Порочный роман

Они аппарировали в Министерство; когда они достигли главного вестибюля, Альфард и Гермиона были встречены неожиданным хаосом. Множество Авроров и других чиновников министерства толпились в Атриуме, и было видно, как Гаррет руководит одной небольшой группой, в то время как Джеффри разбирается с остальными. — Это происходит, — крикнул Гаррет сквозь шум, когда его карие глаза остановились на Альфарде и Гермионе. Он пробрался сквозь толпу, с несколькими хорошо поставленными второстепенными проклятиями, к Гермионе и Альфарду. — Ты выглядишь восхитительно, краснеющая невеста, — небрежно заметил он, оценивая подвенечное платье Гермионы.  — В любом случае, Дамблдор сражается с Гриндельвальдом в Нурменгарде, и может начаться война, и все могут погибнуть. Нарочито небрежный тон, с которым он произнес эту новость, выдал его нервозность, и Гермиона почувствовала, что ей становится еще более не по себе. Она никогда раньше не видела, чтобы Гаррет выглядел по-настоящему встревоженным, и это было совершенно чужое зрелище. — Ты что, черт возьми, серьезно?! — Воскликнул Альфард, дергая себя за волосы. Глаза Гаррета расширились от удивления. — Ты что, думаешь, он не победит? — с сомнением спросил он. На этот раз Гермиона была на стороне Альфарда, хотя Гаррет и не знал почему. Волдеморт определенно выбрал сегодняшний день специально-когда Дамблдор был нездоров в другой части континента и внимание было обращено на громкую чистокровную свадьбу. Она взмахнула волшебной палочкой. — Не обращай внимания, Альфард. С ним все будет в порядке. Мы должны сосредоточиться на нашей части работы, — успокоила она его. Гаррет пристально смотрел на них. — Это как-то связано с тем, что Джеффи понадобилась половина Авроров, а также со взломом в Таймс-сквер? — Да, — хором перебили его Альфард и Гермиона. Альфард грубо оттолкнул Гаррета с дороги, и они побежали навстречу потоку толпы, прокладывая себе путь к лифтам. Боковым зрением Гермиона заметила, как Джеффри с мрачным выражением лица направляет группу Авроров к выходу. Было облегчением видеть его таким надежным, готовым к хаосу и прекрасно справляющимся со всем самостоятельно. «В нем так много от Гарри», — с нежностью подумала Гермиона. — Ну, должен сказать, что это была самая насыщенная Свадьба, на которой я когда-либо был, — сказал Альфард, когда они наконец поднялись на лифте в отдел тайн, где они, по крайней мере на мгновение, погрузились в зловещее молчание. Гермиона ухмыльнулась, вспомнив свадьбу Билла и Флер. — Для меня это, по крайней мере, галстук, — ответила она с некоторым юмором, несмотря ни на что. Под всем этим давлением она больше не чувствовала такого сильного страха, возможно, потому, что была в шоке от того, что все это вдруг произошло. Ей очень хотелось пообщаться со своим зеркальным «я», так как она понятия не имела, что будет делать, когда встретит эту версию Волан-Де-Морта. О том, чтобы убить его, не могло быть и речи, как и о том, чтобы подчинить… Что, во имя Мерлина, она должна была делать? — Итак… у нас есть план? — Лифт поднимался, и, к своему удивлению, она почувствовала, как пальцы Альфарда переплелись с ее пальцами. — Миссис Блэк, — сухо добавил он. Гермиона поймала себя на том, что улыбается, сжимая руку Альфарда. — Мы же просто летим, не так ли? — подтвердил он. Гермиона кивнула. — В значительной степени. — Ну что ж… отлично. Очень мило. Я взволнован, — саркастически ответил Альфард. — Тогда давайте перейдем к делу. — Отдел тайн, — произнес холодный женский голос. Решетка скользнула в сторону, и Гермиона с Альфардом вместе вышли из лифта. У нее не было никакого плана, никаких могущественных союзов, никакого представления о том, чего ожидать — это было на уровне импульсивности Гарри и чистой, слепой храбрости. Или, возможно, это было даже выше понимания Гарри. Гермиона вытерла ладони о платье. О да, и она была одета в большой пухлый комплект безупречного белого шёлкового свадебного платья. —«Нет, это вовсе не должно было плохо закончиться. — Конечно, нет.» Они поползли к