Чужая судьба

      Йо ожидает удара. Ждет нападок совершенно с неожиданной стороны.       То, что знают трое, узнают и пятеро, а там и десять… Все!       Йо не верит, что Шарона может сохранить такую тайну, но «Лили» общаются с ней как ни в чем не бывало. Только Шарона смотрит хитро и уже по-другому. Незаметно подмигивает, когда их взгляды пересекаются.       Йо благодарна. Пожалуй, впервые в жизни она так благодарна кому-то. Странно, что именно такой человек, как Шарона, отнеслась к ней с пониманием.       И она неизменно обращается к ней, как к женщине, как к равной, когда их никто не слышит: — Ты бы рассказала об этом всем. Лучше самой, знаешь ли, преподносить такие новости, чем кто-то сделает это за тебя.       Йо понимает справедливость этих слов, но что она может поделать? Она — трусиха, как сказал ей однажды Рен, она — слабая, как искренне считал Хао.       Видимо, они правы.       Йо смотрит на Шарону снизу-вверх. Все европейцы нелепо высокие, с длинными носами и большими лицами. Шарона — красивая. Внутри и снаружи. Шарона знает себе цену. Шарона умеет мастерски прикрывать все свои недостатки.       Йо рассеянно улыбается ей, кивает в ответ, соглашаясь с ее словами. Она знает, что не сможет воспользоваться ее советов. По крайней мере пока…

***

      Удар приходит, как она и думала — неожиданно.       «Лили-5» против «Хошигуми».       У Великого Духа забавное чувство юмора. — Нельзя позволять им выходить на арену, — сокрушенно говорит Рю, смотря на нее, как на главный генератор идей. А Йо сама не знает, что делать. Конечно нельзя, но кто она такая, чтобы оспаривать решения свыше. — Может, поговоришь с Хао? — советует Манта. — Вроде, вы неплохо ладите.       Йо сглатывает. О Хао думать не хочется. Видеть его не хочется. А уж говорить с ним о чем-либо — тем более.       Но Йо вспоминает пустынное бездорожье, вспоминает веселый, беззаботный голос рассказывающий ей всю дорогу что-то, успокаивающий, отвлекающий. Вспоминает и странную женскую солидарность, и помощь. Многое вспоминается: короткие стычки тоже, но все они меркнут под ощущениями прохладных пальцев, наносящих ей на шею тональный крем в свете маленькой лампочки в машине, эти же пальцы стирали с ее щек остатки слез. — Скажи: аллергия, — наставляла ее тогда Шарона, глядя прямо в глаза. — И держи голову прямо. Ни один козел не стоит этого. — Я — наследник Асакура, — твердит себе Йо. Убеждает в этом саму себя и уговаривает идти.       Шарона. Шарона, — твердит она имя знакомой и держит ее образ, как щит перед собой. — Хао! — зовет она, и голос у нее не дрожит. — Ты здесь, Хао? — Неожиданно, — слышит она брата. Он появляется рядом, делает шаг к ней, протягивая руку и касаясь кончиками пальцев ее щеки.       Он не сердит на нее, не расстроен ее побегом и в пылу брошенными обвинениями. Хао — не мальчишка, который остро реагирует на любую колкость. У Хао в жизни хватает проблем и дел поважнее, чем разбираться с тараканами в голове у глупой сестры.       Он просто ждал, когда Йо сама «дозреет», сама все поймет и придет к правильным выводам. К сожалению, совсем не эти причины заставили ее придти сейчас к нему. Йо чувствовала себя за это виноватой.       Йо хотелось бы прикрыть глаза, ощущая теплое прикосновение, но она вспоминает, зачем она здесь, и решительно делает шаг назад. — Завтра у тебя бой. Не убивай их, прошу тебя.       Она вытерпит и это унижение от него. Подумаешь, попросит. Гордости в ней нет, как и чести. Да и духовности, видимо, тоже маловато, раз не получается увеличить фуриоку с тех пор, как Амидамару стал святым духом. — Они все равно погибнут, — сухо говорит Хао. — Какая разница, когда это произойдет?       Йо поражена подобной честностью, поражена этой жестокостью.       Йо не понимает, что тогда заставило ее шагнуть к нему в объятия, почему она начала все это? Что бы теперь, что? — Тогда начни с меня! — кричит она, выхватывая из-за пояса катану и призывая в нее дух Амидамару.       Хао веселится ее воинственности, Йо видит на его лице усмешку.       Йо жалеет о своей горячности и глупой, ничем не обоснованной обиде на… На кого кстати? На Хао или на себя? Но отступать поздно. Жалеть о своих поступках поздно. Слова уже брошены, решение принято. Она — воин. Воинам не пристало отступать. — Хватит, Йо. Ты знаешь, что не победишь. А твоим палачом я становиться не собираюсь. Это все, что ты хотела мне сказать?       Безразличие не ранит, не обижает. Больше нет.       Шарона говорила, что надо получать от жизни то, чего хочется, разве не этого Йо хотела? Почему же тогда сейчас так горько. Так тошно. Так до зубного скрежета обидно.       Не позволяй никому так обращаться с собой, — вспоминаются слова Шароны. И Йо думает, что не отдаст еще и это Хао.       Но больно режет злость, ярость схватила ее за шею и душит, не давая сделать вздох. — Они не придут завтра. Я обещаю тебе это! Если хочешь убить их, то сначала тебе придется убить меня!       Легкое, едва уловимое движение руки — и она отлетает на пару метров, оставляя на траве четкий примятый след. — Достаточно? — спрашивает Хао, смотря на нее без намека на улыбку.       Йо упрямо поднимается на ноги, возвращая контроль над духом. Смотрит на него, ищет во взгляде хоть намек, хоть что-то, что позволило бы ей сорваться с места и атаковать. Не победит, она знает, что не победит, но очень четко выразит свою позицию. Она не отдаст ему Шарону.       Но Хао смотрит на нее странным, потемневшим взглядом, хмурится каким-то своим мыслям, и Йо кажется, что она может чувствовать что-то болезненное. Не свое — но его.       Одиночество. Большое, всепоглощающее. Он всегда был один. В окружении союзников, учеников, жен и детей, Хао Асакура всегда был одинок.       И даже та, с кем он вместе пришел в этот мир — предала его.       Меч падает из ослабевших пальцев, и Йо в порыве взлохмачивает волосы, прогоняя прочь ненужные мысли. — Не убивай их, — еще раз просит она, так и не решившись вновь взглянуть на него. — Прошу! Только об этом я прошу тебя. Пусть поживут еще немного.       Хао не отвечает, на прощание ее обдает волной жара, вспыхнувшего вокруг него пламени. На следующий день Йо идет на встречу «Лили» и мешает им пройти на арену. И это было второе ее предательство. Йо была уверена, что это Хао точно ей не простит.