Порочный роман

После пары часов необходимого сна Гермиона впервые за пару последних лет почувствовала себя «собой». Она села и потянулась, наслаждаясь этим новым чувством, ставшим чужим за время охоты на крестражи. — Да уж, это было гораздо приятнее, чем сон на кровати с балдахином и трехразовое питание, — усмехнулась она, глядя в зеркало. Ее щеки немного порозовели, волосы (не без помощи новых средств) стали более послушными, а белки глаз, наконец, почти приобрели здоровый оттенок вместо ржаво-красного. Девушка мысленно ругала себя за неподобающее поведение с Реддлом, наблюдая за сумрачным небом в окне. Скоро прибудут студенты… и год, наконец, начнется. Игнорируя ноющее чувство в груди, вызванное воспоминаниями о поездках с Гарри и Роном на Хогвартс-экспрессе, Гермиона решила познакомиться со своими будущими преподавателями. Замок был пуст, но сияющая повсюду чистота выдавала недавнее присутствие домовых эльфов. Сердце девушки сжалось, и она решила попробовать помочь им чем-нибудь в этом учебном году. В душе Грейнджер понимала, что завершение плана охоты на крестражи сейчас важнее всего на свете. Но раньше у нее всегда были Гарри и Рон (особенно Гарри), помогавшие продумать план или предлагавшие смелые идеи. Даже когда дела обстояли хуже некуда, вместе они всегда находили выход. Она также по глупым шуткам Рона, создающим беззаботную атмосферу. Теперь же, оставшись одна, она чувствовала себя неуверенно и незащищенно. — Мы были идеальной командой… — с тоской думала гриффиндорка. Смелые решения Гарри, вечно хорошее настроение Рона, острый ум Гермионы. — Мы были несокрушимы… Теперь ей придется найти друзей в себе: стать уверенней и стараться держать настроение бодрым и веселым. Это единственный способ победить Волан-де-Морта. — Мисс Макмиллан? — Высокая женщина, чей возраст было сложно определить, вышла из-за угла и стала приближаться к юной колдунье. У нее были темные волосы, достающие до бедер, а особенный блеск в темных глазах выдавал присутствие в ней крови вейлы. — Я слышала, мистер Реддл спас вас, — продолжила она чувственным, бархатным голосом. Вспомнив Флер, Гермиона вздрогнула. «Интересно, а вейлы работают на Реддла?» — подумала она, еле сдерживая смех, представив такую ситуацию. — Да, мне очень повезло, что он оказался рядом, — ответила гриффиндорка. — Что ж, думаю, теперь я должна представиться, хотя я уверена, что вы сами скоро услышите обо мне. Мое имя Вероник Ванлэндингэм. Я преподаю древние руны. Слышала, вы будете обучаться в моем классе, — женщина говорила с едва заметным акцентом, отчего Гермиона чуть не закатила глаза. Серьезно? Ведьма была типичной «горячей училкой». Наполовину вейла? — Есть. Певучий иностранный акцент? — Есть. Копна темных волос, широкие бедра и длинное, в стиле мыльных опер, имя? — Есть, есть и есть. После разговора с профессором древних рун, девушка осознала, что праздничный пир начнется совсем скоро. Кроме того, из Большого зала стали доноситься голоса прибывавших студентов. Гермиона наткнулась на веселого Дамблдора и последовала за ним и еще парой преподавателей на праздник. Она заметила сильно помолодевшего Горация Слизнорта, который задорно смеялся над чем-то, положив украшенную драгоценностями руку на пухлый живот. Сердце гриффиндорки екнуло, когда она поняла, что мужчина смеялся над чем-то, сказанным Реддлом. Затем будущий Темный Лорд повернулся и направился за Слизеринский стол, за которым уже толпились его верные сторонники. Даже девушки с других факультетов с тоской смотрели на то, как кто-то, сильно напоминавший Пэнси Паркинсон, липла к руке Тома как банный лист. Цокнув языком и закатив глаза, Грейнджер села за Гриффиндорский стол, ощущая на себе любопытные взгляды сидящих вокруг. Она увидела, как темноволосый парень и несколько его друзей тайком поглядывали в ее сторону. «Возможно, он Поттер», — подумала ведьма, стараясь не смотреть в ответ. Также по периметру стола, в разных местах, сидело несколько рыжеволосых учеников разных возрастов, и Гермиона знала, что они — Уизли. Остальная часть пира прошла спокойно. Гриффиндорка отметила про себя, что все девушки вокруг шептались о Томе, и вновь закатила