Порочный роман

Гермиона была поражена тем, насколько он опустошен. Маленькие засосы усеивали его шею — действительно ли она это сделала? — и его волосы никогда не выглядели такими неряшливыми и спутанными. Она действительно предпочла это; ей понравилось, как это выглядело, когда он вытирал пот со лба, когда смотрел на неё сверху вниз. Она лежала на кровати, парализованная его взглядом. Его взгляд проникал; она резко закрыла свой разум. — Черт. Даже после всего этого ты всё ещё довольно хорошо владеешь окклюменцией, — выругался он, отталкиваясь от нее и поднимаясь на ноги. Его тело было великолепно; на мгновение Гермиона сделала вид, что они влюблены, и она наблюдала за своим любовником или будущим мужем, голым, когда он шел в ванную. Она услышала звук воды. Разумом она осознавала, что должна взять себя в руки. Альфард, вероятно, задавался вопросом, где же она могла быть. Все же её мышцы чувствовали себя слабыми, и вина успокаивалась. Она сдалась. Но не так ли? В конце концов, она была грязнокровкой. Зная это, Гермиона знала, что они сейчас остановились на одной странице, и ей пришло время уйти. Она не стала мыться, натягивая одежду, которую Том украл. Он вышел из ванной, надел штаны и натянул майку. — Я не знал, что ты тот тип девушек, которые обещают любовь, а потом уходят, — поддразнил он. Гермиона усмехнулась. — Я думаю, что для нас обоих будет лучше, если я сейчас уйду, — сказала она. Она торопливо укладывала волосы в растрепавшийся шиньон, пока Том с удивлением наблюдал за ней. — Чувствуешь себя виноватой за то, что отдала свою девственность мужчине, который не был твоим бывшим парнем? — спросил он шелковисто, когда она натянула пальто и вытащила свою палочку. Гермиона пристально посмотрела на него. — Чувствовать себя виноватым за то, что так с энтузиазмом трахнул Грязнокровку, и действительно хочешь сделать это снова? — она давала отпор. Рот Тома открылся от удивления. Видимо, она застала его врасплох, и она выбрала этот момент подходящим для аппарирования. Но когда она аппарировала к выбранному месту, она не ожидала встретить там кого-нибудь, ожидающего её, не говоря уже о Гаррете Поттере. В Хогсмиде уже было темно. Гаррет Поттер стоял прямо под светом, выходящим из окон паба за ними, и он что-то схватил. — Отпусти меня! — то, что ее схватило, было человеком; сначала Гермиона узнала голос Альфарда, но она быстро поняла, когда фигуру освятило пятно света, что это был не Альфард, а его младший брат Сигнус. Тяжелые глаза Сигнуса и коротко стриженные волосы были такими брутальными по сравнению с более мальчишескими и приятными чертами Альфарда. — А вот ты где, Гермиона, — приятно поприветствовал Гаррет Поттер, как будто она присоединилась к нему на чай на несколько минут позже. Он лениво взмахнул палочкой и невербально сотворил заклятье. Веревки обвились вокруг коренастой фигуры Сигнуса Блэка, и с громким ворчанием он повалился на снег у ног Гермионы. — Г-гаррет, — неуверенно ответила Гермиона, инстинктивно отступив от Сигнуса. — Что ты здесь делаешь? — О, я просто слонялся без дела. Я рад, что Альбус попросил меня остаться подольше, прежде чем отправиться обратно в Германию, так как я смог обнаружить этого маленького «панка». К сожалению, его старший брат — я уверен, что ты встречала его раньше: Альфарда Блэка — нигде не найти. Глупый маленький Сигнус, кажется, находится под впечатлением, от того, что его брат должен был встретиться с тобой здесь, и утверждает, что ты коварная грязнокровка. Он также бродил тут пытаясь заслужить благосклонность лорда Волдеморта. — Гаррет издал долгожданный вздох и шагнул вперед, взмахнув палочкой и подняв Сигнуса в воздух. — Теперь, давай попробуем снова, Сигги: что ты сделал со своим братом? — Н-ничего! — Голос Сигнуса был приглушен снегом и листьями, застрявшими во рту; он выплюнул их в сторону Гаррета, и аврор отступил, на его красивом лице появилось выражение отвращения. — Конечно, а я балерина, — саркастически сказал он. Гермиона была поражена тому, что Джеффри когда-то говорил подобную шутку, но сейчас не время для этого. В режиме Аврора Гаррет был намного более пугающим. — Я был довольно вежлив с тобой, и все же ты ведешь себя, как полный дурак. Это твоя мать научила тебя невежеству? Это просто непристойно. Ты не согласна, Гермиона? — Я случайно встретила его мать