообороны и освободят Набу от оккупации Торговой Федерации...       - Я протестую! - раздается с той же репликой и тем же акцентом голос Лотт Дода. - Вы не имеете права обвинять Торговую Федерацию без доказательств! Мы действуем в рамках дозволенного Республикой!       - Вам не давали слова, сенатор, - показно возмутился Палпатин, и право голоса фактическое вновь совпало с правом голоса юридического в лице Чи Иквей:       - Я предлагаю выставить это предложение на голосование, и обещаю, что сектор Вруна готов предоставить свои корпуса сил самообороны, - с этими словами молодая сенатор поклонилась, и ложа вернул ее на прежнее ее место.       - Я благодарен госпоже Папаноиде, - ответил канцлер, - за самопожертвование в интересах одной из планет Республики. Прошу высказать Сенат Ваши идеи по поводу этого предложения. Слово предоставляется Аксу Мо от Маластара, - поспешно добавил он, увидя, как отделилась от своего места ложа названного сенатора.       - То, что Чи Иквей Папаноида выдвинула такое предложение, свидетельствует лишь о сговоре между Набу и сенатором от Вруны. Впрочем, я, вероятно, буду прав, если скажу, что здесь замешан барон...       - Ваши намеки оскорбительны, Акс Мо, - нахмурился Палпатин. - Будьте осторожны, иначе Вы рискуете нарушить правила приличия.       - Извините, Верховный Канцлер, - кивнул головой Акс Мо. - Я лишь хотел заявить, что Протекторат гранов отказывается предоставлять свои силы самообороны и настаивает на прежнем решении о создании комиссии для установления истинности претензий королевы Набу.       Разгневанная Амидала выплыла на своей ложе на середину зала и, получив монотоные слова Палпатина о том, кому предоставляется слово, заявила следующее:       - Я повторюсь, господин Мо, что отказываюсь ждать, пока судьба моего народа решается здесь! Шесть месяцев длилась блокада Набу при Валоруме, и Сенат избрал Палпатина Канцлером не для того, чтобы он потакал Вашему бюрократизму! Мой народ и сенат требуют разрешения конфликта, и именно поэтому я отказываюсь ждать. Я благодарю сенатора Папаноиду за предложение и поддерживаю его. Если у Вас есть альтернативные решения, влекущие за собой быстрое освобождение Набу, сенатор, я готова их выслушать, но ждать не хочет даже Сенат, именно поэтому сейчас в кресле Верховного Канцлера сидит Палпатин!       Закончив речь под гул, в котором смешались восторженные и негодующие крики, королева Амидала вернулась на свое место между Тунбак Турой и Мот-Нот Рабом, а на ее позицию выплыл сенатор от Рилота Орн Фри Таа. Получив разрешения на речь и подождав, когда утихнут последние крики, он начал свою речь:       - Как лидер фракции Кольца, могу заявить в первую очередь о причинах, по которым Палпатин заслужил доверие Сената. Бывший канцлер Валорум был в первую очередь коррупционером, но часто ему удавалось ускользнуть от рук правосудия за счет его состояния и связей. Теперь же правосудие восторжествовало хотя бы в политике, и наконец свергнута тирания коррупции! Палпатин же, этот смиренный труженик Республики, который вот уже двадцать лет работат на Корусанте, оказался единственным сенатором, достойным кресла, в котором он зиждется. За его политическую смекалку и честность возвеличен он Сенатом до звания Верховного Канцлера. И фракция Кольца надеется, что этот человек оправдает наше доверие и приведет Республику к расцвету.       И, разумеется, первым шагом к расцвету, должно быть разрешение нынешнего кризиса, связанного с Торговой Федерацией. Трагедии, случавшиеся с компанией в течене года, не прошли даром и для Республики и вылились в трагедию для провинциальной планеты Набу. Однако решение силовое не может быть для Республики выходом! Это противоречит ее доктрине, выстраиваемой отцами нынешней системы. Республика должна действовать словом, а не бластером! Поэтому у меня предложение встречное: выдвинуть Торговой Федерации путе голосования требование прекратить блокаду Набу и оккупацию, если таковая была. В случае же сопротивления вице-короля воле Республики, надлежит подумать о разрушении непокорного картеля! - закончив пресыщаться собственным красноречием, Таа опустился на кресло в своей ложе и опустил голову.       - Господин Таа говорит верные вещи, - подытожил его витиеватое выступление канцлер. - Мы можем дипломатически надавить на Торговую Федерацию, и требованию Сената они должны будут подчиниться. Раздались аплодисменты, создатели которых толком не знали, сенатору от Рилота или канцлеру они адресованы.       - Эти меры были бы актуальны всего несколько дней назад, когда бездействовал Валорум, - вновь выплыла из своего убежища королева Амидала. - Сейчас, если даже Торговая Федерация прекратит блокаду, армию с планеты она не уберет...       - Торговая Федерация действует рамках законов Республики, - вновь без приглашения влез Лотт Дод. - Если Сенат потребует, Торговая Федерация прекратит блокаду.       - Вам слова не давали, - напомнил Палпатин. Дождитесь конца речи королевы.       - Я закончила, Верховный канцлер. Но теперь хочу добавить, что у меня есть серьезные причины не доверять вице-королю Ганрею. Вновь подчеркну, что в создавшемся положении метод воздействия силами местной самообороны соседних планет наиболее эффективен, - с этими словами королева поклонилась, и ложа ее вернулась к краю зала.       - Я не могу подвергнуть свой народ опасности, - заявил Орн Фри Таа. - Я настаиваю на дипломатическом разрешении конфликта и верю в честность Торговой Федерации. В центр зала выплывает ложа нового действующего лица на этой дискуссии, это видный сенатор от сектора Альдераан Бейл Антиллес, которому Палпатин, угадав его намерения, тут же предоставляет слово.       - Я искренне хочу верить королеве Амидале. Но, будучи политиком с огромным стажем, не могу оставлять планету беззащитной, опираясь только на честное слово королевы провинциальной планеты. Поэтому я вынужден поддержать предложение Орна Фри Таа.       Таким деликатным образом еще многие сенаторы хулили предложение Папаноиды, кроме, разумеется, Чи Чо и нескольких сенаторов с высокой сознательностью. Эти речи иногда прерывались Лотт Додом, напоминавшим о том, что они не имеют права клеветать на действия Торговой Федерации. Палпатин, за котором проигравший Эйнли Тим следил с особой внимательностью, готовый в любую минуту уличить его в некомпетентности, не оправдал ожиданий грана и весьма неплохо исполнял свою работу, хотя и принимал, слушая речи, такой вид, что питает к ним интереса меньше, чем в былые времена Валорум. Когда же словесные потоки себя исчерпали, он призвал Сенат к тишине и произнес:       - Как набуанец и Верховный Канцлер Республики, я обязан разрешить этот кризис, освободив страдающий набуанский народ, и я уверен, что Сенат поддерживает эту точку зрения. Вместе с тем Республика уважат собственные законы и права Торговой Федерации, и их предложение о комисии весьма законно, но противоречит желанию королевы Амидалы и интересам Республики. Многие сенаторы сказали справедливые слова о невозможности оставлять в опасности свои родные планеты. Я же предлагаю альтернативный вариант, который вместе с тем сопутствует скорейшему разрешению кризиса. Я предлагаю возложить задачу о разрешении кризиса на Верховный Совет джедаев с предоставлением в этом вопросе известных полномочий. На них же будет возложена миссия установления истинности претензий королевы Амидалы. Прошу изложить Ваши мнения по этому поводу.       Гром аплодисментов не смог заглушить реплику Лотт Дода "У Торговой Федерации есть причины не доверять джедаям".       - Это у джедаев, тех, которые были отправлены Валорумом в качестве послов, есть причины не доверять Торговой Федерации, - парировал Палпатин.       - Валорум не отправлял никаких послов, Верховный Канцлер, - заявил Лотт Дод. - Во всяком случае, мне об этом ничего неизвестно.       - В таком случае, господин Лотт Дод, Вам мало, что известно о делах Торговой Федерации, - отрезал Палпатин. - Джедаи в один голос утверждают, что дроиды вице-короля пытались их убить.       Оставив неймодианца кричать о наглой лжи, Палпатин перешел к голосованию. Отчаявшиеся прийти к какому- либо здравому решению в дебатах, многие сенаторы с радостью поддержали решение Палпатина. Тот в свою очередь выдвинул на голосование и предложение об ультиматуме по прекращению блокады Набу флотом Торговой Федерации, каковое тоже было принято большинством голосов. Под аплодисменты Палпатин объявил это Сенату и в соответствие с традициями закончил заседание. Взглянем на Высший совет джедаев, этих вечных стражей у ворот демократии, обязанных исправлять ошибки системы или же управленцев. Вообще тот факт, что сенат передал судьбу Набу в руки Высшему совету, воодушевляет. Магистры все же не финансируются Торговой Федерацией, чего нельзя сказать о многих сенаторах. Смело можно говорить, если сенат - воплощение греха, в котором заглушаются слова мудрости, то Высший совет - воплощение мудрости, где заглушаются слова греха.       Представим же себе Высший Совет. Вот уже четверть века бессменным гранд-мастером Совета является магистр Йода из неизвестной расы. Возраст его, превышающий 850 лет, способствовал сохранению частицы былой силы ордена джедаев, ныне разнежившегося в безмятежном спокойствии. К счастью гранд-мастера, на его долю выпали в далекие времена бушующих страстей тяжелые испытания, сделавшие его сильнейшим представителем нынешнего ордена. Маленькое зеленое существо, обладавшее, как всем казалось до роковой встречи Квай-Гон Джинна с девятилетним мальчиком на Татуине, наибольшим потенциалом к Силе, превращало многих неокрепших существ, носящих в себе бремя Силы, в мастеров самых различных из шести форм боя, не затерявшихся во свалке времени. Теперь же наступили для Высшего совета темные времена, и горько молчание, повисшее над магистрами. Все верили, что ситхи уничтожены навсегда, что зло побеждено, а Свет торжествует. Но зло есть всегда, и, проникает оно в Избранного Вселенной или же в сына чиновника, оно остается злом. Может ли меч побороть зло, будь он световым или стальным? Воцарится ли мир, если ситхи будут уничтожены окончательно? И разве не были они уничтожены? Разве не бывший джедай Фаниус воскресил Империю ситхов? Что, если Высший совет обязан бороться с учеником одного из девятнадцати Потерянных? Но прерывает голос гранд-мастера думы, сгустившиеся над головами магистром:       - Нам Сенат поручил Набу освободить. Сражения открытого боюсь я, ибо много джедаев потерять можем мы.       - К тому же, если Торговая Федерация не покинет планету, вероятно, этот загадочный адепт темной Силы их поддержит, - вступает в разговор герой, не менее интересный, чем магистр Йода, Мейс Винду. Охваченный сильным влиянием темной стороны, он не просто не поддается ему, но и использует в свою пользу. Впрочем, в душе его есть место и гордыне, и зависти. История жизни его не столь занимательна, как у Йоды, и виной тому биология, давшая корунам, этой расе чернокожих людей, от силы сотню лет жизни, в то время как сейчас мы застаем Мейса Винду в возрасте тридцати девяти лет, в полном расцвете сил.       - Я боюсь, сенат плохо понимает задание, которое поручает нам, - эту реплику говорит Ки-Ади-Мунди, он не по Кодексу напуган известиями о появлении ситхов.       - Другого выходу нет у него, - возражает гранд-мастер. Помня сенат таким, каким он был сотни лет назад, он готов его оправдывать перед новым магистром. - Квай-Гон Джинна и падавана его послушать надо. О ситхе много могут сказать они.       - Кстати, я боюсь, что единственный способ отвлечь его от мыслей об этом мальчике - это отправить на Набу, - добавляет Мейс Винду, самолюбию которого просто необходимо, чтобы Квай-Гон Джинна "отвлекли от мыслей о мальчике". Прошло немного времени, и перед Советом предстали Квай-Гон Джинн и Оби-Ван Кеноби.       - О ситхе знаешь ты что? Гмм? - обратился Йода к Квай-Гон Джинну.       - Я все рассказал. Он забрак, лицо разрисованное, красное-черное. Я мало что мог разглядеть через песок, но абсолютно уверен, что он мастерски владеет мечом и Силой, так как испытал это на себе.       Следующий взгляд магистра Йоды можно объяснить без обвинения мастер в ксенофобии, ведь Иит Кот сидит практически напротив гранд-мастера, к тому же жители Республики отрицают, что расы, чьих представителей в Галактике можно пересчитать по пальцам человека, не могут быть ксенофобны. Но забрак Иит Кот, встретившись с гранд-мастером глазами, заявил, что не имеет никаких предположений о личности ситха.       - Тебе известно решение Сената? Гмм? - вновь обратился Йода к Квай-Гон Джинну.       - Да, я слышал. Я предлагаю связаться с подводным городом гунганов Ото Гунга и заключить с ними союз против армии дроидов. Они могут нам помочь.       - Сенат представил нам полноту власти при решении этой проблемы, но, я не думаю, что он одобрит привлечение аборигенов к нашим конфликтам, - возразил Мейс Винду.       - Они не аборигены, - ответил в свою очередь Квай-Гон Джинн. - Они разумные существа, хотя, вероятно, в технологиях отстают от Торговой Федерации.       - У нас пока нет плана действий, - признался Мейс Винду. - Но мы планируем, что вы будете участвовать в операции на Набу. Вероятно, там будет этот ситх, поэтому вы будете действовать не вдвоем. Я надеюсь, Торговая Федерация прекратит блокаду хотя бы потому, что иначе начнется война. Возможно, гунганы нам действительно помогут.       - Я не знаю, чего можно ожидать от ситха. Точно могу сказать, что он мастерски обучен, и, вероятно, охотился за королевой. Вполне возможно, он работает на Федерацию.       - Их должно быть двое, - напомнил гранд-мастер. - Второй же кто?       - Кто бы он ни был, он прекрасно умеет скрывать Силу, - ответил Йараэль Пуф, трехметровый магистр с невероятно длинной шеей, имеющий право на свою реплику потому, что у него были невероятные способности в области всевозможных иллюзий.       - О спасении Набу подумать надлежит, ибо настоящее это, - заметил гранд-мастер.       - Я полагаю, сильно на гунганов все же полагаться не стоит, - продолжил Мейс Винду. - На случай их отказа нужно отправить еще джедаев.       - Открытый опасен бой. Тьму чувствую я, - ответил Йода.       - Однако, к сожалению, другого выхода я не вижу, - возразил Мейс Винду. - Мы должны в любом случае пойти на какие-либо жертвы.       - Я отправлюсь на Набу, - заявил Ки-Ади-Мунди, страх которого граничил с неверием. К тому же у него были причины, чтобы вызваться в эту миссию: звание магистра он получил практически "авансом", так как даже не обучил падавана, чтобы его носить, и ему необходимы были причины столь высокое звание оправдывать.       - Стоит отправить на Набу Кита Фисто, он мастер владения световым мечом, - добавил Мейс Винду.       - Я боюсь, этого ситха не одолеть простым Шии-Чо, - возразил Квай-Гон Джинн.       - Ситха как одолеть, не знает никто, - ответил гранд-мастер. - Долгие века Республике не открывались ситхи.       - В таком случае осталось поговорить с Китом Фисто, и можно будет сегодня же приступать к освобождению Набу, - резюмировал Ки-Ади-Мунди.       - Где будет мальчик? - спросил Квай-Гон Джинн, развеяв надежды Мейса Винду.       - На Набу может отправиться или здесь остаться он, - заявил магистр Йода. - С ним поговори. В нем есть сила, но боится он, и его пленить может Тьма. Квай-Гон Джинну остается только поклониться магистрам и уйти из зала Высшего совета джедаев, а ученику его - последовать за ним. И вскоре они уже занялись подготовкой стратегии для освобождения Набу.       