Порочный роман

Взмахнув волшебной палочкой, Том сотворил заклинание разочарования, прежде чем Дезаппарировать из своей новой квартиры в Косом переулке, вновь появившись с треском на окраине Блэк-Мэнора. Ему еще предстояло овладеть безмолвным видением, но он был уверен, что вскоре это станет еще одним его навыком. Но сейчас это не имело значения — никто не слышал, как он появился в новом доме Альфарда и Гермионы. Что они задумали? Поначалу он намеревался просто легализовать Альфарда, но бывший Искатель оказался более искусным в закрытии своего разума, чем Том ожидал. Неужели Гермиона…нет, грязнокровка — напомнил он себе, — обучая его окклюменции? Должно быть, так оно и было, поскольку Том был почти уверен, что помолвка была не более чем притворством. Он уже несколько месяцев назад доказал, что грязнокровка ничего не чувствует к Блэку, и хотя Том не был знаком с грязной концепцией любви, он был совершенно уверен, что это не то, что можно так просто накопить за месяцы, проведенные в чьем-то присутствии. Нет, он бегло изучил эту концепцию и знал, что грязнокровка не испытывает романтической любви к Альфарду Блэку. Но возможно, подумал он с ухмылкой, приближаясь к раскинувшемуся особняку быстрыми бесшумными шагами, намерения Альфарда не совпадают с намерениями грязнокровки. Он хорошо знал — мальчик был обаятелен, хитер и знал, как добиться того, чего хотел. Альфард не был злым, но он был совершенно правильно помещен в Слизерин — это было не только из-за его особенно чистой крови. Мог ли он заманить Грязнокровку в брак под ложным предлогом «объединения» или чего-то подобного абсурдного? Если так, то Том был немного разочарован тем, что грязнокровка, несмотря на всю свою хитрость и ум, не сразу разглядела его насквозь, — так что, возможно, у неё нет никаких скрытых мотивов, — размышлял молодой Темный Лорд, подходя к одному из окон, — потому что, если бы он это сделал, есть все шансы, что она заметила бы его немедленно. Он знал, что Альфард взял выходной со своей работы в Министерстве, так что он, скорее всего, будет здесь, как и грязнокровка. Том всматривался в окна, переходя от стекла к стеклу, выискивая какие-нибудь признаки помолвленной пары. Тяжелые шторы закрывали ему вид на то, что, как он предполагал, должно было быть библиотекой, поскольку он знал, что она существует, но еще не нашел ее в своих путешествиях. Пробормотав заклинание —естественно, без слов, поскольку вокруг никого не было, — он попытался отодвинуть тяжелые портьеры, но они не поддавались. — Черт возьми. Так что грязнокровка, должно быть, наложила чары на это место — что означало, что это было правильное окно. «Не то чтобы мне нужно было тайком пробираться в их дом», — самодовольно подумал он. Может быть, тогда в другой раз — в тот момент, когда он опаздывал на довольно важное свидание…в частности, с одним человеком в Албании. Он взглянул на часы, зная, что в половине второго его ждут в «Боргин и Беркс». Том Аппарировал. *** — Если мне не изменяет память, он собирается попытаться забрать чашку У Хэпзибы в ближайшие несколько месяцев, — вслух подумала Гермиона, расхаживая вокруг огромного стола красного дерева и разглядывая завитки дерева. Альфард лениво сидел в плюшевом кресле из Изумрудного бархата в противоположном конце комнаты, и хотя его поза была полной расслабленностью, Гермиона знала, что он так же сосредоточен и насторожен, как и она. — Ты должна следить за ним. Во время наших встреч у меня не было ни малейшего шанса прочитать его мысли, — сказал Альфард, качая головой и закидывая ногу на подлокотник кресла. Гермиона сморщила нос и от его позы, и от его предложения. — Ты же знаешь, он сразу поймет, что за ним следят. Он пришел к власти не потому, что был невнимательным идиотом. — Ладно, когда у тебя появятся идеи получше, дай мне знать, — надменно прервал ее Альфард, лениво потягиваясь и напоминая ей кота, греющегося на солнышке на стене. Она сердито посмотрела на него. — Что? Это будет отличный шанс для тебя попрактиковаться в том, чтобы не трахаться с ним! — поддразнил он, заработав