глаза. «Боже, да они хуже поклонниц Крама. Хотя технически, — напомнила она себе, — я была одной из них, и, в конце концов, мы встречались… — Ее щеки вспыхнули. — Нет, сама мысль о том, чтобы сойтись с Волан-де-Мортом, отвратительна, особенно учитывая, что он не всегда будет выглядеть так привлекательно». «Привлекательно?» — хитро спросил голос в голове. Грейнджер нахмурилась и сердито сунула ложку сладкого картофельного пюре в рот. «Да. ХОРОШО. Я признаю, что он — очень красивый, нет, идеальный мужчина. Вот так он и привлекает всех своих последователей». Удовлетворённая тем, что нет ничего зазорного в том, чтобы признать красоту Реддла, она резко встала, не замечая, как предполагаемый Уизли прошептал предполагаемому Поттеру: «Да она ненормальная!». Пальцы Тома Реддла сжимали тисовую палочку, в то время как он провожал взглядом Гермиону Макмиллан, покидающую Большой зал. Гиацинт Паркинсон назойливо теребила его рукав, за что парень хотел заколдовать её. Он мог бы заколдовать её невербально — он отлично владел такими заклинаниями, — но в этом не было необходимости, поэтому Том лишь обаятельно улыбнулся Гиацинте, возвращаясь к размышлениям о новенькой. Она прибыла сюда, выглядя так, будто ее пытали долгое время. А ее реакция подсказывала ему, что в глубине души она почему-то боится его. «Правильно делает», — усмехнулся про себя Реддл. Но это значит, что девушка знает что-то о нем и его намерениях. Не то чтобы его намерения были неблагородными, но большинство ведьм и волшебников, особенно гриффиндорцев, могут воспринять его нестандартные «эксперименты» крайне негативно. «Не волнуйся, малышка Гермиона, — подумал Том, наблюдая, как волосы девушки последними исчезли в массивных, кованых железных дверях. — Тебе не о чем беспокоиться. Только если ты не грязнокровка…»

***

Наступил первый день занятий. Гермиона завтракала в одиночестве, но была вполне довольна этим. Она привыкла изучать все учебники еще за несколько месяцев до начала занятий, так что одной ночи для этого было явно недостаточно. Девушка поняла, как сильно соскучилась за этот год по учебе в школе, с предвкушением думая о будущих занятиях, первой домашней работе и прочих вещах, за которые обычно дразнили ее Гарри с Роном. Она улыбнулась, но не позволила себе думать об этом слишком долго. Первым занятием были Древние руны. «С профессором Ванлэндингэм. Просто прекрасно», — с иронией подумала Грейнджер, толкая дверь кабинета. Что-то внутри подсказывало, что они с учительницей не поладят так просто. «По крайней мере, она не Трелони. Никто не сможет преподавать Древние руны с похожим отношением», — бодро подумала девушка, как всегда заняв переднюю парту. Она ощущала на себе внимательные взгляды учеников. Гриффиндорка не стала представляться перед всеми и потому была уверена, что ее персона уже обросла слухами. Кабинет был слегка затемнен, но внезапно по всему периметру одновременно зажглись свечи. «Отлично. Кажется, я поспешила, решив, что она не похожа на Трелони». Профессор Ванлэндингэм появилась, одетая в бархатную кроваво-красную юбку в пол, ботинки на высоких каблуках с черной шнуровкой и отделанный шифоном черный корсет. Эффект был как от более неуклюжей и нарочито сексуальной Беллатрисы. Гермиона чуть было не фыркнула вслух, услышав, как другие девушки восторженно стали обсуждать ее великолепное чувство стиля. — Смешно? — глубокий, чувственный голос вырвал Грейнджер из размышлений о том, какие отношения Беллатриса могла иметь с одеждой. (Все ли ее наряды были черными? Как они оценивались, по тому, насколько злодейски выглядят, или где были приобретены? Сколько у нее было корсетов?). Том Реддл присел на соседнее место. Его волосы блестели от света, отбрасываемого свечами, а галстук, рубашка и мантия безупречно прилегали к телу. Он бросил незаметный взгляд на Ванлэндингэм, а затем обратно на Гермиону. Юноша улыбнулся. «О, это лишь начало. В этом году будет немало зрелищных моментов». Не успев остановить себя, девушка издала смешок. Уголки губ Тома дернулись так, будто он старается сдержать смех. Он Волан-де-Морт. Волан-де-Морт не может быть ЗАБАВНЫМ. Но все же гриффиндорка обнаружила, спустя какое-то