Ты — моя реальность

      Переход оказался не таким, как представлял Тони. Никакого давления, взрыва света, ощущения рывка. Глухой вакуум. Воздух сгустился, а потом с тупым хлопком резко рассеялся, заставив пошатнуться. Тони схватился за стол, оглядываясь. Он всё ещё был в гостиной на Базе, только вот… она была разрушена. Оборудование, жалкие остатки, сломано, стёкла окон выбиты, сквозь дыры в стенах, разрисованных самыми разными граффити, дул ледяной ветер. Пыль, паутина, плесень. Запах сырости и тления. Тишина. Гнетущая, абсолютная.       Тони смотрел на граффити Железного человека, под которым стояли свечки, игрушки и давно иссохшие цветы. Удивительно, но это не отозвалось ужасом и страхом в груди. Будто он уже знал… Поверх граффити кривая надпись: «ТАНОС БЫЛ ПРАВ!» На уцелевшем стекле-перегородке изображение Красного Халка… яростного, с горящими глазами, попирающего обломки щита Стива. Сделав аккуратный шаг вперёд, Тони наступил на газету 2024 года, на первой странице которой жирный текст истошно кричал: «СКРУЛЛЫ среди нас!» — на фотографии виднелись зелёные, гуманоидные твари, похожие на каких-то рептилий с жабрами.       — Чёрт возьми… Что мы натворили? Пятница? Малышка, прошу тебя, просыпайся…       Тони с трудом пробирался через не просто разрушенные, заброшенные коридоры Базы. Его костюм сканировал среду: выжженные стены, следы от когтей и энергетического оружия, засохшие пятна неземного происхождения. Повсюду виднелись следы разграбления. Ничего ценного для мародёров, только хлам и память о былом величии. Природа начинала отвоёвывать территорию — плющ лез в разбитые окна, повсюду были трещины, следы времени и… отсутствие жизни. Заброшенная могила былой эпохи.       Тони вышел на то, что когда-то было ухоженным газоном для тимбилдинга. Теперь это было поле бурьяна, мусора и воронок от взрывов. Он стоял посреди этого запустения, глядя на искалеченный силуэт Базы против мрачного неба.       — Пятница? — голос сорвался, обращаясь к пустоте. — Мы проиграли?       Тишина. Его собственное дыхание казалось оглушительно громким. В груди рос ледяной ком страха, не за себя, за Питера.       — Добрый вечер, босс. Я прогрузила резервную память из облака, синхронизируюсь с общим хранилищем, — раздался тихий голос, с помехами, как радиопередача из далёкого прошлого. Но на душе сразу стало чуть спокойней. — Земляне… выиграли. Мир вернулся в свои сто процентов. Даже чуть больше… если учитывать пять лет размножения после Щелчка.       — Тогда я не понимаю… — Тони резко выдохнул, облегчение опутало ноги слабостью и онемением. — Что с Базой?! Где Мстители?! Где… — Имя застряло в горле. Он сжал виски пальцами, впиваясь в шлем, тяжело выдыхая. Страх сменился леденящей догадкой. Тихо, почти беззвучно. — Я… умер. Да?       — Боюсь, что вы и сами знаете ответ, сэр, — удивительно, но Пятница отвечала далеко не сразу, и в её голосе слышалась не электронная, а настоящая, живая печаль.       — И всё пошло не как планировал. Почему здесь было облако? Зачем она сохранилась?       — Хотела встретить вас ещё раз. Многие хотели бы… — Пятница замолчала, словно пыталась что-то вспомнить, а потом обронила одно лишь слово. Так растерянно, словно сама не понимала происходящее. — Питер…       Тони, наоборот, вздрогнул как от удара, сделал шаг вперёд. Ещё один. Взгляд зацепился за плазменную воронку с какими-то костями собаки, только в десять раз крупнее.       — Пит? Как он?! — в ответ повисла гнетущая тишина. Сердце Тони ухнуло вниз. Настойчивее, почти требовательно. — Как он, Ница?!       — Он… нестабилен. Его текущую активность трудно отслеживать. Но… в 2:30 ночи он всегда приходит на бывшую Башню Мстителей. На крышу… — Пятница отвечала тихо, словно боялась спугнуть или сама впервые проверяла все сводки и данные.       — Я хочу его увидеть. Но меня не должны видеть, Пятница. Ни семья, ни Пит, никто.       — Как хорошо, что я не уничтожила прототип «Незримого Стража — Марк XLIX», да? — прозвучал слабый намёк на старую иронию. ИскИну может быть страшно? Если нет, то пора провести тесты, потому что именно это слышал Тони, или его собственные мысли так чётко резонировали в голове. — Координаты и управление — в вашем дисплее.       — Ох, и в кого ты такая умница? — он пытался заглушить леденящий ужас от того, что сейчас увидит, выдавить слабый, вымученный намёк на улыбку, но в глазах были тревога и то самое дурное предчувствие под ложечкой. — Веди.       