сегодня, — призналась Гермиона, вызывая выражение презрения Гаррета. — Я думаю, что они не очень работают над таким в семье. — Ах, ну, это очень плохо. Полагаю, нам просто нужно научить тебя тому, чему не научила твоя мать, — со вздохом предупредил Гаррет. — Я полагаю, что нашей первой остановкой должен стать профессор Дамблдор. Я просто хотел подождать и посмотреть, что ты думаешь об этой ситуации, Гермиона, поскольку ты здесь «коварная Грязнокровка». Гермиона вздрогнула от этого слова. — Что ж, мне интересно, кто такой лорд Волдеморт, — тихо сказала она. — Но я думаю, что оставлю это тебе и Дамблдору. Возможно, мне следует попытаться найти Альфарда.  — Да, совершенно верно, милая, — согласился Гаррет. Отправь сову, когда найдешь его. Проходи, Сигги, Альбус и я хотим немного поболтать о тебе, — продолжил он певучим голосом и повернулся, размахивая палочкой. Сигнус больно ударился о землю. — Ой! Зачем ты это сделал? — сказал он с земли. Гермиона услышала смешок Гаррета. — Иногда единственный способ научить кого-то не использовать определенное слово — это выбить его и человека. Я должен сообщить тебе, что «грязнокровка» — мое наименее любимое слово. По моим ощущениям это никуда не годится. Особенно моя мама злится, когда кто-то произносит его; Забавно наблюдать за ее реакцией на это. Гермиона подавила смешок, наблюдая, как Гаррет идет к Хогвартсу. Тем не менее, весь юмор от сложившейся ситуации был омрачен страхом. Что случилось с Альфардом? С плохим предчувствием Гермиона побежала в сторону «кабаньей головы» в свою комнату; она не видела никакого смысла отправляться на поиски Альфарда на этих каблуках. Она сломает лодыжку в одно мгновение. С каждым шагом ее сердцебиение ускорялось, Гермиона открыла дверь и вскрикнула, когда обнаружила, что кто-то сидит на ее кровати. Это был Альфард. — И не прошло сто лет, — поприветствовал он, отрывая взгляд от книги, которую читал. Гермиона прищурилась и узнала, что это книга о темных искусствах. Внутри все перевернулось, и дрожащей рукой она закрыла дверь. Теперь, когда она оказалась в замкнутом пространстве, она была в ужасе от того факта, что с таким же успехом она могла прикрепить к себе табличку, что она потеряла девственность пятнадцать минут назад. Запах секса задержался на ее коже, смешиваясь с лосьоном Тома и собственными цветочными духами. На ней также не было нижнего белья, и хотя в темноте это не было проблемой, но она чувствовала жидкость стекающую по ее ноге. Ее щеки покраснели, когда она подумала уловил ли Альфард этот запах. Она никогда не ожидала, что попадет в такую ситуацию. То, как Альфард смотрел на нее, он, вероятно, еще ничего не понял. — Почему ты в этой одежде? — с любопытством спросил он, прищурившись. Гермиона облизнула сухие губы. — Это долгая история. М-можно я воспользуюсь ванной очень быстро? Я ненадолго. — неуверенно сказала она. Альфард пожал плечами, и Гермиона поспешила взять свежую одежду из чемодана, прежде чем нырнуть в ванную комнату. Когда она заперла дверь, она стряхнула с себя свое маггловское платье и поспешила оглядеть себя, хотя она уже знала, что долго будет носить водолазки, рассматривая засосы и порезы на теле. Не задумываясь об этом, она положила чистую одежду и спряталась за шторкой в ванной. Она разберется с этим позже. Когда она вернулась в комнату, Альфард лежал вытянувшись на ее кровати уставившись в потолок и насвистывая что-то себе под нос. — Рада видеть, что ты удобно устроился, — сухо сказала она. Альфард улыбнулся ей. — Я был здесь некоторое время. Ненавижу так заявляться, но когда мой брат напал на меня с какими-то проклятиями, мне было негде спрятаться. Я клянусь, что не рылся в твоих вещах. Хорошо, что Гаррет Поттер появился. — Да, это хорошо, — согласилась Гермиона. После того, что у них только что было с Томом, ей не нравилась идея садиться рядом с Альфардом, и вместо этого она взяла стула и чопорно села на него. — Я воняю или что? — пошутил он. Гермиона усмехнулась и покачала головой. — Извини, Альфард, но для меня сидения с мальчиком на одной кровати что-то значит, — объяснила она. Она была готова, что Альфард продолжит ее расспрашивать об этом, но когда он этого не сделал, она сделала паузу и стала в голове прокручивать события этого дня. Она не была уверена в том стоит ли Альфарда посвящать в идею с крестражами, но в конце