Чужая судьба

      Анна смотрит на Йо, угрожающе щурясь. Нижняя губа дрожит от негодования, но медиум быстро берет себя в руки. Тонкие губы на миг сжимаются, а потом она вкрадчиво спрашивает: — Значит, он тебе не нравится?       Анна сшила своему жениху костюм, точно такой же, какой был на Йо давным-давно, когда они встретились впервые; принесла, ожидая посмотреть, как ее работа будет смотреться на нем. Анна, она, хоть и грозная и иногда до чертиков пугающая, но искренне хочет для Йо всех благ, только выразить это правильно не умеет.       Йо нервно смеется, чешет затылок, мысли проносятся в голове одна за другой, не давая никакого решения. — Мы ведь не женаты еще и… — Это неважно, — отрезает Анна, — когда-нибудь это произойдет. — Но не в ближайшее время, да? Анна, пожалуйста, я правда не могу раздеться при тебе.       Анна сверлит ее недовольным взглядом, а потом швыряет сложенный костюм на футон и молча, не говоря ни слова, выходит.       Йо провожает итако усталым взглядом, со вздохом подбирает сшитые темные бриджи с оранжевыми вставками, рассматривает со всех сторон: такие, как надо, и карманы есть, и достаточно широкие, и достаточно крепкие, чтобы не разойтись по швам при первом же резком движении.       Йо улыбается, тронутая такой заботой. Она быстро скидывает школьные брюки и прямо так, стоя, надевает обновку. С жилеткой она медлит мгновение, почему-то не решаясь, но Анна может вернуться в любую секунду, поэтому Йо стаскивает светлую футболку через голову, с тоской ловит отражение в зеркале: стянутая утяжкой грудь — это не то, что хочется видеть молодой девушке в зеркале. После драки с Реном Тао остались шрамы, украшающие мужчину, но никак не женщину. Иногда Йо забывает, что родилась она не мальчиком, поэтому болезненное потягивание в низу живота каждый месяц для нее все время как гром среди ясного неба.       Никакой она не мальчик, и никогда ей не стать мужчиной.       Она смотрит на свое отражение, вспоминает видение, что увидела она как-то на улочках развлекательного квартала. Мысленно она представляет длинные волосы — это легко, ведение было точно таким же, но… не получается. У нее, другой, не было такого взгляда загнанного в угол зверька, не было ссутуленных плеч, и одежда была странной: темная рубашка расстегнутая на пару верхних пуговиц, джинсы с нелепыми чехлами и кучей ремешков и ботинки, как будто собранные из детского конструктора… Йо никогда бы не надела ничего подобного. Вообще Йо многое не надела бы.       Она вздыхает, спешит натянуть на себя последний элемент одежды: как раз вовремя, дверь отъезжает в сторону, и на пороге появляется Анна. — Переоделся? — зачем-то спрашивает она очевидное, окидывает ее оценивающим взглядом.       Йо улыбается: — Ага. Чудесный костюм! Спасибо тебе большое!       Анна слышит чужие злые мысли. Зло — оно громкое и страшное. Анне часто снятся кошмары, и в детстве она боялась людей. Сейчас она боится их тоже, но тщательно это скрывает за своей холодной отчужденностью и грубыми словами. — Нет худших демонов, чем люди, — сказала она как-то Йо, когда они еще жили в Изумо.       Йо спорить не стала, кого она знала: Анну да семью? Кажется, это мало, чтобы делать выводы насчет всего человечества?       Духи с кладбища тоже были когда-то людьми, но воспринимать их, как людей не получалось, они умерли, тела их давно разложились в земле, какие же это люди? Духи — это чистая энергия, духи не могут быть плохими, и видеть духов плохие люди не могут.       Йо думала, что Анна, быть может, права, ведь их, шаманов, так мало в мире. Хотя, если вспомнить побочную ветвь их клана, с которой общаться никто из ее семьи не желал, то вопросов напрашивалось слишком много. Дедушка с бабушкой не любят их, потому что они плохие? Но они тоже шаманы, они тоже видят духов, а плохие люди видеть духов не могут…       С Анной делиться своими мыслями не хотелось. Анна во всем поддерживала своего сенсея Кино, а бабушка была настроена категорично. Хотя, бабушка была уже в таком возрасте, когда ее раздражало всё и все. Она давно ослепла, давно брюзжала на собственных детей и мужа, и только упрямая ученица вызывала иногда на лице старой женщины одобрительную улыбку.       Анна живет в ее доме в Токио, заняв собой все время Йо. Ее духи-помощники неустанно следили за ней, преследуя по пятам. Йо быстро устает от такого контроля, но молчит — понимает, что без Анны она не сможет получить доступ к Турниру. Как ей тогда смотреть в глаза своей семье, как смотреть в глаза самой себе и понимать, что вся ее жизнь была зря?       Анна верит в нее, Анна раз за разом убеждает ее в том, что она сильная, сама не знает, насколько. По-своему, конечно: могла ли Йо подумать, что сможет пробежать целую марафонскую дистанцию, да еще потом сражаться с вездесущими Тао? А от духов Анны она уже почти мастерски научилась скрываться.       Анна ворчит, поджимает губы и обещает Йо все кары небесные, если она еще раз посмеет удрать из-под ее надзора. Йо лишь примирительно улыбается, заверяет, что больше никогда-никогда не поступит так. Но на следующий день она снова бежит в лесопарк, выкапывает из груды листьев портфель и спешит в школу. Контрольная — та еще мерзкая штука, пострашнее всех Тао вместе взятых!       В портфеле она находит пару яблок и долго вспоминает, когда успела их туда положить. А, может, стоит оставить что-то неразгаданным? Чудеса должны случаться и в ее необычной жизни тоже. Она хрустит яблоком на перемене и от души благодарит благодетеля.       Анна, она хоть и вредная, но Йо искренне считает ее замечательной. И она обязательно поможет итако побороть все ее страхи.