***

             Подлетая к Башне, застывшей чёрной махиной в небе, Тони заметил на огромном экране знакомое лицо. Сэм. «Мы будем любой ценой держать мир в том порядке, который нам оставили. Мы сохраним его!» А следом — общий план, который едва не заставил Старка врезаться в здание. Сокол стоял со щитом Кэпа в новой раскраске и новом белом костюме. Казалось, что удивить больше не может ничто, но соседний экран загорелся рекламой политических выборов: «Голосуй за конгрессмена Барнса. Новое правление должно состоять из Новых Мстителей!».       — Да что тут вообще происходит?!       Тони подлетел к Башне, теперь это была штаб-квартира «Новых Мстителей», как любезно сообщила Пятница. От лиц новых героев хотелось… Тони потерялся в реакции. Злость. Неверие. Отчаянье. «Где все? Найди мне мою команду, Ница… Прошу! Хоть кого-то…» Здание, хоть и являлось штаб-квартирой, — всё ещё находилось в ремонте, камеры висели не везде и образовывали идеальные слепые зоны.       — Босс. Пит почему-то уже здесь. Осторожно.       Тони замер в тени вентиляционной шахты на крыше. Питер сидел на самом краю, ноги болтались над бездной. Без маски. Без шутеров. В дурацком, блестящем дешёвой тканью самодельном костюме — пародии на броню Железного Человека. На тот костюм, что Тони готовил к восемнадцатилетию Питера. Это был крик боли, отчаянная попытка удержать связь. Но даже не это было самым страшным. Поза: он не просто сидел на краю. Он висел над пропастью. Казалось, малейший порыв ветра и рухнет вниз. Плечи не просто опущены — они сломаны тяжестью невыносимого груза. Лицо поднято к небу, но глаза не видели его. Они были пустые. Не мертвые — выжженные. Как пепелище после пожара. В них — абсолютная, всепоглощающая усталость. От жизни. От боли. От самого факта существования.       Сердце Старка разрывалось изнутри. Он видел не героя, не своего Паучка, не жизнерадостного мальчишку, а сломленного и брошенного на краю Бездны подростка. Нет… Нет, нет, НЕТ! Не это… Всё что угодно, но не ЭТО! Что они с тобой сделали, Пит?!       — Зачем я сюда пришёл? Тут нет его… нет духа Мстителей даже! Не… невыносимо смотреть на последнюю умирающую память. — Если бы не динамики и транскрипция Пятницы, Тони вряд ли бы разобрал хоть слово из этого треснувшего, надорванного голоса. — Я сегодня грабителей поймал, мистер Старк. Поймал и упустил… кто ж знал, что тот придурок вытащит из кармана пушку меньше сверчка, прям как в том старом фильме про людей в чёрном. Пальнул какой-то дрянью. А без ваших масок и фильтров что я могу? Как последний трус сделал ноги… теперь вот… ищи их. Лови. А паутины почти нет. И… вас… нет, ничего нет! — Питер зло натянул маску, сорвал не слушающимися пальцами с пояса шутеры, которые выглядели хуже, чем его первые школьные разработки. На пробу выбил паутину и, не вставая, спрыгнул вниз.       Тони рывком подлетел к краю, готовый броситься на помощь, но золотисто-красное трико уже летело по Манхэттену, опасно ныряя вниз до самого асфальта и взлетая под пятидесятиэтажные крыши. В эту секунду Тони осознал кристально ясно — его решение прыгнуть в будущее было единственно верным.       — Я вернусь. Обязательно вернусь, Пит, — но сейчас он мог лишь смотреть на удаляющуюся фигуру и молча обещать, что вытащит его отсюда. Любой ценой. Это обещание — не просто надежда, это клятва самому себе, искупление. Он увидел будущее без надежды. Теперь он должен был его изменить, даже если это его последнее решение.              — Идём домой, босс?       — Что? Нет. Почему ты спрашиваешь? — Тони только после вмешательства Пятницы понял, что так и стоит на краю крыши, смотря вдаль. На душе было не спокойно. Сердце скручивало в узел и тянуло тисками в разные стороны, пока оно пыталось биться, а не спотыкаться об увиденную картину.       — Ваши показатели нестабильны. Я побоялась, что… вы можете сделать глупость.       — У меня есть ещё двадцать часов… Скажи, моё логово всё ещё скрыто? Или его оккупировал Паучок?       — У Питера туда нет доступа. К сожалению, когда мои протоколы позволяли сообщить ему о новой локации, доктор Стрэндж стёр Питера Паркера.       — Что? — Тони резко обернулся, цепляясь взглядом за стену с аккуратным, чертовски детализированным, граффити: маска Железного человека выглядывает из окна парома… тогда он пришёл Паучку на помощь, сейчас помогать ему, похоже, никто не спешил. — Что значит «стёр»? — мозг, перегруженный увиденным, отказывался обрабатывать эту фразу. А Пятница молчала! — Стёр что? Данные? Записи? — Голос звучал резко, с ноткой раздражения от непонимания, он ждал логичного, технического объяснения: сбой базы, хакерская атака, что угодно из знакомого мира железа и кода.       — Нет, босс. — Голос Пятницы потерял даже намёк на человечность, став абсолютно плоским, информативным. — Он стёр самого Питера Паркера. Из реальности. Из памяти всех живых существ во вселенной.       — Из… памяти? — Тони медленно повторил, морща лоб. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Это звучало как бред. Как какая-то шутка дурного вкуса. — То есть… что, заклинание какое-то? — выдохнул он с явным скепсисом, почти презрением. Его мир строился на законах физики, а не на сказках для детских утренников. — И Стрэндж… За что?!       — Данные о событии фрагментарны, босс, словно память нынешней меня и Карен тоже… стёрли. Проверяю информацию из открытых источников и записанных аномальных следов в цифровых архивах датчиков купола. — Пятница говорила методично, словно зачитывала отчёт. — Согласно доступной мне информации, некто обратился к доктору Стрэнджу с просьбой скрыть его паучью личность от мира после её разглашения Квентином Бэком. Заклинание пошло не по плану и привело к мультивселенскому вторжению. Единственным способом остановить катастрофу и спасти вселенную было… полное стирание Питера Паркера из памяти всего сущего. Похоже… доктор Стрэндж исполнил это? Данные частично изменены и стёрты. Эта Пятница сохранялась в последние мгновения… я… я чувствую, что она тоже… забыла?       Тони слушал, и с каждым словом почва уходила у него из-под ног. Сперва он просто не мог поверить. Магия? Стирание памяти? Мультивселенные? Это было слишком. Слишком абсурдно! Слишком… не по-старковски. Его губы кривились в гримасе отрицания. Потом пришло холодное, рациональное сопоставление. Он знал Стрэнджа. Знал его решения. Жёсткие. Радикальные. Во имя общего блага. И он знал Питера… Его невероятное, почти патологическое чувство ответственности.       И тогда пришло осознание. Не абстрактное «нестабилен» или «его не было». А конкретное, чудовищное понимание. Пит не просто потерял всех. Его вычеркнули. Стёрли. Как ошибку. Как ненужную переменную в уравнении реальности. Все, кого он любил, все, кто его знал… они его не помнили! Мэй… Нед… Мишель… Хэппи… даже Карен.       В желудке у Тони похолодело, замутило. Перед глазами поплыли тёмные пятна надвигающейся паники, гораздо более глубокой, чем просто страх за физическое состояние Питера. Это была катастрофа экзистенциального масштаба. Виски сдавило ледяной болью. Он сжал кулаки так, что костюм заскрипел.       — Стёр… Паркера… — прошипел он сквозь стиснутые зубы, и в этих двух словах был весь ужас, вся ярость, вся беспомощность. Пит был не просто «не стабилен» — его сделали призраком в мире живых!       — Полетели в логово, — его собственный голос прозвучал чужим, сдавленным. — Мне… мне нужен перерыв. И данные. Собери, во всех деталях и подробностях. Всё, что есть про… про это стирание. И про то, что было после или до. Неважно. Найди мне всё.       — Что вы задумали? — спросила Пятница, её голос звучал настороженно.       — Пока… не знаю, — Тони растёр область под сердцем, где клокотала смесь ярости, боли и леденящего страха, сжал пальцы на левом запястье, гася нарастающий приступ паники. Не сейчас. Нет времени. Надо во всём разобраться. Хоть немного понять глубину этой бездны. И найти хоть какую-то зацепку. Любую. Осознание всего ужаса положения Питера обрушилось на него с новой силой, заставляя сердце бешено колотиться. Он должен был что-то сделать!              