концов решила, что он все равно узнает это от Тома. — Медальон Слизерина? Зачем ему ювелирное украшение? — скривившись спросил Альфард, после того как Гермиона рассказала о всех событиях. Изобразив непонимание, она пожала плечами. — Он не сказал мне. После того как мы проникли в номер Хепзибы, я решила что с меня хватит и аппарировала. — Альфард смотрел на нее проницательным взглядом и это заставляло Гермиону нервничать — Прости, но я не до конца тебе верю, — ответил он. — Гермиона, я не верю что ты так легко сдалась. — Почему нет? Я не хотела его расспрашивать об этом, это выглядело бы подозрительно. Я подумала, что лучше расскажу тебе то, что уже знаю и мы спланируем следующий шаг. — Ее ладони начали потеть от того, как на нее смотрел Альфард. — Ты лжешь, — сказал он категорически. Он встал с кровати и подошел к ней и присел, чтобы быть на уровне ее глаз. — Когда ты пришла, ты пахла как он. — Ну, я провела с ним весь день, и ты знаешь сколько он расходует лосьона для бритья… — начала уверенно Гермиона, но Альфард прижал палец к ее губам. — Он не настолько много его использует. Ты должна была быть очень близко к нему, чтобы так пахнуть, — сказал он мрачно. — Я не дурак, несмотря на то, что вы с Томом меня таковым считаете. — Я не думаю, что ты дурак! — запротестовала Гермиона, ее щеки покраснели. Альфард прищурился. — Тогда почему ты всегда лжешь мне? Ты говоришь мне самые идиотские оправдания. Если я тебе не нравлюсь… — начал он и замолчал. Гермиона посмотрела на свои руки. — Ты мне нравишься, Альфард. Но ты прав: я не была честна с тобой. Также я не была честна сама с собой. У нас с Томом кое-что было и теперь я покончила с этим. Но, соответственно, я думаю, что мы должны прекратить между собой любые романтические намеки, потому что это несправедливо по отношению к тебе. У Альфарда отвисла челюсть. — У тебя был с ним секс, — сказал он, в его больших глазах читалось неверие. — Он резко встал проведя рукой по лицу и отвернулся. — Хорошо. Полагаю, что это облегчает ситуацию. Убираем чувства из этого уравнения и все. Хорошо. Не важно. Гермиона никогда не чувствовала себя более несчастной; она не пыталась убедить его в обратном. Дать ему хоть какую-то надежду было бы ужасным поступком. Несмотря на то, что ей действительно нравился Альфард, она буквально только что отдала себя другому мужчине. Она чувствовала себя настолько несчастной, что готова была отказаться от секса на всю жизнь. Она просто осталась сидеть на стуле уставившись на свои руки, пока Альфард прошел через комнату мимо нее. — Итак, каков наш следующий шаг? — он ощущал себя очень далеко отсюда. — Дождись следующей встречи с ним и посмотри, что он скажет. А пока я думаю, что тебе стоит изучить окклюменцию. Если он узнает, что мы работаем против него, у нас будут большие проблемы. Я знаю, что он довольно хороший легилимент, — сказала Гермиона с напускным спокойствием. Когда Альфард снова повернулся, чтобы взглянуть на нее его взгляд был взволнованным и жестким. — Да, ты права. И тебе следует выяснить, что произошло между Поттером и Сигнусом. Я услышу эту историю от Сигнуса так или иначе, но вы с Поттером дружите. — Верно. Хороший план. На мгновение они погрузились в мучительную тишину. Наконец Альфард ушел, не попрощавшись с ней, хлопнув дверью. Гермиона была охвачена болью от этого конфликта. Она думала, что наконец произошедший секс с Томом может принести ей облегчение, и на несколько мгновений оно действительно было. Но теперь она была настолько убита чувством вины, что было трудно мыслить здраво. Все это, все из-за Тома Риддла. Она отчаянно пыталась действовать против него, причинять ему боль, как и он, хоть и косвенно, причинял ей. Она отказывалась брать на себя ответственность за свое участие во всем; это произойдет позже, когда она немного успокоится. Сейчас Гермиона завернулась в теплый плащ и аппарировала к Литтл Хэнглтону. Литтл Хэнглтон был холодным и даже черным в ночи. Дрожа, Гермиона побежала по снегу к дому Гонтов, зная цель. Внутри дома ветер входил через все отверстия и дыры в доме, пронизывая до дрожи. Дрожащими руками Гермиона нашла вилку на столе и трансфигурировала ее в черно-золотое кольцо, идентичное кольцу Марволо. Она нащупала под слоем пыли половицу и сняла ее, обнаружив коробку, в которой как описывал Гарри лежало чёрно-золотое