время, что все еще посмеивается над его шуткой, когда Ванлэндингэм снимала массивные кольца с пальцев, мешающие ей рисовать руны. Услышав шёпот позади, Гермиона обернулась. Рядом стояли две девушки, прижавшись друг к другу, и едва сдерживали смех. Заметив её взгляд, они поспешно сделали вид, что записывают конспект. В какой-то момент бархатная юбка преподавательницы чуть было не загорелась из-за одной из свеч, и Гермиона чуть не задохнулась от сдерживаемого смеха. Щеки Тома заметно порозовели, и девушка мысленно ударила себя за то, что следит за цветом его щек. «Ты ведешь себя как глупая фанатка. Он Волан-де-Морт, черт возьми!» Тем не менее Джинни рассказывала по секрету, что, когда писала в дневнике, думала, что нашла в нем своего прекрасного принца, на время даже забыв о Гарри. «Он умен… Он с легкостью может узнать о твоих слабых местах, а затем использовать это в своих целях. Он казался таким добрым, таким понимающим, таким остроумным… Он всегда казался заинтересованным во всем, что я говорила. Он понимал меня как никто другой… Никто не понимает, как Волан-де-Морт пришел к власти. Никто, кроме меня». «Ну, — немного самоуверенно подумала Грейнджер, — Джинни была неуверенной десятилетней девочкой, вечно дразнимой старшими братьями и по уши влюбленной в абсолютно недоступного мальчика. Я не попадусь на тот же крючок. Так что нет ничего плохого в том, чтобы немного посмеяться над чьими-то шутками». — Что касается домашнего задания… Два фута пергамента о том, почему неизвестный символ олицетворяет число семь, — наконец озвучила профессор, давая сигнал об окончании урока. Гермиона с трудом удержалась от издевательской шутки и не могла не заметить, что Реддл, казалось, разделял ее чувства. Какое банальное задание о седьмом числе… После занятия Тома сразу окружили многочисленные поклонницы и «друзья», а Гермиона направилась на Нумерологию, оставшись наедине со своими мыслями о молодом Волан-де-Морте. «Он не пытается соблазнить меня. Зачем ему это? — рассуждала она сама с собой. — Наверняка он со всеми общается так же, а я просто эгоистично предполагаю, что особенная». Нумерология оказалась немногим привлекательнее. Предмет вёл профессор Изозеф — седовласый мужчина с хриплым, будто простуженным голосом. Гермиона сразу поняла: здесь нумерология не станет такой же увлекательной, какой была в её мире. Она привычно заняла место за первой партой. Отсутствие Тома одновременно радовало и огорчало: теперь ничто не отвлекало от лекции, но не хватало его колких, остроумных реплик «Так, пришло время еще для одного мысленного пинка, — подумала девушка, опускаясь лбом на книгу. — Я не расстроена из-за того, что не могу отпускать шуточки на пару с Волан-де-Мортом во время занятий. Это абсурд. Что, во имя Мерлина, нашло на меня?» Решив, что, скорее всего, ей просто было очень одиноко, гриффиндорка заметила, как рядом с ней села какая-то незнакомая ведьма. От того, что теперь она сидела не одна, лучше не стало, и ей вновь пришлось мысленно врезать себе, когда в кабинет вошел Реддл, а ее так и подмывало попросить новоиспеченную соседку пересесть. Девушка заметила, как взгляд темных глаз Тома коснулся ее, от чего все лицо обдало жаром. Он сел рядом с волшебником, чья фамилия, возможно, была Эйвери, она не была уверена. Их взгляды встретились, и Грейнджер многозначительно посмотрела вперед, туда, где стоял профессор Изозеф. — С возвращением! — прохрипел тот. — Надеюсь, ваши каникулы прошли хорошо. Но теперь они закончились, мы все вернулись в школу, и, я надеюсь, вы будете вести себя соответствующе. — Его серьезные слова не возымели никакого эффекта, учитывая, что он несколько раз запнулся и не посмотрел никому в глаза, ерзая в своей смешной фиолетовой шляпе. — Как вы знаете, Нумерология занимается предсказанием при помощи чисел. В этом году мы остановимся на методе Агриппана. Кто-нибудь может сказать, почему? Изозеф оглядел класс. Рука Гермионы быстро взмыла вверх. Она открыла рот, ожидая быть единственной, кто может ответить на вопрос, но мягкий, серебристый голос резко перебил ее. — Что ж, сэр, не игнорирует ли Халдейский метод число девять? Ответ был идеален. Неуверенный, нерешительный. Он