Но взглянем, что творится в кабинете Ганрея, ведь без его действий нельзя даже узнать, ошибается совет или нет. Быть может, освобождения Набу не будет? Но не от воли неймодианца зависит судьба Набу, и, как бы он яростно не желал не убирать блокаду, веление владыки ситхов он оспаривать боится. А Сидиус говорит, пока охвачен Ганрей терзаниями своей души, следующее:       - Вы не смогли уничтожить послов канцлера, и за это расплачиваетесь. Блокаду Набу необходимо прекратить, но оккупацию - ни в коем случае. Нужно дать джедаям бой и заставить Республику отменить закон о налогообложении. Мой ученик, которого вы уже видели, вам поможет, - с этими словами из мрака ночи вышел дарт Мол, существо, способное испугать не только трусливого неймодианца. В сущности для забрака он был обыкновенной особью с характерными рогами вокруг макушки и несколько экзотическим красно-черным раскрасом кожи. Но, если сравнить его с забраком, обсуждающим в данную минуту судьбу Набу с магистром Йодой, то становится очевидно, что Мол страшен излишне даже для свой суровой и жестокой расы. Обусловлено это, конечно, его судьбой, в сущности загубленной владыкой Сидусом с самого рождения Мола. В руках джедаев Мол мог бы превратиться из сына сектантов в мастера-джедая, но, вскормленный дроидами и жестокостью своего наставника, он превратился в того Мола, каким он предстал во второй раз перед неймодианцами. Но не стоит жалеть о его загубленной судьбе. Чем она хуже судеб сотен мутантов, прозябающих в нищете на самых нижних мирах Корусанта? Только тем, что Мол вредит обществу. А общество согласно мириться с искалеченными душами отбросов, умирающих как неразумные существа от голода, пока они все лежат где-нибудь вдали от их процветающего мирка, построенного почти буквально на их телах. Общество было бы довольно, если бы дарт Мол был бы выкинут на свалку таких же уродов, если бы только она находилась вне досягаемости света от любимого магазина общества на Корусанте. Но дарт Мол, наделенный от природы необычайным бременем, не будет выкинут. Он приготовил обществу вызов. В чем же он заключается? В том, что он служит воплощению зла в Галактике, и в этом его месть отвергнутого тем, кто его отверг. Но месть слепа и бьет она по невинному. Так случится и на сей раз, ведь таков закон природы этого чувства.       А между тем дарт Сидиус прекратил разговор с Ганреем, оставив того наедине со своими приспешниками, такими же алчными неймодианцами, переглядываться в недоумении и страхе.       А следует им оставить чувства, ведущие, как сказал бы джедай, воспитывающийся в храме с раннего детства, на темную сторону, ведь они зачаровывают и порабощают. Но Ганрею это уже не грозит, ведь он уже во власти. Сидиус думает, что он в его власти или по крайней мере во власти страха, но лишь богатство, этот извечный хозяин многих существ, способно заставлять его подчиняться. Тупой и жадный, он все еще верит в то, что дарт Сидиус поможет ему, хоть и страшится его. А между тем его порабощает собственная алчность.       Рун Хаако вышел из кабинета Ганрея, и мы последуем его примеру, оставив их с алчность наедине в этой чудовищной схватке жалкой силы воли и всепожирающего чувства.       Галактику ждет более важное дело, чем судьба вице-короля Торговой Федерацит. Дело в том, что королева Амидала, прибыв к Палпатину со свитой, вновь объявила о своем намерении отправиться на Набу. Что же решил Палпатин? Дело в том, что он уже совещался сегодня с джедаями и, узнав их планы и услышав желание Амидалы, вызвался ее сопровождать. Безумие ли это? Для лорда ситхов не является безумием встретиться с армией под руководством своего ученика. Но для нового Верховного Канцлера это безумие, граничащее с отвагой и верностью интересам Республики.       Восславим же этот подвиг, он говорит нам о том, что все еще существует здравый смысл в системе, выбирающей таких людей! Слава Шиву Палпатину и позор лорду ситхов!       А между тем корабль с четырьмя джедаями, мальчиком с Татуина, королевой Набу со своей свитой и самим канцлером Палпатином рассекает бескрайние просторы космоса, чтобы столкнуться лицом к лицу с жестокостью, порожденной жадностью.