Логово встретило лёгким запустением и тишиной. Тони как во сне активировал процессоры Пятницы и умного дома, услышал, как вентиляционные системы принялись задувать кислород, а роботы взялись за очистку всех поверхностей от пыли. Опустившись в кресло, скрытое чехлом, он тихо поинтересовался, не готовый, но понимающий, что времени практически нет:       — Что там, Пятница?       — Анализ данных завершён, босс, — голос Пятницы звучал устало, похоже, не у него одного голова кипела от информации. Голограммы вспыхнули голубым неоном, выстраивая хронологию в сухом, безжалостном стиле отчёта. — Основные события после возвратного Щелчка. Щелчков. Первым Брюс вернул всех. Вторым… вы уничтожили армию Таноса, ворвавшегося в наше время из две тысячи двенадцатого.       Тони впился взглядом в строки. Большая часть была ожидаема в этом кошмарном будущем: срыв Ванды, урезание финансирования от СтаркИн, распад Мстителей, Стив… в груди заклокотала ярость. Не время, не сейчас! Политические игры новых политиков, создание «Новых Мстителей», скрулловская угроза, общий упадок, делёж территорий и квартир. На фоне этого Элементали в Венеции. Загадочный гость из другой вселенной — Квентин Бэк. Что-то знакомое… МОРГ. Гнида! Раскрытие тайны личности Питера. И тут одна строка вырвалась из общего потока кошмара, ударив с ледяной точностью:       — Инцидент в жилой башне СтаркИн. Три этажа вокруг квартиры Хэппи Хогана разрушены. Холл подорван взрывом. Жертвы: Мэй Паркер. Причина смерти: многочисленные осколочные ранения детонатора неизвестного происхождения. Записи с камер наблюдения — изъяты.       — Мэй… — имя сорвалось с губ Тони шёпотом, полным немого ужаса. Он замер, как громом поражённый. Воздух вырвался из лёгких коротким, резким выдохом. Мертва. Мэй Паркер. Единственный настоящий ангел-хранитель Питера. Его дом, его опора. Та самая Мэй, что с такой теплотой и тревогой смотрела на него, Тони, когда он втягивал Питера во всё более опасные авантюры. Та, что всегда верила в своего племянника.       В голове пронеслись обрывки воспоминаний: её настороженность при первом визите, испуганные глаза Питера после ссоры с Мэй из-за костюма, её усталая, но любящая улыбка, когда она впустила его в их крошечную квартирку после очередной заварушки. Финиковый пирог и вечные походы в ларб. И теперь… её не было.       — Он… он был там? — Тони сглотнул ком в горле, указывая на дату инцидента. — Когда это случилось… Питер он?       — Зафиксирована аномалия, как при контакте с камнями или разрыве вселенной. Есть не изъятое видео от студента из дома напротив. На нём группа неизвестных, покидают здание. По повреждениям конструкции, характерным следам паутины на месте события, зафиксированным камерой… с высокой долей вероятности могу предполагать активное участие Питера в конфликте, — подтвердила Пятница. Голос был лишён эмоций, но сам факт звучал как приговор.       Тони закрыл глаза. Картина сложилась окончательно, жуткая и неотвратимая. Питер, влезает в неприятности, обращается за помощью к Стрэнджу, что-то идёт не по плану… и получает смерть последнего родного человека. Смерть, случившуюся у него на глазах. Смерть, в которой он чувствовал свою вину. И после этого… он остался абсолютно один. Это было не просто «нестабильно». Это была пропасть. Без дна. Без света.       Чувство вины, острое и режущее, впилось в Тони глубже любого ножа. Он умер. Он не смог защитить Питера. Он оставил своего мальчика одного в этом аду после Щелчка, а потом… потом его добили вот так. Лишили всего. Даже памяти о нём. Дыхание стало прерывистым. Боль под сердцем сменилась ледяной пустотой, тяжёлой, как свинец. Как он вообще выжил? Как он ещё дышит? Это объясняло пустоту в его глазах. Объясняло позу и состояние костюма. Объясняло край крыши…              Как только мозг начал принимать этот новый, чудовищный пласт информации, не поддающейся логике и планируемым последствиям своей геройской смерти, Пятница с тревогой, граничащей с паникой, сообщила, что Питер вновь пришёл на крышу. И в её цифровом голосе было столько ужаса и дурного предчувствия, что Тони успел скомандовать лишь «Быстрее!» и вылетел из логова, молясь всем богам, которых отрицал, чтобы успеть. Он знал теперь, что ждало его мальчика на краю.