Порочный роман

Когда дружба Гермионы с Альфардом стала крепнуть, она стала больше доверять ему. Их химия растворилась, и теперь они чувствовали себя комфортно друг с другом, что было облегчением для Гермионы. Часто по ночам они сидели рядом на нижней койке, глядя в пространство и наслаждаясь дружеской тишиной. Альфард потчевал ее рассказами о своем детстве, и Гермиона начала понимать, каким человеком он скоро станет. Взросление в такой непостоянной семье, возможно, и оставило бы шрамы у большинства людей, но оно снабдило Альфарда необычным чувством юмора, которое было освежающим. Эгоцентричный деструктивный подросток растаял как снег, оставив зрелого и остроумного молодого человека со вкусом к опасности и восторгу от волнения. В ветреную ночь в конце Апреля они сидели, как обычно, лицом к окну и смотрели на ревущее море, потягивая чай и время от времени нарушая тишину каким-нибудь обыденным замечанием. Однако сегодня вечером Альфард не мог сказать ничего столь обыденного. Она знала, что грядет что-то большое, когда он начал теребить свою щербатую кружку. — Я давно хотел тебя кое о чем спросить, — начал он. — Почему у тебя есть дневник Риддла, и почему в нем есть огромная дыра? — Голос Альфарда звучал с плохо разыгранным безразличием; она могла бы поклясться, что он уже давно это репетировал. Гермиона от удивления чуть не выронила чашку. — Пожалуйста, не лги больше об этом, Гермиона, — предостерегающе добавил он. У Гермионы не было подходящей лжи, поэтому она просто сказала ему, что расскажет позже. Той ночью, лежа в постели, она размышляла о том, каким скрытным иногда бывал Гарри, и о том, какую боль это причиняло ей. Разве это когда-нибудь приносило ему пользу, держать свои секреты так близко к сердцу и так скрытно от близких? Лежа в постели и прислушиваясь к ровному дыханию Альфарда, Гермиона сделала выбор. Она собиралась рассказать Альфарду все, никаких запретов. Теперь он ее союзник, нравится ей это или нет. Но как она могла рассказать ему так много? Как она сможет донести до него, что оказалась не в той эпохе? Ответ пришел быстро: Легилименция. Я научу его легилименции…и тогда он сможет прочесть мои мысли и увидеть все своими глазами. В течение нескольких недель Гермиона обучала Альфарда Легилименции. Альфард был умен, и ему не потребовалось много времени, чтобы понять это. По пути он собирал воедино все маленькие кусочки головоломки, которые мог найти, когда ему все же удалось проникнуть в ее разум. Она позволила ему увидеть больше, чем могла бы, если бы действительно пыталась научить его Легилименции, потому что ее первой целью было рассказать ему всю историю. Узнав о том, кем станет Том, Альфард еще больше изменился. Узнав о том, что станет с волшебным миром под властью Тома, он почему-то ожесточил свои карие глаза, и каждый день они проводили все больше и больше часов, посвященных Легилименции. Он стал одержимым даже когда они не практиковались, он часто требовал дальнейших объяснений. Говорить ему об этом было не всегда удобно, но Гермиона твердо решила рассказать все. Иногда он становился тихим. Посреди ночи она просыпалась оттого, что он лежал рядом, положив руку ей на плечо. Это было удивительно тонкое утешение, исходящее от такого темпераментного человека, как Альфард. Благодаря этому их дружба еще больше окрепла. В ночь перед свадьбой Руперта и Амелии Гермиона стояла перед зеркалом, проверяя, чтобы ее барвинковое платье было хотя бы немного приемлемым, когда Альфард снова столкнулся с ней. Она ожидала новых вопросов (он только что узнал о Дарах смерти), когда он удивил ее. — Если мы хотим остановить его, нам нужно быть внутри, — начал Альфард. Он сидел за столом, уставившись на ее карту крестражей. — Если мы будем торчать в палатке у черта на куличках, это не приблизит нас к Кубку Хаффлпаффа, который является следующей мишенью. — Но мы уже отдалились от него. Я не вижу, как мы можем вернуться. Он знает, что я тоже знаю о тайной комнате. Нынешний план Гермионы состоял в том, чтобы как следует использовать Мантию-Невидимку Гарри, но он был шатким. Она не была уверена, что Тома так легко будет обмануть. На самом деле, она была почти уверена, что он не будет обманут. — На самом деле у меня есть простой способ. Я все обдумал, и считаю что это должно сработать. Гермиона замерла, глядя на отражение Альфарда в зеркале, когда он поднялся на ноги и подошел к ней. В его глазах забрезжил огонек. — Выходи за меня замуж. — Я же говорила тебе… — резко начала Гермиона, но Альфард схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. Он ухмылялся. — Дело не в том, что я люблю тебя или что-то еще. Я знаю, что это никогда не сработает с нами. Но подумай об этом: Риддлу просто нужны последователи, которые будут глупо полностью подчиняться его воле, но достаточно талантливы в магии и достаточно чистокровны, чтобы помочь ему в его поисках. Так ведь? Гермиона, несмотря на все свое великолепие, не могла понять, к чему все это может привести. В глазах Альфарда появился фанатичный блеск. — А я раньше был любимцем Риддла, потому что был богатым, и умным — в отличие от Малфоя или Сигнуса. Если бы не все то, что случилось этой зимой, я все еще был бы его любимцем. Я делал то, что он мне говорил, я придумывал идеи, чтобы помочь ему дальше, и в то же время у меня были фантастические связи и бесконечный сейф в Гринготтсе. — И потом, Риддл явно одержим тобой. Он явно хочет, чтобы ты… — тут голос Альфарда сорвался, и глаза Гермионы защипало по причинам, которые она не хотела обсуждать. Ему потребовалось некоторое время, чтобы снова овладеть собой. — Смотри. Мы не можем вечно жить в палатке. Я могу вернуться домой и попросить прощения у родителей… Его планы начали складываться в ее голове, и дрожь пробежала по телу Гермионы. — И они думают, что я достаточно хороша для Тома, а это значит, что они будут думать, что я идеально подхожу тебе, — взволнованно добавила она. Он нетерпеливо кивнул. — Значит, мы поженимся. Тогда я смогу вернуться к использованию своего влиятельного положения, что привлечет внимание Риддла. Ему придется решать, как с нами поступить. Он не может позволить нам скитаться вечно, но если он убьет нас, он не получит мое наследство или связи, и он потеряет тебя…и давай посмотрим правде в глаза: если бы он действительно собирался убить тебя, он бы сделал это давным давно. Очевидно, что-то мешает ему убить тебя. И что бы это ни было…мы собираемся подстраховаться на этот счет. Его хватка усилилась, когда они уставились друг на друга. Сердце Гермионы бешено колотилось в груди. Наконец она заговорила: — Ты прав, — неохотно согласилась она, ее голос слегка дрожал. — Итак, мы идем обратно к нему, притворяясь, что скитания по пустыне заставили нас увидеть свет. Мы просим у него прощения и просим его позволить нам присоединиться к нему? — Нет, потому что он знает твой статус крови. Он знает, что ты слишком нравственна, чтобы согласиться с его точкой зрения, — рассуждал он. Альфард начал расхаживать взад-вперед, жестикулируя руками. — Мы делаем вид, что я заставил тебя выйти за меня замуж, и ты согласилась только потому, что боялась, что тебе некуда больше идти, и была унижена правдой о своем кровном статусе. — И поэтому ты присоединишься к нему, и это будет означать, что я тоже должна это сделать, потому что мы теперь женаты, — сказала Гермиона. Альфард кивнул. — Этот брак наверняка вызовет ревность в Риддле — той его части, которая ненавидит проигрывать кому бы то ни было, — и мы сделаем вид, что он может получить тебя… если только он подпустит нас достаточно близко. — Ты используешь меня как приманку? Феминистская часть мозга Гермионы встала на дыбы при мысли о том, что ее могут использовать подобным образом, и она сердито посмотрела на Альфарда, уперев руки в бока. — Ты единственная приманка помимо бессмертия, которая кажется, действует на него, — сказал он прямо. — Он бросил Хогвартс, чтобы преследовать тебя все это время, не так ли? Бьюсь об заклад, единственная причина, по которой он до сих пор не нашел нас, — это то, что он убежден, что рано или поздно ты найдешься. Представь, как он рассердится, когда узнает, что ты все-таки не придешь к нему… Это казалось идеальным планом. Гермиона не могла заснуть в ту ночь, уставившись в потолок палатки и представляя себе все возможные исходы. Она должна была признать, что стратегические способности Альфарда произвели на нее впечатление. И все же она представила себе, как приближается к Альфарду, и поняла, что выйдет замуж не по любви, как всегда думала. Она собиралась выйти замуж, потому что это был стратегический шаг. Когда она наконец задремала, ее сны были разрознены воспоминаниями о неудачной свадьбе Минервы и старыми кошмарами, которые странным образом превратились в потерянные мечты. Она подходила к алтарю и видела, что Том стоит к ней спиной. Ее сердце подпрыгивало, и она ускоряла шаг по проходу, едва в силах выдержать хотя бы несколько метров от него… а потом он поворачивался, и это был Альфард, и ее сердце снова разбивалось. *** — Я так нервничаю, — пропищала