Чужая судьба

      У них один отец. И одна мать. Она выносила их и дала жизнь.       Кейко Асакура бесконечно далека от каждого из своих детей. А Микихиса лишь от дочери. Он знает все о Хао: его распорядок дня, места, где он чаще всего бывает, людей, с которыми больше всего говорит и учеников, которых выделяет. Йо думает, что отец может знать и его любимое блюдо, любимый цвет, любимую музыку, если Хао вообще интересуется чем-то подобным. Кстати, о его интересах Микихиса может знать тоже.       Йо думает: не будь Хао, отец бы и не знал, сколько уже исполнилось его дочери лет. Йо редко получала от него поздравления. Йо вообще редко получала от семьи что-то, кроме нравоучений.       Хотя, ей-то грех жаловаться на родню: вон, у Рена родной отец не постеснялся из собственных детей душу вытрясти и посадить на цепь в темном, сыром подвале. От Манты родня откупается деньгами — им вечно некогда. У Чоколава брат мотает энный по счету срок в тюрьме. Анна и Хоро о своих родных никогда не рассказывали, но Йо догадывалась, что за этим молчанием кроется какая-то нехорошая история.       Хао тоже был бесконечно далек от всего мирского, того, что люди считают удачной жизнью. Семья: родители и дети, стабильный заработок, хорошая работа…       Йо как-то спрашивает брата о прошлом: о семье, о тех матерях и отцах. — У меня только одна мать, — сказал тогда Хао и тему развивать не стал.       Йо думает, что эта та женщина, что родила его тысячу лет назад. Когда он говорил о ней, в его глазах пылал огонь, Йо чудился пронзительный крик, идущий откуда-то из глубины его души, видела она горечь и боль в его взгляде. Мгновение, миллисекунда — все пропадает. Хао снова собран, расслаблен. Ну подумаешь, спросила она о матери? Вопрос сам по себе самый обычный… — А отец? — почему-то спрашивает Йо, игнорируя предыдущее предупреждение.       Хао прикрывает глаза, тихо вздыхает. — Почему тебя это так интересует? — Я хочу узнать тебя. — Зачем? — Потому что я не верю тому, что о тебе говорят? — не то спрашивает, не то утверждает она. — Я хочу узнать тебя, что ты за человек.       Хао смотрит на безоблачное небо, щурит глаза от яркого солнца, а Йо убирает катану обратно в ножны. Тренировка на сегодня явно окончена. — Своего отца я не знал, — вдруг говорит Хао. — Он мог быть кем угодно. Была только мать, но и ее вскоре не стало.       Хао помнит свою мать только отчасти. Имя, да маленький домик у подножия горы. Она умерла, когда он был совсем мальчишкой, не знавшим об этой жизни ничего. Но именно ее мученическая смерть в огне подтолкнула Хао к ненависти. То лишь был первый шаг к его Цели. После этого было еще много потерь и испытаний. Много лиц, которые забылись в череде прожитых лет, и имена, которые все еще звучали в голове, принося лишь легкую досаду за собой.       Уже было не больно. Вспоминать вопли Асанохи — не больно; воинственный, полный ненависти клич родного сына, когда он решил пойти против отца — тоже.       А вот слышать осторожные вопросы сестры и читать на ее лице вину за то, что ее интерес может пробудить в нем старые раны — забавно.       Хао смотрит на нее, губы его искривляет усмешка. — Это все, что тебе было интересно, имото? — А побочная ветвь клана: почему мне запрещали с ними общаться?       Интерес пересиливает стеснение. Йо действительно важно узнать его. Зачем — Хао самому интересно, что в его прошлом может быть такого, что имеет отношение к нему теперешнему.       То были другие люди, с другими родителями и другими обязанностями, но связанные одной душой и судьбой. Даже имен — и тех у него было много. Асаноха назвала его в честь отца, а все почему-то звали Асахой, Охачие назвал Маппой, а в клане Асакура его нарекли Хао. Женщина, родившая его в племени Патчей дала по традиции имя, связанное с металлом, но он, как только научился говорить на их языке, быстро объяснил всем и каждому, как его нужно называть.       Хао смотрит на сестру, его забавляет ее взгляд наглого щенка, которого только что отругали, но он все равно продолжает упорно клянчить кусок, делая просящие мордашки. Хао забавляет многое в сестре, но также многое и огорчает.       Думает, ее прятали от него? Экая глупость. Клан изжил себя. От него остались лишь жалкие крохи. Скольких Кейко пыталась родить до них с Йо? А скольких не смогла родить после? Йо — наследник. Если у нее будет когда-нибудь сын, то Йо сможет жить так, как захочет. Вот только она не сможет. Даже сына у нее не будет. Клан Асакура позаботился, чтобы Йо и помыслить о собственном будущем не смела. Все проблески талантов, что были в Йо — все загублены в зародыше. Йо могла бы стать очень сильным прорицателем или целителем, ростки последнего до сих пор выражаются в ее желании помочь каждому встречному. Хао даже как-то сам наблюдал, как Йо помогла уйти с миром духу, умершему лет пятьдесят назад. Но клан хотел, чтобы Йо была воином, сражалась и развила потенциал, который достался ей от Хао до максимального уровня, чтобы однажды встретиться с братом лицом к лицу.       Интересно, клан Асакура уже в курсе, что все их чаяния относительно Йо канули в небытие? Сестра не пойдет против него, и если не займет его сторону, то предпочтет отсидеться в стороне.       О чем она его там спрашивала? Ах да, побочная ветвь. Сейчас у них, вроде, девчонка родилась. Такая же слабая и бесполезная. Одним словом: клан Асакура не представлял для Хао ни угрозы, ни интереса. — Они — мои потомки. И они поддерживают меня. — У тебя было много детей? — спрашивает Йо и вдруг мучительно краснеет от вопроса.       Хао хмурится, он выглядит, как человек, который пытается вспомнить что-то незначительное из собственного прошлого. И, наконец, пожимает плечами. — Многие умерли, погибли. Думаю, до зрелости дожило двое-трое. — Ты никогда не интересовался их судьбой? — Нет.       Йо опускает взгляд, думая о прошлом Хао, вспоминает все, что прочитала в учебниках по истории о том времени, и приходит к выводу, что, может быть такое отношение к жизни было нормальным? Это сейчас на фоне прогресса, демократии и человеколюбия рассуждения Хао кажутся кощунственными. А, правда, сколько раньше рождалось детей, чтобы не дожить даже до пяти? Скольких забирали болезни, война, голод и просто нелепые случайности. — Побочная ветвь тебе лояльны, — вслух размышляет Йо. — Ты никогда не общался с ними? — Не было необходимости. Они не станут вступать в открытое противостояние, но и против меня не пойдут. Тот, кто нейтрален, пока мне не интересен.       А побочная ветвь неинтересна в особенности. Они вырождались. Пытаясь сохранить придуманное ими наследие, они часто вступали в близкородственные браки и в итоге получили множество неприятных болезней и не слишком высокий уровень фуриоку. Они ничего не достигнут и через пару поколений выродятся совсем. — А кто тебе интересен? — слышит Хао вопрос.       Йо находит в себе силы смотреть ему в глаза, наблюдать, как он склоняет голову к плечу, как длинные пряди волос скользят по его щеке, падают на складки светлой накидки. — Те, кто приносит пользу, — звучит циничный ответ, как само собой разумеющиеся.       Йо лишь вздыхает. А чего еще она от него ожидала?