Чужая судьба

      Анна взирает на нее хмуро, неодобрительно поджимает губы. — Слабак, — почти ласково говорит она. — Прошло всего лишь полтора часа, а у тебя уже коленки трясутся!       Йо стоит, согнув ноги под девяносто градусов в приседе, держит на вытянутых руках шаткую конструкцию из всего, что Анна успела прикупить в сувенирных лавках, специально дала ей самое тяжелое и хрупкое. И только посмей разбить!       Йо мокрая от пота, он щиплет глаза скатывается по вискам, хочется забить на все это. Все равно победитель очевиден.       А она проживет и без шаманизма и всяких Турниров.       Йо повторяет это про себя, но так и не находит решимости выпрямиться, бросить все, собрать вещи и вернуться домой. Там ничего нет. Там ничего ее не ждет. А потому она продолжает стоять. Стиснув зубы и терпя почти невыносимую боль в мышцах. — Ты не сможешь в таком состоянии победить Хао, — подзадоривает ее Анна, а Йо вдруг вздрагивает, вся конструкция летит, что-то бьется, что-то глухо звенит, ударяясь о землю. — Ну вот… — вздыхает Йо, с тоской глядя на разбросанные вещи, и кожей ощущая убийственный взгляд в спину.       Она с хрустом выпрямляется. Потирает затекшие ноги, разгоняя кровь, и, если честно, говорить ни о чем не хочется. — Быстро все поднял и принял стойку. Простоишь штрафной час, а потом сделаешь тысячу замахов мечом, — не терпящим возражений тоном, дает распоряжение Анна.       Сидящий на раскладном стульчике Манта сокрушенно вздыхает, наблюдая за тренировкой, где-то наверху ругается Хоро с сестрой, Чоколав прозябает в баре с Рю и скорее всего оба придут хорошо навеселе.       Они и ее с собой звали, и однажды Йо принимает это предложение.       В деревне Патчей нет бара, но зато он есть в соседнем городке, больше похожим на что-то цивилизованное. Здесь есть кафе и бары, один кинотеатр и один ночной клуб. Даже есть боулинг и не совсем легальное казино, где в туалете барыги толкают травку и колотят должников в подворотнях.       В Японии такое можно увидеть только в фильмах, хотя в ее стране хватает и своего дерьма. Травля, например. Йо успела ощутить, что это такое, но не поддалась на провокации, и одноклассники быстро потеряли к ней интерес.       Чоколав тоже знал, какого это быть всеобщим посмешищем, но в отличие от нее, он не перешагнул через это, а прыгнул в омут с головой. Сначала его брата посадили за хранение наркотиков, потом и его за угон чьего-то автомобиля. Несовершеннолетний Чоколав отделался лишь записью в личном деле, что, впрочем, его нисколько не волновало. Он пил, курил, грабил и растрачивал свою жизнь понапрасну, пока не встретил своего Наставника.       И теперь…       Рука Чоколава ощутимо падает ей на плечо. Чоколав смеется, повторяя снова и снова окончание, как ему кажется, удачной шутки. — Хей, попробуй рассказать сперва начало, — советует Йо, и друг размышляет над ее советом остаток вечера.       У Йо кружится голова от выпитого. Ей душно, помещение насквозь удушающее, грязное и вонючее. Но Йо все равно искренне улыбается, она с друзьями. Все хорошо.       Немного позже они идут вдвоем, держась друг за друга нетвердой походкой. Рю ушел час назад с какой-то дамочкой и просил его не ждать.       Чоколав высматривает нужную надпись, и гордым жестом обводит одноэтажное здание химчистки. И даже любезно переводит для Йо все, что говорят в приемной. — Главное, чтобы отстиралось, — говорит Йо, и добавляет тихо. — И не стало еще хуже. — Да куда уж хуже! — картинно прижимает ладони к щекам Чоколав. — Ты посмотри. Оно же как свинка! Свинка, дошло? — Грязное, потому что? — наугад спрашивает Йо, вертя в руках замызганное пончо со следами крови, грязи, травы и пролитого Хоро кофе, по его заверениям — совершенно не специально.       Хао щеголяет в темной рубашке с закатанными рукавами, пару верхних пуговиц расстегнуто, и когда они впервые видят Хао в таком образе, Чоколав не стесняется шепнуть Йо на ухо, что Хао — не кондиционер. Вроде, что он такой же человек и ему тоже жарко в пустыне. — Хао — ядерная бомба, которая рванет в самый неподходящий момент, — недовольно комментирует Рен, сидящий в тот момент рядом. — Было бы хорошо оказаться тогда в другом полушарии, — вздыхает тихо Манта.       