центру, когда двери начали вращаться. Альфард с мрачным видом огляделся. — О, я должен дать вам знать… — начал он, когда они оба изучали двери вокруг них. — Да? — Устало спросила Гермиона. — Мне ведь это не понравится, правда? — Риддл назначил нас с Малфоем на несколько дней во главе рыцарей. Сказал, что у него есть кое-какие дела. — Прелестно. И вы ждали до сих пор, чтобы сказать мне это, потому что…? — Ну, я только что узнал об этом, перед тем как мы уехали. — Вполне справедливо, — вздохнула Гермиона. Они выбрали дверь и начали пробираться через отдел тайн, однако пока никаких признаков взлома не было. Неужели Авроры уже все прояснили? Ее сердце бешено колотилось, когда адреналин пробежал по телу. В последний раз, когда она была здесь, дела шли не очень хорошо, хотя, оглядываясь назад, все могло быть гораздо хуже. Она подумала о Сириусе, падающем сквозь завесу, и, неожиданно даже для нее самой, внезапно остановилась на полушаге. Она снова повернулась к Альфарду. — Что? — Его брови были изогнуты дугой, и Гермиона лихорадочно изучала его лицо. — Я… то, что мы собираемся сделать, очень опасно. Мы можем и не выжить. — Не было никакого смысла ходить вокруг да около. Адамово яблоко Альфарда дернулось, когда он сглотнул, хотя его глаза горели яростью. — Я видел твои воспоминания, Гермиона. Я знаю, с чем мы столкнулись. — Его голос был тяжелым, как свинец. Гермиона судорожно вздохнула. — Я знаю, что именно здесь умер мой будущий племянник — Мерлин, как ни странно это звучит, — продолжал Альфард. Он провел рукой по своим растрепанным волосам. — А я-нет… Я не хочу жить в мире, который хочет создать Риддл. Его глаза в панике блуждали по ее лицу. — У меня предубеждение. Я знаю, что это так. Я знаю, что я элитарен, и сноб, и эгоистичен, и импульсивен, и жесток, и я не такой, как ты, но… — он сделал паузу и взял ее руки в свои, -…но я хочу быть похожим на тебя. Гермиона отвернулась, моргая, чтобы вернуть пылающее в ее глазах чувство. «Мы все выбираем, что делать с нашей единственной жизнью, и это — это то, что я хочу сделать со своей. Как бы ни была длинна моя жизнь, именно это я и хочу с ней сделать.» Он был в отчаянии и казался таким молодым. Ее сердце было разбито. Она схватилась за грудь, чувствуя слабость. Мы все выбираем, что делать с нашей единственной жизнью. Смерть так долго казалась такой близкой… она вспомнила историю с Дарами Смерти и всхлипнула. Конечно, она встретит смерть как старого друга, потому что смерть была у нее на уме уже много-много лет. Но действительно ли Альфард понимал смысл смерти? Неужели он действительно думает, что ради этого стоит отдать свою жизнь? Его опыт был настолько ограничен, и все же он был частью внутреннего круга Риддла — еще до того, как Гермиона показала ему будущее, он увидел что-то в Риддле, и, несмотря на все его предрассудки, все его недостатки, он отступил в ужасе. Не многие люди сделали бы то же самое — на самом деле, очень немногие вообще. — Я тоже хочу быть такой, как ты, — ответила она напряженным голосом. — Я так горжусь тем, что ты мой муж, — призналась она. Она почувствовала руку Альфарда на своей спине. — Я знаю, что мы не любим друг друга и, вероятно, никогда не полюбим, но ты вырос таким мужчиной, которого я была бы счастлива полюбить, — добавила она. — Я знаю, что раньше вел себя с тобой как последний мерзавец. — Она услышала улыбку в голосе Альфарда. — Но это потому, что я был полным мерзавцем. Я больше не хочу быть таким человеком. — Он обнял ее сзади и прижался щекой к ее плечу. Он все еще был ниже многих мальчиков, которых она знала, и всего на несколько дюймов выше ее; таким образом, это было довольно удобное положение. — Я хочу сразиться с Риддлом, — прошептал он. — Я хочу дать будущим поколениям жизнь и свободу, которого у нас никогда не будет. Она проглотила свои страхи. Альфард был ущербным человеком, но он хотел расти. Разве она не может сказать то же самое о себе? Ей было ужасно стыдно за свое поведение в прошлом году, но теперь пришло время измениться. Она протянула руку и