Амелия, наверное, уже в сотый раз. Гермиона добродушно закатила глаза, глядя на девушку из Хаффлпаффа, и поправила вуаль. Амелия выглядела более сияющей, чем Гермиона когда-либо видела ее, в облегающем шелковом платье белоснежной белизны. Обручальное кольцо практически сияло на ее руке, но больше всего сияла улыбка Амелии. После встречи с Джеффри в Хогсмиде они вместе Аппарировали в этот маленький коттедж у моря, где друг семьи Руперта проводил церемонию. Это был маленький старичок по имени Геральд Чимиклз, который жил со своей женой Верой, и они договорились пока держать этот брак в секрете от родителей Руперта. В одной из гостевых спален с видом на океан Гермиона и Амелия провели утро, готовя Амелию к церемонии и наверстывая упущенное. — Уже почти пора, — сказала Гермиона, взглянув на часы. Амелия испуганно вскрикнула и закрыла лицо руками. — Я выхожу замуж. Я собираюсь стать Амелией Уизли. О, я просто не могу в это поверить! — Поторопитесь, дамы! — Довольно бестактно крикнул Джеффри из-за двери. Гермиона ободряюще улыбнулась Амелии. — Ты выглядишь такой красивой, Амелия, — заверила она подругу. Амелия ответила улыбкой на улыбку Гермионы, хотя и немного слабой, и они вышли из маленькой спальни. Вера наколдовала арку из белых роз, под которой ждали Мистер Чимиклз и Руперт. Руперт не переставал подпрыгивать с ноги на ногу, несмотря на то, что Джеффри неоднократно шлепал его, чтобы он прекратил это занятие. Гермиона усмехнулась и подтолкнула Амелию к выходу из коттеджа, когда они направились к арке. Амелия и Руперт смотрели только друг на друга, и от этого зрелища у Гермионы защемило сердце. Такое счастье таило в себе некоторую меланхолию — пойдет ли она когда-нибудь к алтарю навстречу любимому мужчине? — Прекрати это. Ты невероятно эгоистична, ругала она себя. Воспоминание о том, как сильно она обожала Амелию и Руперта, заставило ее забыть о собственной печали. Она искренне сияла, ведя Амелию по проходу под музыку, доносившуюся из флейты, которую Миссис Чимиклз зачаровала играть самостоятельно. — Объявляю вас мужем и женой, — наконец произнес мистер Чимиклз. Слезы текли по щекам Амелии, когда она смотрела на Руперта; они оба едва могли дождаться неизбежных слов: «ты можешь поцеловать невесту.» — О, Мерлин. Будем надеяться, что они сделают это коротко и сладко, — проворчал Джеффри себе под нос, когда Амелия обняла Руперта, который любовно прижался губами к ее губам. Глаза Гермионы были влажными, но от радости. Когда-нибудь это буду я. «Только не сегодня», — подумала она, вытирая слезы. После всей этой тьмы, в которой она так долго жила, видеть такую необузданную любовь и романтику было странно ободряюще. Джеффри закатил глаза, пробормотал что-то невежливое о девочках и слезах и раздраженно наколдовал ей носовой платок, когда они последовали за молодоженами и Мистером и миссис Чимиклз обратно в коттедж. Поблагодарив Химиклов за все, группа отправилась в Косой переулок, чтобы отпраздновать в Дырявом котле. Празднества продолжались до позднего вечера. Бутылку за бутылкой Бузинного вина открывали и выпивали. Наконец, Руперт и Амелия пьяно поплелись в комнату для новобрачных, которую они забронировали на ночь, оставив Джеффри и Гермиону сидеть за столиком вместе. — Я должна тебе кое-что сказать, — призналась Гермиона, неловко улыбнувшись Джеффри. В данный момент он был очень пьян и был необычайно очарован действием, которое совершал, снимая этикетку с бутылки вина. — Кое-что из бумаги всегда прилипает, — кисло проворчал он, прежде чем коротко взглянуть на нее. — Чего ты хочешь? Он сделал большой глоток вина, допивая остатки вина из бутылки, пока ждал, когда она заговорит. — Я выхожу замуж. Джеффри тут же поперхнулся вином. — О чем, во имя Мерлина, ты говоришь? Кто на тебе женится? — невнятно пробормотал он. Гермиона усмехнулась. — Я пока не могу тебе сказать. — Как скажешь. Я думал, ты сказала, что не хочешь, — задумчиво произнес он с тем особенным философским видом, который был верным признаком опьянения. — Значит, что-то изменилось? Гермиона задумчиво смотрела в окно паба. Она заметила проходившего мимо Альфарда: он согласился встретиться с ней в Косом переулке, чтобы аппарировать вместе с ней в палатку. Его задачей на сегодня было вернуться домой и вымолить у родителей прощение. Скоро она станет Гермионой Блэк, — и из всех возможных фамилий, которые, как ей казалось, она могла бы связать со своим именем, Блэк, вероятно, конкурировала с Малфоем за наименее вероятное имя. — …На самом деле изменилось все.