Йо провожает некогда светлую накидку задумчивым взглядом, отданную ей по доброте душевной, в заботе о ее женской стыдливости, и думает, что Хао вовсе не плохой человек.       Чоколава тоже нельзя назвать примером для подражания, но он здесь, стоит рядом с ней, такой забавный, смешной и уже успевший стать дорогим и важным.       Чоколав кричит, когда им озвучивают цену за стирку. — Она в свои лучшие времена столько не стоила! — экспрессивно всплескивает он руками. — Йо, может обойдется твой безумный братец без своего злодейского образа? Сейчас хоть на человека стал похож. — Ага, еще бы хвостик ему завязать… — невпопад говорит Йо, проверяя наличность в кошельке и отсчитывая нужную сумму. — Может, ему кеды новые купить, как думаешь? — Мопеды! — улыбается Чоколав, довольный своей шуткой.       Йо представляет Хао на мопеде. Не получается. Но она все равно от души смеется, запихивая чистую накидку в рюкзак.       Йо закидывает свою руку на плечо Чоколава, и тот делает тоже самое в ответ; они шатаются по улицам, распевая песни. В Америке этим никого не удивить. Особенно в таком захудалом городишке, как этот. Ну, пальнут по ним из пистолета, байкер выхватит рюкзак. Там все равно ничего нет, кроме пары оставшихся долларов и чистой, приятно пахнущей накидки.       Йо предлагает найти Хао и отдать ему его вещь. Не будь она в подпитии, то никогда бы не предложила бы кому-то пойти вместе с ней, а тем более Чоколаву. Она бы до последнего тянула с моментом передачи, и, возможно, так и не набралась бы смелости. — А пошли! — лучится улыбкой Чоколав. Его дух берет след, и даже разрешает им обоим залезть себе на спину.       Хао и не скрывается особенно, любой желающий мог узнать место стоянки его людей, если бы кому-то пришло в голову выходить с ним на контакт.       Они появляются в лагере затемно, вызывая удивленную тишину.       Хао сидит на бревне, держа в зубах снятую с левой руки перчатку. Он что-то ищет в своем мобильном оракуле, но стоит им появиться, как поднимает на них взгляд, а узнав Йо, усмехается краешком рта. Перчатка падает к нему на колени, и он ждет, как она обозначит причины своего внезапного появления.       Йо вдруг становится неловко. Она сглатывает и чувствует, что ей невыносимо хочется пить. — Эй, только побыстрее, — толкает ее локтем в бок Чоколав. Видимо он тоже начал понимать, что было опрометчиво являться сюда вот так без приглашения, и вообще подходить к Хао и его людям ближе, чем на танковый залп.       Йо кивает и быстрым шагом преодолевает разделяющее их расстояние, на ходу снимая с плеча рюкзак и доставая чистую накидку. — Вот. Спасибо. Я… Она чистая. Правда. Не единого пятнышка! — Да она еще всех нас переживет! — слышит она за спиной бодрый голос Чоколава, который просто не смог смолчать.       Вокруг раздаются смешки.       Хао, наконец, замечает, что Йо здесь не одна, переводит взгляд на в раз притихшего под этим изучающим взглядом ее друга и — усмехается. — Занятные у тебя друзья, — задумчиво говорит он, протягивая руку и забирая свою вещь. На мгновение их пальцы — самыми кончиками — касаются друг друга, и Йо кажется, что кто-то ткнул ей в поясницу электрошокером.       Она вздрагивает и бледнеет. Взгляд Хао прикован к ее лицу. — Благодарю, — говорит Хао и улыбается ей.       Йо готова провалиться на этом самом месте.       Но…       Уйти сейчас — она знает, что у нее больше не будет повода вернуться.       Она должна, обязана найти хоть какой-то повод еще раз его увидеть.       Почему она не продумала все как следует? Зачем побежала за первой пришедшей в голову мыслью.       Она хотела бы спросить: «Могу я прийти к тебе еще?»       Или «Давай как-нибудь соберемся все вместе и попьем чаю?»       Но она кивает, лучась улыбкой. Лучась счастьем и глупой, совершенно не поддающейся логике эмоцией безграничной радости.       Хао улыбнулся ей.       Дура. Дура. Дура.