Чужая судьба

      Деревня Патчей — загадочное место, на деле оказывается заброшенным городком, не представляющим из себя никакой исторической ценности.       В поисках этой индейской деревеньки Йо не раз представляла что-то величественное: пирамиды майя, высокие, уходящие в небо золотые колонны, мощенные улочки. И мустангов, всхрапывающих под своими наездниками — воинами племени.       А на деле деревня Патчей представляла собой длинную улочку с полуразрушенными двухэтажными зданиями. Хотя, стоит отдать племени должное, они подготовились к наплыву туристов: сколотили несколько кафешек и открыли сувенирные лавки. На этом все удобства цивилизации заканчивались.       Йо немного разочарована, но что она ожидала от угнетенного народа Америки? Когда-то давно они позволили загнать себя в резервации, навязать множество правил, и так год за годом индейцы теряли свою культуру и свои корни. Проще жить в городе со всеми удобствами — это очевидно. И поскольку денег на обустройство не было, индейцы перенимали чужое, покидая родные места.       Деревня Патчей была красноречивым свидетельством, почему люди стремятся к цивилизации.       Йо проснулась в маленькой комнате с обшарпанными стенами и без всякой мебели. Подскочила рывком тяжело дыша, словно долго бежала из последних сил. — Проснулся, — услышала она знакомый голос. Силва смотрел на нее с улыбкой с высоты своего роста. Он вообще благоволил своей подопечной по какой-то непонятной для Йо причине. Может, все дело в Хао и их шапочном родстве через него?       Хао.       Йо мучительно краснеет, у нее горят щеки, уши, шея покрывается неровными розовыми пятнами, когда она вспоминает видения, которые посылал ей Великий Дух.       Он видел ее насквозь, знал то, чего не знала она сама. И открытие это было тяжелым, болезненным ударом.       Ее испытанием была не смерть, не мучительный выбор: уйти, обрекая друзей — здесь по сути ей и выбирать не пришлось бы. Она всегда выбирала друзей, по-другому и быть не могло.       Ее испытанием был он — Хао. Он ждал ее у раскидистого высокого дерева и улыбнулся, заметив ее приближение.       Она не сразу поняла, что все, что она видит — не взаправду. Сомнения появились, когда брат подошел к ней, властно хватая за подбородок и заглядывая в глаза. — Ты очень медлительная, — пожурил он ее с какой-то нехорошей улыбкой. А потом она почувствовала теплое прикосновение к своим губам. Как искра, как вспышка она разгорелась, становясь огненным ураганом, сметающим все на своем пути.       Йо застонала от такого напора, уперлась руками в чужие плечи, впрочем, не чувствуя в себе ни сил, ни решимости оттолкнуть. Да и желание было только одно — прижаться крепче, теснее, обхватить руками лицо, проводя пальцами по щекам и прикрытым векам. Йо хотелось раствориться в этих ощущениях, забыть обо всем и, наконец, раскрыться.       В животе скручивался тугой, тягучий узел, сердце колотилось, как сумасшедшее. И с удивлением понимала, что сама тянется за новым поцелуем, сама бесстыдно прижимается к чужому, горячему телу.       Ей казалось, что Хао вытягивал из нее силы, жизнь, даже душу. Ее пугало то, что в эту самую минуту она была готова отдать ему все: все то немногое, что имела, что могла предложить ему. Ощущение неправильности, нереальности зудело где-то в подкорке, билось о черепную коробку, но было грубо отринуто, как нечто мешающее сейчас.       Он не был ее братом. Воспринимать его, как брата — глупо, бессмысленно. Хао не нужна была семья, не нужны были родственные узы, но может так она станет для него кем-то выделяющимся из толпы? — Уйдем отсюда, — шепчет Хао, щекоча дыханием ухо.       И Йо ловит ртом вздох, слова согласия вертятся на кончике языка, готовые сорваться в любой момент…       Но…       Ему все равно, — ударила мысль, словно под дых. Отрезвила. Рывком вытащила из бездны обратно на поверхность. И Йо вспомнила, как нужно дышать.       Йо в ужасе отшатывается, прикрывая тыльной стороной ладони припухшие губы, чувствует кожей их пульсацию и со страхом смотрит на того, кто принял облик ее брата. — Ты не Хао… — шепчет она в ужасе. — Ты — не он! Хао плевать на меня! Ему нужна только сила. Ты ошибся!       Мир трещит, осыпается осколками. Вместо раскидистого дерева появляется столп света, фонтанирующий чистой, колоссальной энергией.       Свет освещает фигуру Хао со спины, и его лицо кажется темным и каким-то зловещим, но Йо все равно видит понимающую ухмылку на таком знакомом лице. — А ты? — звучит странный вопрос.       И сейчас, рывком подскочив в незнакомой обшарпанной комнатенке, зажимая пульсирующие болью виски, Йо думает: а что я?       Я не хочу его.       Он мой брат. Моя кровь.       Он — мой враг, он тот, кто отнимет мою жизнь.       Так не должно быть. Это неправильно. И этого не будет.       Но Йо помнит тепло рук, помнит томительное, просящее выхода возбуждение, которое до сих пор ежится где-то внутри, причиняя только дискомфорт.       Желание быть настоящей, быть нужной кому-то — почему это вылилось в такую противоестественную, извращенную форму?       Йо умывается, плещет на лицо холодной водой, стирает пот с шеи и до крови закусывает губы. — Испытание Великого Духа было трудным, — понимающе говорит Силва, о котором Йо успела забыть.       Йо вздрагивает и круто оборачивается. Нет, Силва не знает, что она видела, иначе не улыбался бы ей так тепло, так открыто, не говорил бы с ней и не ждал терпеливо, когда она закончит приводить себя в порядок, чтобы проводить к остальным.  — Ты ведь ощутил эту силу? — спрашивает Хао, когда все собрались на главной площади.       Йо удивленно смотрит на него: почему он продолжает поддерживать уже ненужную легенду? Пожалуй, она благодарна за это, а еще благодарна, что Хао не может читать ее мыслей. Потому что она хочет сказать:       «Я ощутила твою силу». — Но она знает, что это ложь. В тот единственный раз, когда Хао позволил прикоснуться к себе, она лежала раненная на его коленях, мучаясь от стыда, от облегчения, от тысячи других чувств, которые мешали дышать и от которых было невыносимо больно.       Но сейчас, если бы Хао смог прочесть ее мысли, Йо предпочла бы смерть, чем еще раз взглянуть на него. Ей и сейчас хотелось засунуть голову в озеро и не вынимать ее оттуда так долго, пока в груди не начнет гореть.       Вместо этого она спрашивает: — А что видел ты? — Хао-сама знает секретный путь! — ответила за своего учителя маленькая девочка, не скрывая той детской гордости и довольства за своего взрослого.       Хао с нежностью трепет девочку по жестким волосам.       А Йо вдруг ловит себя на мысли, что ей бы очень хотелось сейчас оказаться на месте Опачо. Чтобы Хао точно так же приласкал и ее.