звучал не так, как всезнающий тон Гермионы. Он звучал блестяще, но будто не подозревая об этом. Грейнджер не удержалась и смерила юношу ледяным взглядом, который, казалось, смутил его. — Очень хорошо, мистер Реддл, хотя я и не ожидал меньшего. Десять очков Слизерину! — Но Агриппинский метод гораздо менее точен именно потому, что включает в себя число девять! — вмешалась Гермиона. Все внутри говорило ей просто угомониться, но она ничего не могла с собой поделать. Нумерология была ее любимым предметом. Изозеф, казалось, был удивлен ее порывом. — Действительно. Прекрасное замечание, мисс… — Макмиллан, — закончила за него девушка, делая скромный вид, когда была награждена пятнадцатью очками вместо десяти. Том выглядел удивленным и, может быть, МОЖЕТ БЫТЬ, немного раздраженным. — Не нравится, когда крадут славу, не так ли? — с удовольствием подумала девушка, когда Изозеф начал разъяснять суть дела для остального класса. Внутренний голос ехидно напомнил, что в этом она мало чем отличается от Реддла. — Что ж, лично я бы предпочел узнать больше, пусть и рискуя меньшей точностью, — прервал ее мысли голос Тома. Профессор Изозеф удивленно заморгал, явно не привыкший к такому количеству переживаний во время урока. — И в чем же тут плюс? Халдейский метод более точен и основан на меньших догадках. Какой же тогда вообще смысл возиться с нумерологическими расчетами, если можно сделать то же самое, «вытаскивая ответы, как кролика из шляпы»? — возразила Гермиона. — Еще одно прекрасное замечание… — начал преподаватель, собираясь наградить обоих очками за ответы, но теперь лица молодых людей воинственно были обращены друг к другу. Девушка, сидящая с гриффиндорской, явно пожалела о своем выборе места и прижалась к спинке стула так, будто он мог опрокинуться в любую секунду. — Ты слишком много упускаешь, используя халдейский метод. Это малозначимый раздел Нумерологии, — холодно сказал Том. Его взгляд на мгновение стал пронзительным, и Гермиона невольно признала его правоту — хотя и не готова была в этом признаться. Где‑то на краю сознания мелькнула мысль: возможно, всё дело в её извечном стремлении быть лучшей в классе. — Нумерология по своей сути является прорицанием, так что она в любом случае будет неточной. — Вся суть Нумерологии как раз в том, что она гораздо более точна, чем Прорицания, и гораздо более полезна! — не согласилась Гермиона, обнаружив, что сидит почти на самом краю стула. Хотя Гермиона не хотела этого признавать, она наслаждалась дискуссией. Раньше ей никогда не приходилось спорить на занятиях — она всегда была лучшей… Ну, за исключением Зельеварения на шестом курсе, но тогда Гарри всего лишь помогла книжонка Снейпа. Нет, ее никогда никто не превосходил. — Ты брезгуешь Прорицаниями, я же нахожу их довольно полезной наукой. Даже малейшего предупреждения достаточно, когда происходит что-то плохое… И, если есть шанс этого избежать, мудрее будет это использовать, — спокойно произнес Том. Гермиона ухмыльнулась. — Быть может, это и так, но ты все равно не сможешь убежать от одной ситуации, возможно, самой неприятной из всех… Невозможно убежать от смерти, — отчеканила гриффиндорка, а затем резко напомнила себе, с кем говорит: этот человек продвинулся дальше, чем кто-либо, в том, чтобы победить смерть. Глаза Волан-де-Морта блеснули красным, либо она просто была параноиком. — Достаточно! — воскликнул учитель, напугав всех присутствующих. Он, казалось, пожалел, что повысил голос, потому что снова начал нервно поправлять свою шляпу. — У вас двоих очень интересные точки зрения, но мы изучаем Агриппинский метод, и с этим ничего не поделаешь. — Его голос снова дрожал, а Гермиона ничего с собой не могла поделать и вновь взглянула на Тома. Он смотрел на нее так, будто видит впервые, с каким-то животным любопытством в темных глазах. Это заставило застыть кровь в жилах, а затем резко оттаять от проявления внимания. Йозеф все еще что-то говорил, но девушка совсем забыла, что находится в классе, в данный момент весь мир казался далеким и размытым. Ее сердце бешено билось, а дыхание замерло, с трудом она прервала зрительный контакт первая, с трудом переведя