кольцо. Убедившись, что кольца идентичны, она прокляла поддельное кольцо. Она посмотрела на настоящее и ее переполнил страх, когда она клала его внутрь коробки. Пытаясь скрыть все улики своего присутствия, Гермиона пыталась не дать кольцу зацепиться за палец. Это бы активировало проклятие. Она вышла на улицу под вой ветра. В бисерной сумке она спрятала клык Василиска и с странным чувством сентиментальности, аппарировала через весь город в особняк Риддла. Она считала правильным, что крестраж будет уничтожен там, где был создан. Она нашла гостиную и, стараясь не издавать много шума, чтобы не побеспокоить Фрэнка Брайса своим присутствием, положила кольцо на ковер. Она была готова к тому, что кольцо может бросить в нее, но когда она ударила его кольцом Василиска, то ветер просто усилился. И, возможно, само кольцо издало визг, но из-за сильной метели он утонул в порывах ветра. Потрясенная и покрытая холодным потом Гермиона взяла с собой расколовшееся кольцо и спрятала его в сумку вместе с клыком Василиска. «Один крестраж есть», — подумала она с чувством восторга. Этот поступок немного ослабил ее чувство вины, подарив ей некое облегчение. Она аппарировала обратно в Хогсмид, сияя от радости. Это наверняка компенсировало ее диллему с Альфардом. Она надеялась, что в конце концов они смогут пройти через его ревность и обиды. Когда она вернулась в «Кабанью голову» она отправила сову Альбусу и Гаррету, а затем легла в свою кровать, готовая провалиться в мир грез. Завтра она вернется в замок и ей не терпится увидеть своих друзей. Тем не менее, пока она лежала сон все еще не наступал, поскольку воспоминание о дне в Париже возвращались к ней во всех деталях. Она невольно прокручивала в голове этот день несколько раз, пока не наступил рассвет, и она все еще была поглощена разочарованием. Раньше она думала, что эта близость нужна была для того, чтобы ее желание в лице Тома Риддла стихло, но каким-то образом, лежа на своей маленькой кровати и глядя в потолок, прямо как Альфард пару часов назад, она почувствовала, что никогда не была так разочарована еще в своей жизни. Гермиона никогда не догадывалась, что может так думать о потере своей девственности… Или о том, что это произойдет таким образом. После всего внизу все болело, но сейчас там болело еще из-за одной причины. Ей пришлось с большим трудом признать, что она все еще хотела Тома… Возможно, даже больше чем раньше. *** После того, как Гермиона ушла, Том стоял у окна, глядя на улицы Парижа, погруженный в свои мысли. Потребовалось больше времени, чем он ожидал, чтобы найти всю свою одежду, разбросанную по всей комнате. И когда он нашел порванные шелковые трусики Гермионы, его возбуждение внезапно вернулось. Отбросив нижнее белье, он решил, что пришло время уйти, поскольку чем дольше он оставался в этом номере, тем больше воспоминаний о том, что происходило между ним и гриффиндоркой, захлестывало его. Он презирал себя за то, что вид бледного шрама, излагающего ее статус крови, было, возможно, самой эротичной вещью, которую он видел. Он презирал то, что несмотря на то, что уже получил ее, он все еще хотел большего. Больше всего его бесил тот факт, что она ушла первой, а не он. Это ранило его гордость, да и вообще злило. Неужели она думала, что она та, кто смеется последним? Она, жалкая грязнокровка? Какой он был дурак, когда думал, что все время одерживал вверх над ней. Гермиона была гораздо более умной ведьмой, чем он предполагал, единственным решением было доказать, кто действительно берет вверх. Но это будет на более поздний срок: он должен был все еще возобновить свое планирование. Встреча с Хепзибой оказалась не такой плодотворной, как ему бы хотелось, хотя присутствие Гермионы, безусловно, помогло. Он дал достаточно тонкие намеки старой ведьме, что его отношения с Гермионой оказались на распутье, и он надеялся, что это побудит Хепзибу пригласить его увидеть все ее сокровища… Надеясь, что подразумевается не ее тело. Когда Том вернулся в Хогсмид, он взглянул на окно Гермионы, но оно было темным. Куда она делась? Он думал о том, чтобы подождать пока она вернется, но счел что она может подумать, что ему важна она. Вместо этого он вернулся в замок, хотя, лежа уже в своей постели, он думал о Гермионе Макмиллан и о том, как он может снова овладеть ею, и пытался сосредоточиться на чем-то другом.