Чужая судьба

      Йо сосредоточенно сжимает веки, хмурит брови, пытаясь почувствовать то, что отродясь не чувствовала. Нет, чувствовала конечно, но совсем не так, как от нее это требовалось теперь.       Почувствуй ветер, — сказал ей Хао. А как? Как его почувствовать?       Ну, обдувает он жаром пустыни ее лицо, шевелит волосы. — Чувствую, — неуверенно говорит Йо и открывает глаза.       Хао стоит в тени, привалившись спиной к скале; сложив на груди руки, внимательно наблюдает за ней, и против воли к щекам Йо приливает кровь.       Дура. — Я делаю что-то неправильно? — досадливо интересуется она. — Ты чувствуешь его, как человек, — отвечает Хао, и Йо невольно поражается его терпению.       Йо надеется, что она не самая бездарная ученица в его долгой жизни.       Я и есть человек, — думает она. Но не говорит. При Хао озвучивать подобное — равносильно признанию собственной бесполезности. А ведь ей таких трудов стоило уговорить его на пару уроков.       Она вновь закрывает глаза, и вновь пытается сосредоточиться.       Ветра нет. В пустыне он не частый гость. Йо хмурится, и очень быстро сдается. — Это невозможно! — раздраженно восклицает она.       Хао вздыхает, будто смиряясь с человеческой глупостью, с которой по собственной опрометчивости приходится иметь дело.       Йо попросила научить ее чувствовать природу, как чувствует ее он; Хао согласился на пару уроков. Наверное, он не представлял, с каким сырым материалом придется иметь дело. Йо была бойцом, того мерзкого пошиба, которые мутузят друг друга за школой, если приводить аналогию. До профессиональных борцов ей было как до Луны пешком. Йо не представляла какие чакры в теле за что отвечают, слово «медитация» — все равно, что русская грамота.       Надо было начать с азов. Нужно было разъяснять все, что на первый взгляд кажется очевидным. Шаманизм — это больше, глубже, чем простое использование духа ради сражения с противником. Шаманизм — это единение: с духами, с природой, с собой.       Йо худо-бедно научилась первому и даже каким-то чудом подняла уровень своего хранителя, но почему это произошло, по какой схеме действовать дальше, чтобы сделать и себя, и духа еще сильнее — она уже не представляла.       Хотя, как не раз замечал Хао — нет, не научилась. Вначале он хотел показать ей технику Броневого духа, но быстро отказался от этой идеи. К этому умению надо придти, понять, почувствовать. Йо ничего этого не умела. Йо с трудом понимала какого кто медиума может использовать.       Пару уроков растянулись на регулярные встречи. Йо чувствовала себя настоящей преступницей, когда сбегала от друзей, от слежки Анны и со всех ног бежала в пустыню ради очередной встречи с братом.       Хао говорил немного — по существу, только по делу. Речь была правильная и красивая, Хао хотелось слушать. Йо представлялись приемы у сёгуна, когда все высокопоставленные вельможи собирались в тронном зале в дорогих шелковых кимоно, склонялись в церемониальных поклонах перед правителем. Хао представлялся стоящим по правую руку от Токугавы, гордый и величественный.       Йо даже как-то спросила у Манты про правящий клан и про оммёдзи при них. А оказывается Токугава жили намного позже, чем Хао-оммёдзи; когда был режим сёгуната, Хао жил в племени индейцев, а у тех не было никаких таких церемоний.       Картинка рушилась перед глазами, становилось досадно от собственного невежества.       А Хао говорил о гармонии, что шаман — это часть большого целого, его обязанность поддерживать это равновесие и оберегать. — Пустыня. Горы. Леса. Океан. Какая разница? — говорит Хао, подходя к ней.       Хао неуловимо выше, Йо кажется, что смотрит она на него снизу-вверх, хотя их глаза и находятся на одном уровне. Она меньше рядом с ним, незначительнее. Хао занимает собой все: этот скалистый участок в каньоне, это небо над головой и — мысли. Каждую чертову мысль, каждую чертову секунды ее дурацкой жизни.       И смотрит на нее сейчас пристально, пробегается взглядом по лицу, задерживается на ярком оранжевом пятне в волосах и вдруг — протягивает руку и уверенно стаскивает наушники. Волосы рассыпаются по плечам, челка падает на лицо, и Йо одним движением руки зачесывает ее назад. Виновато улыбается, пряча взгляд за ресницами. — Закрой глаза, — требует он. И Йо беспрекословно подчиняется.       Можно ли настолько доверять кому-то, кто хочет тебя убить? Вроде как хочет. Йо, вот доверяет. Попроси ее сейчас Хао с разбега прыгнуть с обрыва, она, наверное, выполнила бы эту просьбу. Не расшиблась, но ударилась бы прилично. Чтобы было ей уроком.       Анна отвесила бы хороший подзатыльник за подобные крамольные мысли. Анна была бы в ярости, узнай, на что Йо променяла ее изматывающие тренировки.       На кого…       Она чувствует невесомое эфемерное касание к своим плечам, чувствует ласковое, легкое дуновение на своем лице. Раскидывает руки, следуя незримым указаниям и…       Чувствует, что летит.       Йо знает, что стоит ногами на земле — ее сознание пытается отрицать то, что чувствует сейчас сердце. Сердце летит, парит высоко, чувствует потоки воздуха, уносящийся вперед едва ощутимый ветер. — Хао! — восклицает она. — Хао… это…       Она распахивает глаза, видя лицо брата близко, он пристально смотрит, наблюдает за эмоциями, такими живыми, громкими, кричащими. — Хао… — повторяет она тише. И вдруг, хватает его за руку где-то повыше локтя. — Это здорово! Я чувствую! Я лечу!       Хао опускает голову, пряча знакомую полуулыбку. Длинные волосы падают, бросают тень на его лицо. Йо хочется коснуться их. Собрать в своих руках, заплести их в высокий хвост.       Она хочет это сказать и говорит: — Тебе бы пошла высокая прическа.       Хао вскидывает бровь, смотря на нее с недоумением. Ну, конечно, все это женские глупости. Йо чувствует себя глупо.       Йо чувствует себя легко. — И рубашка тебе шла, — вдруг вспоминает она, и против воли отводит взгляд. — Зачем ты носишь эту накидку? — В ней удобно, — слегка помедлив, отвечает Хао. — Напоминает одеяния, которые я носил в прошлых жизнях. — Почему же ты не носишь ритуальные одежды? — Долго возиться, — простодушно отвечает Хао, пожимая плечами.       Йо смеется. — Хочешь, я буду тебе помогать?       Она захлопывает рот, пугаясь собственных слов, но продолжает смотреть на брата с интересом, ожидая ответа. — Не стоит, — мягко заверяет ее Хао. Ведет плечом, сбрасывая ее прикосновение.       Будто ему неприятно. Будто он хочет выстроить между ними стену.       Йо поджимает губы, и одергивает саму себя. — Еще раз, — требует Хао. И Йо вновь закрывает глаза и пытается почувствовать ветреные потоки.       Найти гармонию в себе — это не просто. Почувствовать ветер, огонь, воду и землю под ногами — это можно. Трудно, но можно научиться, понять принцип, а как разобраться в себе, смириться с тем, что не подвластно? Йо хотелось бы спросить у брата, нашел ли он гармонию в своей душе, смог ли раствориться в мире и стать его частью?       Наверное, нет. Ведь есть она — его половина. Йо всегда помнит, что отняла у него силу.       Йо знает, что однажды, ей придется это вернуть.