от Гермионы меткое и относительно безобидное заклятие, которое он не смог вовремя блокировать. — Я хочу потренироваться с Джеффри, — тихо сказала она, глядя в окно. После помолвки они с Джеффри несколько раз встречались за ланчем. Он тренировался в штабе Авроров, и у него не было много времени, но Гермиона помогала ему, практикуясь в дуэлях с ним в свободное время. Она никогда не была хорошей дуэлянткой по сравнению с Гарри, но в свое время научилась нескольким трюкам, и Джеффри не забыл, как она защищалась от Тома Риддла на курсах защиты от Темных Искусств. Их практические занятия были не только полезны для поддержания их обоих острыми и готовыми к действию, но и веселыми. Гермиона наслаждалась возможностью пообщаться с Джеффри, а также тем, что их дружба крепла. — Ты считаешь, что впутывать его в это дело — хорошая идея? Теперь Альфард говорил серьезно. Он слегка приподнялся, хмуро глядя на нее. Гермиона вздохнула. — Не обязательно. Я просто хочу спросить его о методах разочарования, которым он научился, — объяснила она. — Верно, но даже я знаю, что Поттер не дурак. Он будет удивляться, почему ты — как чертова домохозяйка, не меньше —интересуешься чем-то подобным. Гермиона вздрогнула при слове «домохозяйка». Это было не совсем то прозвище, которое она когда-либо думала, что будет носить, и кроме того, что со всеми их слугами, она редко делала какую-либо домашнюю работу вообще, кроме как заправляла свою собственную кровать. В эти дни она и Альфард были полностью погружены в свои заговоры против Волан-Де-Морта. Волан-Де-Морт и его последователи часто встречались, и Гермиона поощряла Альфарда делать все возможное из этих случаев. После того, как Том завладел чашкой Хаффлпаффа, она знала, что он исчезнет по крайней мере на десять лет, прежде чем снова появится, чтобы попросить Дамблдора о работе в Хогвартсе. Они должны были сделать свой след сейчас, прежде чем Том решит сбежать с карты. И это работало довольно хорошо. Альфард снова стал любимцем Тома. Их стратегия на данный момент состояла в том, чтобы Альфард намекнул, что Гермиона тоже будет подходящим Пожирателем смерти, благодаря ее экстраординарным магическим способностям, а также ее практической, логической природе. Гермиона заметила, что если бы он сказал это прямо Тому, это было бы слишком очевидно. Вместо этого он прокладывал себе путь наверх —убеждая других Пожирателей Смерти в том, что Гермиона достойна быть одной из них. Вскоре у нее появилось ощущение, что на руке у нее будет темная отметина, и она не знала, что чувствует по этому поводу. Пойдет ли он на ее шрам от Беллатрикс? Том уже знал об этом шраме. Иногда ей хотелось снова воспользоваться Маховиком и исправить тот огромный беспорядок, который она сама себе создала. Но она твердо стояла на этом пути и не была уверена, что сможет найти в себе силы потерять других друзей, которых нашла. — И мы до сих пор не решили, как я поступлю с тем, что Том узнает меня в будущем, — сказала она, поворачиваясь к Альфарду, чье лицо стало мрачным от ее слов. — Он поднял руки вверх. — Это уж тебе решать. Надеюсь, к тому времени меня уже здесь не будет—хотя, похоже, что нет, если вы никогда меня не видели. — Ну, я полагаю, Сириус остался бы с тобой, — сказала Гермиона, пожав плечами. — Значит, ты либо прятался, либо… либо был мертв. Странно было так откровенно рассуждать о будущем, ради которого ему не суждено было жить. Гермиона восхищалась тем, с какой легкостью Альфард говорил о своей неминуемой смерти. — Надеюсь, я выйду по-мужски, — сказал он с очень похожей на Сириуса ухмылкой. — Ну, знаешь, дуэли с Лордом или что-то в этом роде. Но у меня такое чувство, что я, наверное, просто умру от старости. — А это очень хороший путь, — снисходительно сказала Гермиона, закатывая глаза от его бойкости. — Так мне связаться с Джеффри или нет? Альфард небрежно махнул рукой и поднялся со стула. — Пригласи его на ужин, мне все равно. Но лично я собираюсь бросить вызов остальным на матч по квиддичу. Я вернусь позже вечером. — Дай Легилименции еще один шанс сегодня