сжала ладонь Альфарда. — Благодарю тебя. За все… Они продолжали двигаться туда, где должна была находиться завеса, держа палочки наготове и прислушиваясь, не появится ли где-нибудь Волан-Де-Морт. — Скорее всего, его здесь нет, — наконец сказал Альфард. В глубине души Гермиона была с ним согласна. Какая-то ее часть была абсолютно уверена в том, что она обладает каким-то шестым чувством, чтобы ощущать присутствие Тома, и ничто в ее теле не говорило ей, что он здесь. Они добрались до комнаты. Она была пуста; там больше не было ни завесы, ни Риддла. Тишина была пронзительной. — Знаешь, надо отдать ему должное, — заметил Альфард, неторопливо выходя на середину комнаты. — Я видел эту штуку, когда только начинал здесь работать, она не совсем карманного размера. — Он помолчал, оглядывая комнату. — Я имею в виду, чего я действительно не понимаю, так это почему вуаль. — Мое будущее «я» проводило исследования по этому вопросу, — сухо ответила Гермиона. После всего выпитого адреналина ей захотелось упасть на колени и разрыдаться. Альфард поморщился. — Ладно, значит, он знает об исследованиях твоего второго «я». — Вот именно. — Отлично. Фантастично. Несколько долгих, ужасных мгновений они стояли в полной растерянности. Вуаль исчезла, ее свиток все еще был заперт, насколько она знала, и теперь все будут знать, что произошло что — то ужасное, потому что Авроры штурмовали Блэк-Мэнор не совсем незаметное событие. — И какие бы поручения ни выполняла загадка этой временной линии… наверное, они тоже не очень хороши, — наконец сказала она, с несчастным видом вытирая лоб. Альфард застонал. — Ладно, новый план: вы с Поттером придумаете какое — нибудь прикрытие — может быть, дуэль с Гриндельвальдом, и мы возобновим свадьбу, но я настаиваю, чтобы Риддл поднял тост, чтобы убедиться, что он там. — Это самый неубедительный план, который я когда-либо слышала, — парировала Гермиона. Альфард усмехнулся. — Ну, если у тебя есть что-нибудь получше… — Не совсем, — мрачно призналась Гермиона. — Мои планы, как известно, идут прахом. — Это многое объясняет, — фыркнул Альфард. Гермиона инстинктивно хотела рассердиться на него, но, увидев огонек в его глазах, поняла, что он просто пытается подбодрить ее. Она слабо улыбнулась ему — и тут, словно вспышка молнии, ее осенило. — О боже. Сегодня он собирался убить Хепзибу Смит. — Она закрыла рот ладонями. — Это было то самое поручение, которое он должен был выполнить. О боже мой. Штаны Мерлина! — Убить Хэпзибу Смит? Старая леди со всем этим дерьмом в своем доме? — Тупо спросил Альфард, растерянно моргая. — Зачем ему убивать ее? В самом деле, дайте ей еще немного печенья, и она взорвется. — Альфард, сегодня он собирается сделать крестраж. Он заберет медальон, убьет ее и подставит ее домашнего эльфа, Хоки. Сначала мы должны пойти туда. — Она вскочила на ноги и побежала к двери. — Что? Я думал что твой план состоит в том чтобы позволить ему создать все крестражи чтобы не изменять временную шкалу? — Да, — согласилась она, остановившись в дверях и оглянувшись на Альфарда, — Том не дурак. Он будет там, чтобы убедиться, что мы не сможем остановить его. *** В поместье Блэков царил полнейший хаос, и именно в этот момент Том мог действовать. Он стоял, как одна точка спокойствия в этом бедствии. Авроры выгоняли гостей из гостиной и окружали их в саду; серебряные стулья, на которых сидели гости во время церемонии, были опрокинуты; в зале царил полнейший беспорядок. Том уже собирался Дезаппарировать — не мог же он торчать здесь весь день, когда у него было так много дел на сегодня, — но сильная рука обхватила его за плечи. Джеффри Поттер стоял там, сжимая его руку как тиски, его карие глаза горели. — Риддл. Рад снова тебя видеть. Возможно, ты сможешь помочь. В Джеффри было что-то особенное, что Том всегда презирал, что-то помимо отвращения, которое он питал ко всем людям по умолчанию. Возможно, это были две мощные линии чистой магической крови, столкнувшиеся, потому что в своем проявлении они казались почти первобытными. И все же сейчас было не время выражать подобные чувства. Еще будет время — о да, конечно, будет. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы заставить Тома улыбнуться. — Я тоже рад снова тебя видеть. Я не понимаю, в чем проблема, Поттер. — «Действительно, вы прервали самое захватывающее событие года.» — Он обвел рукой окрестности, указывая на теперь уже разрушенное свадебное место. — И за что же? — Ну, Дамблдор фактически в одиночку покончил с правлением Гриндельвальда. Чистокровные британцы небезопасны, я полагаю, — криво усмехнулся Джеффри. Что-то новое мелькнуло в его глазах, что-то такое, что испугало Тома. — Ты так прагматичен, что приехал сюда и эвакуировал этих беспомощных людей, — сладко сказал Том. Он потянулся к лицу Джеффри, их взгляды встретились. — Подожди. У тебя что-то на челюсти застряло. Под своей парадной мантией он протянул свободную руку и сжал волшебную палочку. — Легилименс. Копаться в сознании Поттера было все равно, что прыгать в довольно прочную кирпичную стену — этот человек действительно становился опытным аврором, и он, очевидно, был готов к этой конкретной атаке — но недостаточно подготовлен. Одно слово, одно имя эхом отдавалось в голове Джеффри Поттера, плыло по его венам, мерцало в глазах, клубилось вокруг него, как дым. Волан-Де-Морт. *** Все это имело смысл, все сходилось. Гермиона и Альфард снова появились перед полуразрушенным особняком Хепзибы Смит. В этот момент ей очень хотелось надеть плащ-невидимку, но чары разочарования не помешают. Она накинула их на обоих и все равно спрятала за большим самшитовым кустом. — Ты должен вернуться на свадьбу и посмотреть, там ли еще Риддл, — прошептала она, сжимая руки Альфарда. — Если он уже ушел, возвращайся. Если он все еще там — задержите его как можно дольше. Все, что нужно. — Я скажу, что ты заболела, — ответил Альфард. И тут же он исчез. Теперь осталась только она, только она одна. Гермиона поднялась из-за кустарника и оглядела старое поместье. Воздух был густым от магии: он кружился вокруг нее, как опавшие осенние листья, шурша по верхушкам деревьев с мягким, едва слышным шорохом, и в порывах холодного воздуха развевались ее волосы и платье. Он был здесь. Она медленно направилась к особняку. Она знала, что должна поспешить, но ее движения были медленными и тяжелыми. Магия Тома была подобна песне сирены, заманивая ее ближе к себе, позволяя ему нанести удар. Ее слишком тянуло к нему, и это вызывало у нее отвращение. Он убьет эту женщину, чтобы жить дольше. О чудовищности этого преступления нельзя было и помыслить, и все же почему ее кровь все еще поет для него? Она подошла к окну и заглянула внутрь. Риддл был там, но… это был не Риддл. Они с Хепзибой сидели в ее гостиной. Трудно было разглядеть их в тусклом освещении и среди всех этих грудов и штабелей антиквариата, которые ей не принадлежали. Они уселись в тени дома, и Гермиона обошла его сзади, направляясь к кухонной двери. Хоки была там, лязгая, когда она разрушила кухню своей стряпней. Она была слишком стара, чтобы готовить, слишком стара, чтобы служить. Но в данном случае ей повезло, потому что шум заглушил Гермиону, открывшую заднюю дверь и пробравшуюся на кухню. Хоки что-то бормотала себе под нос. Затаив дыхание, Гермиона поползла к выходу. Когда она отошла от кухни, лязг и грохот Хоки затихли, и вместо этого ее уши и сердце наполнились музыкой соблазнительного, мелодичного баритона Волан-Де-Морта: голосом, который он использовал, чтобы очаровать. Ее сердце остановилось, она чувствовала, что вот-вот задохнется. Она поползла вперед, карабкаясь по стене, ее глаза слезились, когда огромное количество пыли в доме заполнило ее нос. А потом она остановилась в арке, ведущей в переднюю комнату. На столе стояла маленькая ваза с цветами, казавшаяся нелепо крошечной рядом со слоновьей фигурой Хепзибы. Она, должно быть, набрала фунтов сто и теперь растянулась на своем бархатном и парчовом сетке, которая натянулась под ее весом. В маленьком кресле, придвинутом поближе, сидел Риддл. Хепзиба тоже заметила разницу; хотя голос у него был точно такой же, как у восемнадцатилетнего Тома Риддла-младшего, лицо его заметно отличалось. Это Волан-яде-Морт из временной шкалы моего зеркального Я. А это означало, что ему должно быть около сорока, прикинула она. Хотя на его лице не было ни единой морщинки, в глазах была тревожная темнота, а черты лица почти расплывались.