Порочный роман

Том наконец отдыхал, когда его разбудил стук в окно, — сова постукивала клювом по стеклу. Как оказалось, это было письмо от Лестрейнджа. Том махнул своей палочкой и оконная защелка открылась, позволяя Сове попасть в его комнату. Она тихо ухнула и уронив кусок пергамента на колени Тома, вылетела в окно. «Младший Блэк находится в кабинете Дамблдора. Утверждает, что Альфард тайно встречается с Макмиллан, так же говорит, что Макмиллан — грязнокровка. Ждем ваших указаний, мой Лорд.» Потирая глаза, Том сел, окончательно проснувшись, сжимая в руках пергамент. Когда Том, наконец, смог осмыслить написанное, он сжал своими длинными пальцами пергамент, превращая его в скомканный шарик. Он встал с постели и разжег огонь в своем камине; когда огонь стал достаточно высоким и принял изумрудный цвет, он со злостью кинул смятый пергамент в огонь. Не факт, что именно маленький идиот Сигнус разозлил его, скорее злость была из-за того, что грязнокровка этой ночью была во всех его снах. Он устал видеть перед глазами ее шрам, который работал, как афродизиак на него. Это было унизительно, это злило. Он снова столкнулся с этой проблемой, он был недоволен этим. Лорд Волдеморт издал гневный рев, кидая все больше вещей в изумрудный огонь. Когда он наконец успокоился, он подумал о своем питомце, спрятанном в глубине Хогвартса. Злая улыбка изогнула его бледные губы. Он по-прежнему властвовал над ней, имея силу, о которой она даже не подозревала. Возможно, воспользовавшись этим, он сможет наконец успокоить свой измученный разум. *** Альфард сидел с гостиной Слизерина, как обычно, уставившись на огонь в камине. Было как-то особенно расслабляюще сидеть у огня до поздней ночи, он позволял мыслям в голове мелькать, как языкам пламени в камине. Он был абсолютно пуст, за что был благодарен, учитывая свое душевное состояние. Альфард не был уверен, что сможет справиться со своими «собратьями» пожирателями, тем более с Лордом Волдемортом, а точнее с Томом Риддлом. Он видел, как Риддл ложился спать, поэтому он чувствовал себя в безопасности в общей гостиной, по крайней мере, на некоторое время. Каждый раз, когда он думал о Риддле, пламя ревности в его груди становилось все больше. В этот момент он презирал Гермиону Макмиллан и Тома Риддла. Прежде всего он презирал себя за то, что его угораздило угодить в этот любовный треугольник. Очевидно, что ему не было места в жизни Гермионы, разве что в деловом формате, и хотя Альфард прекрасно это осознавал, он не мог никак признать, что Гермиона во всех смыслах принадлежала Тому Риддлу. «Как, в общем-то, и все остальное», — сердито подумал он, сжимая кулаки. Он не был из тех, кто мог просто сдерживать гнев, и, уж тем более, не из тех, кто мог сдерживать свои чувства к девушке. Но Гермиона была не просто «какой-то девчонкой», и он знал, что она сделала все возможное, чтобы не впутывать его. Нет, его затруднительное положение было лишь по его вине. Но это все равно не помогало зажить ране, глубоко внутри. — Оу, Блэк, ты вернулся, — холодный голос нарушил тишину в комнате. Альфард удивленно вздрогнул. Том Риддл вышел из своей комнаты, полностью одетый, несмотря на то, что рассвет только приближался и на улице было все еще темно, — Я слышал, что у Сигнуса были проблемы с аврором, — добавил он, подходя к Альфарду. Альфард знал, что Риддл ожидал поклона, но его все еще переполняла ненависть по отношению к нему. Когда он смог, наконец, оторвать взгляд от огня, он встретил в глазах Риддла тьму. «Он владеет легилименцией», — прозвучал в голове мягкий, взволнованный голос Гермионы. Альфард сразу же оборвал зрительный контакт. Раньше, время от времени, он чувствовал что-то странное, когда Риддл смотрел ему в глаза: как будто его разум рассеивался для него. Теперь он знал причину и презирал Тома еще больше. — Ты ничего не знал об этом, не так ли? — голос Риддла прозвучал опасно мягко; Альфард знал, что его палочка была в рукаве мантии. К счастью, рефлексы Альфарда были достаточно быстры и развиты. Он был хорошо знаком с характером Тома. Если ему придется защищаться, он