вечером, — крикнула ему вслед Гермиона, когда Альфард вышел из библиотеки их поместья. Дверь за ним захлопнулась. Гермиона на мгновение уставилась на закрытую дверь, прежде чем стряхнуть с себя эти мысли и отправиться к Джеффри. Альфард и остальные первобытные Пожиратели Смерти почти каждый вечер наслаждались угасающим летним теплом, встречаясь за игрой в Квиддич. Иногда к ним присоединялся Риддл, хотя это был редкий случай. После окончания школы Риддл сильно изменился. Если бы Альфард не знал его лучше, он мог бы предположить, что Том просто все больше и больше погружается в работу. Но благодаря Гермионе он мог признать, что его бывший лучший друг (какой бы односторонней ни была эта дружба) погружается все глубже и глубже в его собственную тьму. Сегодня вечером, когда он встретился со своими друзьями в Малфой-мэноре, Том Риддл опоздал. Он был одет в черный костюм, который, казалось, усиливал постоянно растущие тени на его угловатом лице, и было что-то более темное в его глазах. Глядя на него и зная о его текущих экспериментах, Альфарда бросало в дрожь. В сочетании с тонко завуалированным самодовольным взглядом, который послал ему Том, Альфард отчаянно пытался найти хоть какую-то опору на молодого Темного Лорда, какую только мог. Было ли это потому, что он так недавно трахал его собственную невесту у стены дома своего детства, или было что — то еще в игре? Продвинул ли он свои поиски Крестража? — Ладно, кто в каких командах на этот раз?» — Сказал Эйвери, перебрасывая один из Бладжеров из одной руки в другую немного угрожающе, когда молодые люди собрались в круг, солнце садилось за шепчущий летний горизонт, освещенный деревьями. Альфард вспотел от внезапного беспокойства. Что, если временная шкала была изменена по сравнению со временем Гермионы? Что, если он достаточно долго заглядывал в сознание Гермионы, чтобы увидеть собственное возможное падение? — Я зову Блэка, — ухмыльнулся Том. Его голос был резким и слегка испугал Альфарда, хотя, к счастью, он быстро пришел в себя. Так как Альфард и Том были намного лучшими игроками в Квиддич, то их бесконечно раздражало, что эти двое всегда были в одной команде. Конечно, они никогда не могли высказать такого мнения. В этот момент Сигнус по глупости сделал шаг вперед, решив, что Том имеет в виду его. Заботливость и, возможно, немного прежнего соперничества, которое он когда-то имел с братом за внимание Тома, побудили его громко заявить, что Том имел в виду его, а не Сигнуса. Он съежился от боли в глазах своего младшего брата, прежде чем отказ, ревность и ненависть завладели их коричневыми глубинами, так похожими на его собственные. Альфард отвернулся. Вскоре команды были рассортированы. Альфард неторопливо подошел к Тому, когда они вместе ухмылялись друг другу за чужой счет. Они оба знали, что победят, как и всегда, потому что были лучшими из них. И на мгновение мне показалось, что это были старые времена… ..... прежде чем она появилась и все изменила. Прежде чем он успел возмутиться, он напомнил себе, что ничего не изменилось, кроме его собственного понимания реальности характера Тома. А потом он вспомнил, как Том Риддл мучил моего брата до смерти, не задумываясь ни о чем, даже не испытывая угрызений совести. И он вспомнил, сколько раз, даже в самом начале, Том так легко уводил внимание Гермионы. Он вспомнил, что чувствовал всего несколько недель назад, когда узнал, что Том трахал Гермиону у стены своего дома во время их с Гермионой помолвки. Чувства Альфарда к Гермионе поутихли, но ни один мужчина не оценил бы того, что у него украли что-то из-под носа. Альфард вскочил на метлу, чувствуя, как в животе закипает чистая ненависть к Тому. Ему пришлось крепко сжать ручку, чтобы скрыть, как дрожат его руки от гнева и негодования. «Ты уже разрушил мою жизнь», — подумал он, глядя, как Том летит через поле туда, где Абраксас выпускал мячи. У меня никогда не будет нормальной жизни из-за тебя, Лорд Волан-Де-Морт. Но Гермиона хотела, чтобы я дал Легилименции еще один шанс, напомнил он себе. Том рассмеялся над чем-то, что сделал