взгляд на свой стол. После Нумерологии Гермиона пулей вылетела из класса, мечтая раствориться в воздухе, чтобы избежать Реддла. В животе было странное, трепещущее чувство, а тело окутал адреналин. У нее никогда не было урока, похожего на этот. Несмотря на то, что те дебаты были полнейшей глупостью («Ибо само собой разумеется, — думала девушка про себя. — Агриппинский метод лучше. Каждый идиот это знает»), они были еще и интеллектуально стимулирующими. Оба стояли на своём, и в этом заключалась разница. В её времени споры на Магловедении всегда были ужасно скучными, и после них оставалось чувство, что люди просто не хотели вступать с ней в спор. Еще одной важной частью было то, что Том тоже казался немного взволнованным их дискуссией. Сначала он определенно был удивлен тем, что она пыталась с ним спорить. Потом удивление переросло в раздражение, а потом… «Если бы только Изозеф не остановил нас…» — с тоской думала гриффиндорка, спускаясь в подземелья Зельеварения. Похоже, Слизнорт собирался перекусить и чуть было не опрокинул кубок с медовухой, когда Гермиона вошла. — О, извини, дорогая, ты меня напугала во время моего маленького перерыва, — подмигнул Гермионе профессор, закупоривая бутылку с медовухой. — Вы, должно быть, новая ученица, Гермиона Макмиллан! Я уже наслышан о ваших впечатляющих результатах, — добавил он, поворачиваясь к девушке. Она заняла место и стала молиться, чтобы кто-нибудь еще вошел в класс и спас ее от Слизнорта и его фетиша собирать вокруг себя перспективных учеников. Ее молитвы были услышаны, и дверь отворилась, впуская Тома (кого же еще!), плотно окруженного компанией слизеринцев. «Конечно, они не смогли набрать достаточно баллов на экзамене, чтобы попасть на остальные занятия Реддла, — с небольшой издевкой думала Гермиона. — Им просто повезло, что Слизнорт — декан их факультета». Щеки все еще горели после дебатов, и она поспешила сделать вид, что осматривает свой котел, чтобы избежать взгляда парня. Стали приходить остальные ученики, и один из них сел рядом с гриффиндоркой. «Просто отлично. Я совсем забыла, что значит быть без друзей». До Хогвартса она всегда была одна, соседа по парте никогда не было, а во время спортивных игр ее всегда последней выбирали в команду. Рон с Гарри заставили ее навсегда забыть все это. Но теперь жгучее чувство одиночества нахлынуло вновь. — Кажется, все здесь. Прекрасно, давайте начнем… Так, у меня есть один очень интригующий приз для того, кто сможет сварить… Гермиона на мгновение перестала слушать, ожидая, что Слизнорт достанет Феликс Фелицис, прямо как на первом занятии в ее времени. И действительно, мгновение спустя в его руке лежал маленький пузырек, наполненный знакомым золотистым зельем. Гермиона тут же принялась за работу — она не допустит, чтобы Волан-де-Морт получил ЭТО зелье. Она направила все силы своего интеллекта, работая против него. Её взгляд то и дело возвращался к нему — он тоже следил за ней, не скрывая вызова. На самом деле, весь этот урок и был всеобщим соревнованием за Феликс Фелицис, но почему-то казалось, что борьба идет только между ними двумя. — Закончили в одно время? Я не ожидал меньшего от вас двоих. Дамблдор прекрасно отзывался о вас, мисс Макмиллан, и, конечно, кто не знает о гениальности Тома! — Слизнорт смотрел на нее с удвоившимся интересом, после того как проверил их зелья, чтобы определить победителя. Руки Гермионы вспотели, а волосы превратились в подобие перекати-поля. — Похоже, у нас ничья! Девушка не смогла удержаться от полного возмущения взгляда в сторону Тома. Он ответил тем же, резко сменив возмущение на доброжелательную улыбку, после того как все стали смотреть на них. — Блестящая работа, — тихо сказала Гермиона. — Ты довольно талантлив, Реддл. — То же могу сказать про тебя, Макмиллан, — сердечно ответил Том, а за этим последовали насмешки его «поклонников». — Хотя не могу сказать, что не удивлен, особенно после нашей дискуссии на Нумерологии. Он пристально изучал девушку, пока Слизнорт озвучивал домашнее задание. — Кажется, я наконец встретил себе ровню… — мягко произнес Том. Это был комплимент, но, так или иначе, гриффиндорка почувствовала в нем угрозу.