сможет, хотя дуэльные навыки Риддла до сих пор не имели равных, за исключением Гермионы. Но Гермионы здесь не было, и Альфард чувствовал себя загнанным в угол. Он должен был ответить на вопрос Риддла, но он все еще был зол. — Нет, я не знал, — коротко ответил он. Альфард поднялся с дивана, чтобы вернуться в свою спальню, но когда он проходил мимо Тома, конец его палочки уперся Блэку в щеку; Риддл стоял в нескольких дюймах от него. Альфард чувствовал запах кожи Гермионы, он хотел отвернуться, но кончик палочки мучительно сильно, вдавился в его щеку. — Собрался куда-то? Ты даже не поприветствовал меня должным образом, Блэк. Я не уверен в том, что на тебя нашло. Улизнул, давая повод Сигнусу для беспокойства… — палочка практически вонзилась в его кожу, Риддл использовал ее, чтобы слегка склонить его голову. Наверняка там останется красная отметина. Альфард попытался избежать его взгляда, но на мгновение они встретились, Альфард был знаком с этим ощущение в голове от этого взгляда. -Понятно. Я должен был догадаться. Ты ревнуешь, — со злорадством произнес Риддл. «Не поддавайся, ты сильнее этого», — Альфард вздохнул, разжав кулаки. — Не совсем. Любой может трахнуть девчонку, — сказал он прямо. Палочка Тома собиралась вот-вот проткнуть его до крови. — На самом деле, это даже не завоевание. Все рано или поздно поддаются физическим желаниям. — Интересно, — тихо начал Том, — что тогда по-твоему является настоящим завоеванием? Альфард обдумывал это всего мгновение, заметив что улыбается Тому. — Если ты не заметил, ты уже потерял ее. Том опустил свою палочку, и Альфард отступил назад, борясь с желанием потереть щеку. — Хорошо. Будешь сопровождать меня в лес; есть еще дело, которое нужно закончить до начала семестра, — Альфард не ожидал что Риддл так легко успокоится, это поставило его в тупик. Том никогда не сдавался так быстро. — Дело, мой Лорд? — Осторожно спросил он, натягивая тяжелую мантию на плечи. Они вместе покинули замок. Падал мокрый снег; небо было окрашено нежно-розовый зимний рассвет. Два слизеринца шли по слякоти в сторону Запретного леса. Альфард пытался не сойти с дорожки. Возможно, остальные уже там? — Ты все увидишь, Блэк. Терпение, — сказал Лорд Волдеморт с ухмылкой. Глубоко в лесу, их как обычно, встречали последователи Лорда, в заостренных черных капюшонах. Альфард чуть не задохнулся, когда в их центре он увидел Сигнуса, смотрящего в землю. Альфард не особо теплые чувства питал к брату, поскольку у Сигнуса был характер, который был идеален для его семьи и общего наследия, но не для Альфарда. Тем не менее, он боялся того, что сейчас может случиться с его младшим братом. — Извините, что мы опоздали, — сказал Том, после того, как все фигуры склонились перед ним. Сигнус упал на колени, его тело дрожало. — Мой Лорд… — проскулив начал он, но Эйвери ударил его ногой в челюсть, заставив упасть на землю. Альфред достал палочку. — В чем состоит смысл всего этого, мой Лорд? — он пытался выдать свой голос спокойным; показать что его не поглощает гнев, как в общей гостинной ранее. Том усмехался наблюдая за тем, как Сигнус кашляет кровью, стоя на коленях. — Предатель крови! Доносчик! — проревел Сигнус, вытирая кровь с края рта. Она стекала по его подбородку и падала на снег; Живот Альфарда скрутило при виде этого, — Эта девушка — грязнокровка! Я искал все о ней, ее фамилия не чистокровная! Я видел как ты спешил встретиться с ней, — обвинял он, показывая чистый фанатизм в своих глазах. Альфард достиг развилки: либо он мог спасти младшего брата признавшись, рискуя своей и гармоничной жизнью, либо он мог все отрицать, позволив Сигнуса подвергнуть пыткам. Он не мог придумать способ спасти всех. — Достаточно, Блэк, — приказал Том, высоким холодным голосом, от которого у всех прошла дрожь. Он властно выхватил палочку, обхватив древко своими длинными пальцами. В лучах рассвета и теней от дерьев он выглядел, как ангел смерти, — я опрашивал грязнокровку, нет никаких доказательств, что твой брат общался с ней. Ты ослушался меня и теперь аврор Гаррет Поттер интересуется тем, кто