Абраксас, запрокинув голову и смеясь от души, а другие мальчики жадно наблюдали за ним, отчаянно желая узнать, в чем же его секрет? Откуда у него столько популярности, столько атлетизма, столько обаяния, столько остроумия, столько красоты? Как ему удалось заполучить таких верных друзей, когда он сам мог в любой момент обернуться и обрушить на любого из них боль и страдания? Что же в нем было такого, что так притягивало к нему людей? Том наклонил голову, чтобы на мгновение оглянуться на Альфарда —возможно, чтобы убедиться, что Альфард тоже находит это забавным, — и Альфард ухватился за эту долю в течений секунды. Он применил Легилименцию, заглянув в его разум на краткий миг. Он ожидал найти там мысли о крестражах или о своей работе в «Боргин и Беркс». Но в этот ускользающий миг он нашел только Гермиону. Альфард проглотил комок в горле и резко оборвал заклинание, прежде чем Том успел осознать, что он сделал. — Все в порядке, Блэк? — поддразнил его Эйвери с другого конца поля. — У него просто депрессия, потому что он так скоро переспит, — крикнул Лестрейндж, чем вызвал смех у остальных. Альфард самодовольно ухмыльнулся им и, прежде чем смог остановиться, выпалил что-то невразумительное.: — Нет, просто устал, потому что она не дает мне спать по ночам, — возразил он, прежде чем резко нырнуть на своей метле, с которой, как он знал, никто из других не мог справиться. Раздались волчьи свистки и одобрительные возгласы остальных, но после того, как он вышел из своего впечатляющего пике, он столкнулся лицом к лицу с Томом. Том не выглядел счастливым. Они парили высоко над остальными, холодно глядя друг на друга. Про себя Альфард поморщился от собственной неспособности держать язык за зубами, но внешне он не мог заставить себя бросить вызывающий взгляд. — Говоришь, не спишь по ночам? — холодно спросил он, глядя на Альфарда и выгибая изящные темные брови. — Ты слышал меня, — едко ответил он, отразив выражение лица Тома и подняв брови. — Но на самом деле, это невежливо, целоваться и рассказывать, так что я должен просто промолчать. — Давай просто поиграем, ладно? — …Да, давай поиграем, — ледяным тоном уступил Том. — Посмотрим, сможешь ли ты не отстать, Блэк. Ты, наверное, очень устал, — язвительно добавил он, наклоняясь, чтобы увернуться от одного из выпущенных Бладжеров. Их взгляды встретились. — Да, ты прав. Я. Особенно после того, как вчера заставил ее выкрикивать мое имя до рассвета, — согласился Альфард, прежде чем взмыть вверх, увернувшись и от Бладжера. Прежде чем он смог остановить себя, он пнул его изо всех сил, отправив обратно в сторону Тома. — Что, во имя проклятого Мерлина, ты делаешь, великий болван? — спросил Сигнус. — Он в твоей команде! — Ох. А я и забыл, — как-то неопределенно рассмеялся Альфард. Том смотрел на него с новым интересом, как будто впервые видел его по-настоящему. Альфард ответил ему тем же взглядом, прежде чем его глаза заметили то, что он искал столько лет — золотой снитч. «Пора покончить с этой глупой глупостью», — подумал он с самодовольной ухмылкой. Сигнус был искателем для другой команды, и он знал, что всегда сможет опередить своего младшего брата. Так небрежно, что это было оскорбительно для остальных, Альфард нырнул и обхватил мозолистыми пальцами снитч, поймав его в свою ловушку. — О, черт возьми, Блэк! Мы никогда не играем по-настоящему, когда ты здесь, — проворчал Эйвери, бросая метлу и задумчиво швыряя биту на землю. — Кроме того, неужели ты никогда не позволишь своему младшему брату победить? — Я не хочу, чтобы он мне это позволял, — возразил Сигнус довольно дерзким голосом. Альфард закатил глаза. — Когда вы, мерзавцы, закончите ныть, дайте мне знать, и мы вернемся к делу, — вздохнул он, снова встретившись взглядом с Томом. Вот оно снова — это сверкающее самодовольство. — Кроме того, я хочу знать, почему вы в таком хорошем настроении, милорд. — Всему свое время, Блэк, — тихо сказал Том, глядя, как другие мальчишки снова пытаются запихнуть мячи в ящик. Альфард стиснул зубы, готовясь провести вечер, прислушиваясь к малейшему намеку Тома