Чужая судьба

      Йо запуталась в себе.       Йо знает, что это не правильно, но…       Но она смотрит на него, ловит каждый его жест, каждое слово и мимолетную улыбку.       В последние дни они часто проводят время вместе. Сидят на берегу озера и ловят рыбу. Гуляют по ночному городу, ловко избегая всех, кто мог бы их узнать. Йо весело болтает о чем-то, сидя рядом с Хао у костра.       Огню Хао не нужны поленья для подпитки, но Йо все равно приносит хвороста и подкидывает новые веточки в огонь. Ей нравится, как они трещат, как в небо улетают крохотные искорки. Как светлячки в темноте, как едва различимые звезды на небе.       И Йо нравится держать Хао за руку. Она просто схватилась за нее в порыве чувств, а он не убрал свою. В конце концов Йо осмелела настолько, что переплела их пальцы.       Хао смотрит на их сцепленные руки, переводит взгляд на ее лицо.       Сердце в груди останавливается, не бьется — отказывается. Он сейчас скажет что-то, спросит о чем-то.       И она пропала.       Но Хао молчит и ни о чем ее не спрашивает. — Завтра у команды Рена Тао бой, — говорит он. Йо кивает, боясь поднять на брата взгляд.— Их противник — Ньоарай — опасна. — Знаю. Но спасибо, что предупредил.       Между ними — сгустившиеся сумерки, треск костра и тишина. А еще недосказанность.       Хао не выдерживает ее первым: — Йо, — зовет он сестру, и та неохотно смотрит на него. У Хао мягкий, слегка усталый взгляд. Йо вспоминает, насколько на самом деле стар ее брат. В его глазах — эпоха, вечность. Она чувствует себя такой глупой и наивной.       Ей стыдно. — Ты понимаешь, чего хочешь? Понимаешь, на что себя обречешь, связавшись со мной?       С такой стороны ситуацию она не рассматривала, если честно, не думала. Ей не нравится и постановка вопроса: Хао говорит так, будто для него ее чувства вовсе не секрет.       Конечно, не секрет. Он прожил ни одну жизнь, и видел многое, испытал многое. Он не слышит ее мысли, но ее поведение, видимо, красноречивее любых слов.       Йо знает, что думать о нем в таком ключе — неправильно. Не только потому что он ее брат, а еще потому что у него древняя душа, которая от всего устала. Хао видел, как сменялись эпохи, как люди приходили и уходили в его жизни, он боролся и сражался, он до сих пор идет к цели. Он всего добился сам.       У Хао есть все. Что она может предложить ему? Ничего. Все ее наивные желания заранее обречены на провал. Они оба заранее знали, чем все это закончится. — Нет, — честно отвечает Йо и вдруг — широко улыбается. — А ты?       Хао издает тихий смешок и переводит взгляд в костер. — Пожалуй, что тоже.       «Я люблю тебя. Ты нужен мне», — вдруг раздается в мыслях то, о чем она никогда не думала. Йо стискивает руку Хао своими вдруг похолодевшими пальцами и тихо говорит: — Я люблю сидеть с тобой вот так.       Между ними на мгновение повисает тишина. Легкая, едва ощутимая пауза нарушается прикосновением к ее плечу.       Хао обнимает ее одной рукой и притягивает к себе. Она в его руках, словно в коконе. Ее спина прижата к его груди. Йо чувствует, как стучит его сердце, как дыхание касается волос, когда Хао опускает голову ей на плечо, прячет в складках ее светлой футболки лицо.       Мир останавливается, замирает время. И Йо не помнит, как нужно дышать. Мысли проносятся в голове, опережая одна другую и — вдруг, становится тихо. Она расслабляется, откидываясь назад, прижимается сама.       Ей нравится это хрупкое, прекрасно чувство, которое ощущается внутри. Теплое, мягкое. Ей нравится видеть Хао таким реальным, человечным. Таким… таким родным.       Она боится нарушить эту гармонию даже лишним вздохом, но знает, что должна что-то сказать: — Я не знаю, что ждет нас в будущем, но надеюсь, что и через десять, двадцать лет мы будем вот так сидеть с тобой. Потому что это то, чего я хочу больше всего на свете.       Хао не отвечает, но Йо чувствует, как его руки обхватывают ее крепче, ближе прижимают к себе. Она чувствует легкую дрожь, прошедшую по его телу. Почувствовала, как вздрогнули плечи. И как дыхание коснулось ее уха, когда он тихо произнес: — Если ты этого желаешь…