такой Лорд Волдеморт. Он возвышался над дрожащим телом Сигнуса, как статуя на кладбище. — В-вы сказали, что однажды все узнают о вас и будут бояться произносить ваше имя… — Сигнус запнулся, вновь харкая кровью. Том тихо рассмеялся; Альфард чувствовал будто в его душу вонзают кинжалы. — Я сказал «Однажды», Блэк. Не сегодня. Я намеревался раскрыть это имя позже. Знаешь ли ты, что такое легилименция, глупый мальчишка? — Н-нет, мой Лорд… — Это мощное заклятие, позволяющее читать мысли. И все авроры обязаны знать его. Также его знают все самые могущественные волшебники. Можешь ли ты вспомнить другого могущественного волшебника, с которым ты недавно общался, кроме меня? — Дамблдор, мой Лорд? — Именно. — Том задумчиво гладил свою палочку, повернув свой прямой аристократический нос в сторону Сигнуса, — Как ты думаешь, что Дамблдор и аврор-Поттер могли найти в твоем жалком, крошечном мозгу, касательно моего настоящего имени? Сигнус просто испугано взвизгнул. Альфард никогда не видел его более жалким, чем сейчас. Отчаянно пытаясь остановить это, Альфард сделал шаг вперед, но палочка Реддла уперлась концом ему в грудь. — Сейчас не время для проявления братской любви, Блэк. Твой брат ослушался меня и подверг всех нас опасности. Ты знаешь наказание за это. — — Простите меня, мой Лорд, но ему всего тринадцать, — Альфард ненавидел себя за то, как дрожал его голос. Искры выскочили из палочки Риддла, прожигая ткань и обжигая кожу. Он стоял, всасывая воздух сквозь сжатые зубы, сжимая потные ладони в кулаки, пытаясь справиться с жгучей болью. — Эйвери, не окажешь услугу? — голос Реддла стал веселым. Радостно, Эйвери вышел вперед говоря, что это честь для него. Он указал своей палочкой на лежащую фигуру Сигнуса. Альфарда наполняла желчь, когда он смотрел на своего скулящего брата, который прикрывал голову руками. — Если ты попытаешься вмешаться, у маленького Сигнуса даже не будет возможности кричать, Блэк. — Рявкнул Эйвери, поворачиваясь к Сигнусу. — Круцио. Альфард никогда не забудет мучительные крики Сигнуса, которые эхом разносились по лесу, отпечатываясь навсегда в его жизни. Том смотрел с насмешкой на то, как один из его рыцарей пытал другого. Сигнус продолжал кричать, пока его голос не превратился в жалкий звук, пока он ворочался в агонии на лесной поляне. Даже холодный снег не мог облегчить его страдания. Маленький мальчик бился в конвульсиях, как марионетка на ниточках. — О-остановитесь, — пробормотал Альфард Тому, — пожалуйста, мой Господин. — Возможно, это заставит вас дважды подумать, прежде, чем связаться снова с грязнокровкой, — тихо прошептал Том. Все стало на свои места для Альфарда. Происходящее было исключительно его виной. Конечно его брат тоже подпортил ситуацию, но это представление было больше показательным для Альфарда, чем для Сигнуса. Наконец, Эйвери остановился, и Сигнус обмяк. Единственным признаком того, что он жив были рефлекторные подрагивания. После того, как собрание окончилось, Альфард отнес безвольное тело брата в свою комнату и опустил на кровать. Жесткий, холодный голос Тома отозвался эхом в его голове: «Возможно, это заставит тебя подумать дважды, прежде чем снова связаться с грязнокровкой». Альфард больше всего хотел увидеть Гермиону и рассказать ей что произошло, но он не мог рисковать, пытаясь улизнуть в Хогсмид. Он должен найти способ передать письмо до того, как начнется семестр… Он мог бы отправить ей сообщение с помощью патронуса? Он знал, что она делала это раньше, поэтому она поняла бы все сразу. Альфард лег в постель, закрыв шторы. Сконцентрировавшись на воспоминаниях о победах по квиддичу, он прошептал заклятие. Из его палочки ничего не вышло. И воспоминания о мучительных криках Сигнуса охватили его вновь. Желчь снова поднялась в его горле, и Альфард с треском стал искать более сильное счастливое воспоминание. Возможно, один из его моментов проведенных с Гермионой? Несколько часов спустя, весь замок стал просыпаться, а Альфард до сих пор не сотворил телесного патронуса. Тогда он этого не знал, но он никогда в жизни не сможет сотворить патронуса.