на его действия. «Пора покончить и с этой глупой глупостью», — мрачно подумал он. Он смотрел, как летний ветерок играет темными локонами Тома. Том ухмыльнулся про себя, явно думая о чем-то своем, что доставляло ему удовольствие. И потому Альфард тоже ухмыльнулся. Ну ты и дурак. Ты даже не знаешь, как в этот самый момент твоя драгоценная Гермиона замышляет покончить с тобой и со всем, что ты защищаешь…раз и навсегда. *** В ту ночь Гермиона долго лежала без сна, ворочаясь с боку на бок и чувствуя, что простыни стали совсем липкими. Альфард еще не вернулся с прогулки с другими Пожирателями Смерти, и ей не терпелось узнать, как все прошло. Они редко задерживались так поздно. Она села и некоторое время ходила взад-вперед, ее ночная рубашка развевалась вокруг лодыжек, и чуть не заплакала от облегчения, когда услышала знакомый треск Альфарда, Аппарирующего обратно в их дом. Она не была уверена, в каком состоянии найдет его — Пожиратели Смерти любили свой огненный виски, и от Альфарда, как от любимца Тома, требовалось не отставать от остальных. Он часто возвращался в Блэк-Мэнор совершенно пьяный, и она вздохнула, услышав звук, еще более знакомый, чем треск Аппарирования — стук Альфарда, натыкающегося на что-то, когда он, спотыкаясь, бродил по поместью, пытаясь подняться по мраморной лестнице. — Хорошо провели время? — спросила она немного нахально, когда добралась до верха огромной лестницы, с удивлением наблюдая, как Альфард с грохотом прошел через холл, врезавшись в подставку для зонтов и сбив ее на землю. Альфард упал на ступеньки и посмотрел на нее снизу вверх. Обычно он был очень дерзким, глупым пьяницей, и его щеки начинали сильно краснеть. Поэтому, когда она увидела, что лицо у него мертвенно-бледное, это было похоже на пощечину. — О, Альфард, ты в порядке? — спросила она, бросаясь вниз по лестнице, шлепая босыми ногами по ледяному мрамору. Альфард неуверенно поднялся на ноги. — Вот ты где, — пробормотал он, падая на нее и чуть не сбивая с ног. Гермиона вздохнула. — Да, я здесь. Сюрприз, сюрприз, — сухо сказала она. — А что произошло на собрании? — Он думал о тебе, — невнятно пробормотал Альфард, позволяя Гермионе помочь ему подняться по лестнице в их спальню. Это было трудно, поскольку Альфард, хоть и не был самым высоким мужчиной в мире, все же имел несколько дюймов и по меньшей мере пятьдесят фунтов крепких мышц. Гермионе хотелось дать себе пощечину за то, что она оставила свою палочку в спальне, но она чувствовала, что это не лучшая идея — бросить Альфарда ради того, чтобы заполучить ее даже если это облегчит ее подъем по лестнице. — Т-ты заглянул ему в голову? — легко спросила она, пытаясь скрыть свой интерес. К счастью, было не слишком трудно скрыть какие-либо интонации в ее голосе, так как она задыхалась к тому времени, когда добралась до верха лестницы. Со своей стороны, Альфард был абсолютно бесполезен, и в тот момент, когда она ослабила свою хватку вокруг его грудной клетки, он опрокинулся и рухнул на пол, постанывая. — Ну да. А вот и еще один. — Еще что? — Крестраж. Гермиона в шоке уставилась на Альфарда, прежде чем прийти в себя. — Значит, он уже нашел диадему, — рассуждала она вслух, прежде чем снова нагнуться, чтобы помочь Альфарду. Взвалить на плечи свой вес было еще труднее без опоры на лестницу, но, похоже, в ближайшее время он не сможет сдвинуться с места самостоятельно. — Умная девочка, — хрипло пробормотал Альфард. Они добрались до комнаты, которую совсем недавно делили, и Гермиона, позволив ему упасть на кровать, начала помогать ему снять его прекрасную мантию. — Я люблю, когда ты меня раздеваешь, — усмехнулся он, заработав сердитый взгляд от Гермионы. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты не умеешь держать свою выпивку? — спросила она весело, хотя его прежние слова все еще тяжело давили на нее. Он думал о тебе. Слишком долго размышлять над этими словами было плохой идеей; Гермиона занялась тем, что принесла таз с водой, чтобы помочь Альфарду протрезветь. Он наклонился над ней, брызгая себе в лицо, а Гермиона слегка дрожащими руками откинула назад его темные волосы. Имел ли Альфард хоть малейшее представление о том, какой эффект произвели на нее его слова? Неужели он нарочно причинил ей боль? «Ты же сама хотела услышать все», — напомнила она себе довольно несимпатично. Наконец Альфард выпрямился, заметно покачиваясь. Его обнаженная кожа была теплой под ее прикосновением; ее пальцы инстинктивно пробежались по линиям его татуировок. — Держу пари, что я выгляжу лучше совершенно голым, чем Волан-Де-Морт, — сказал он тоном, удивительно высокомерным для кого-то настолько сильно воняющего. — О, прекрати, — раздраженно огрызнулась Гермиона, ведя его обратно к кровати, на которую он довольно неуклюже упал, прежде чем полностью забраться на нее, таща Гермиону за собой. — Как ты узнал о крестражах? — Она попыталась вырваться, когда Альфард прижал ее к своей груди, но он был слишком силен для нее. — Отпусти меня. — Он намекал, — сказал Альфард без особого интереса. Гермионе наконец удалось вырваться из его объятий, и она поползла на свою обычную сторону кровати, стараясь держаться как можно дальше от Альфарда. — Сделал несколько замечаний о сегодняшнем путешествии; я полагал, что он говорил об Албании, — добавил он, зевая, прежде чем сонно откинуться на подушки. Однако, пока Альфард дремал, мозг Гермионы работал так быстро, что если бы Гарри или Рон были там, они бы прокомментировали возможность «слышать, как крутятся шестеренки». — Мне нужно будет начать следить за ним еще до свадьбы. И я собираюсь посвятить Джеффри во все, потому что сегодня мы дрались на дуэли, и он стал действительно хорош, — задумчиво произнесла Гермиона вслух, сузив глаза на бархатный изумрудный балдахин кровати. Она взглянула на Альфарда. — И я думаю, что мне придется приготовить какое-нибудь перцовое зелье завтра утром, учитывая твое состояние, — сухо заметила она, ухмыляясь, когда Альфард перекатился ближе к ней. — Ты ведь понимаешь, что завтра у тебя работа? — Работа. Точно, — неопределенно ответил Альфард, прежде чем уткнуться лицом в ее бедро и положить руку ей на живот. — Миона, ты слишком серьезна, — проворчал он, его голос был приглушен нечленораздельным бормотанием и тканью ее ночной рубашки. — О, Извините, я постараюсь быть более комичной в моем заговоре о падении Темного Лорда, — саркастически возразила Гермиона, заработав кривой смешок от Альфарда. Наступило молчание, пока Гермиона раздумывала, сказать ли ему, чтобы он отвалил. Их положение казалось довольно интимным, и она поймала себя на том, что слегка задерживает дыхание. — Думаешь, мы когда-нибудь полюбим друг друга? — Тихо спросил Альфард, слегка сжимая ее противоположное бедро. Гермиона вздохнула. — Не знаю, Альфард. Это не совсем справедливый вопрос, — заметила она. — Мне просто интересно, — ответил Альфард немного угрюмо. — Мы собираемся пожениться и все такое. — Всего через несколько недель, — тихо сказала она, проводя рукой по его густым темным волосам. — Ты действительно был фанатичен во всем этом…так легко отказался от всего ради этого. — Она пока никак не прокомментировала чудовищность жертвы Альфарда — это всегда казалось слишком большой темой для обсуждения. — У меня никогда не было выбора. Только не после того, как он сделал это с Сигом, — ответил Альфард, его дыхание было теплым сквозь тонкий хлопок ее ночной рубашки. Сильнейшее сочувствие к этому беспокойному молодому человеку затопило Гермиону, и, не особенно задумываясь о своих действиях, она скользнула вниз и ответила на его свободные объятия, проводя кончиками пальцев по его спине маленькими успокаивающими кругами. — Спасибо, — выдохнула она, поймав его взгляд в темноте. Альфард устало улыбнулся и наконец погрузился в глубокий пьяный сон. Но Гермиона часами лежала без сна, обдумывая все, что он сказал, прокручивая слова в голове, пока страх перед свадьбой нарастал, как груз в животе, затягивая ее все глубже и глубже в темноту, из которой, как она боялась, ей никогда не выбраться. Для Гарри это была ее последняя неясная мысль, прежде чем сон окончательно овладел ею на рассвете.