— «Он слишком много экспериментирует с магией» — поняла она, и ее желудок сжался. Он убил слишком много людей. Он зашел слишком далеко. *** — Что-то ищешь? — Голос Поттера звучал почти самодовольно. Том провел пальцами по подбородку Джеффри, ощутив необычную щетину. — Я только сейчас понял, как сильно ты иногда похож на Блэка, — небрежно ответил он, убирая руку. — В любом случае, это было всего лишь игра света. У тебя на челюсти ничего нет. Его рука дрожала, и он сжал ее вокруг своей волшебной палочки. Вокруг них кричали Авроры, кричали женщины и кричали мужчины, но они стояли в центре бури, глядя друг на друга. Неужели Поттер вырос после окончания школы? Теперь они смотрели друг другу в глаза. — Ты только что наложил Легилименцию, Риддл. А в чем проблема? О, каким неделикатным иногда бывает Поттер. Том не мог заставить себя презрительно скривить губы. Внезапно они остались одни. Авроры вывели из сада последних свадебных гостей, и теперь они стояли среди обломков, оставшихся от давки. Иногда слова были бесполезны. Иногда требовалась грубая сила. — Круцио. Глаза Поттера закатились, когда он издал гортанный крик, хватаясь за пустоту в воздухе, прежде чем опуститься на колени. Том стоял над ним, с удовлетворением наблюдая, как Поттер царапает когтями землю, крича, катаясь и умоляя освободить его от жгучей боли. Том поднял палочку. — Ава-… Резкий треск эхом отразился от стен сада; крики боли Поттера резко оборвались; Блэк стоял перед ними, его растрепанные темные волосы были выбиты из аккуратного расчесывания, его некогда безупречная мантия помята, а кожа бледна под редкими веснушками. — Блэк. Ты вернулся. Куда ты ходил? — спросил Том почти непринужденно. Джеффри с трудом поднялся на ноги, задыхаясь и дрожа, холодный пот стекал по его виску. Темные глаза Альфарда блуждали между двумя мужчинами, стоявшими перед ним. — Гермиона заболела. Я должен был увезти ее из поместья в безопасное место. — Альфард слишком хорошо умел лгать, это слишком легко слетало с его языка. — Он повернулся к Поттеру.— Хм. Обычно вы не из тех, кто оставляет работу незаконченной, милорд. Он поднял палочку и встретился взглядом с Джеффри. — Ава…» — Экспеллиармус, — немедленно ответил Поттер, и палочка Альфарда вылетела из его руки и со стуком ударилась о покрытую мхом каменную плиту в нескольких метрах от него. Альфард просто выглядел несколько впечатленным и, возможно, удивленным, когда поднял брови на Джеффри. — Отличная работа, приятель. — Он несколько раз громко хлопнул в ладоши. Джеффри неуклюже вытер пот с верхней губы. — Ты гребаный кусок предательского Слизеринского дерьма, — прорычал он. — Кроме того, разве ты не слышал об убивающем проклятии? — Очевидно, нет, — согласился Альфард, подняв руки и попятившись к своей палочке. — Пожалуйста, просвети меня. — Ты должен говорить серьезно. — Остолбеней. Струя красного света ударила Альфарда прямо между глаз и сбила его с ног. Джеффри повернулся к Тому, который лениво вытащил свою палочку. — Ступефай. — Джеффри едва увернулся от заклятия; он был удивительно быстр. Том ожидал, что он ответит простым защитным заклинанием, но Джеффри взмахнул палочкой в воздухе с легкостью и уверенностью, которые Том раньше замечал только у себя. Никакого заклинания произнесено не было, но раздался ужасный хруст, и Тома чуть не ударили по голове куском камня от Садовой стены. Это послужило отвлекающим маневром для всех: Альфард воспользовался этим моментом, чтобы подняться, неся свой жезл. Альфард не был самым талантливым волшебником, но Том знал, что он был безжалостным и жестоким дуэлянтом. Джеффри, может быть, и вырос в уверенности и мастерстве (да, это он был бы вынужден признать, по крайней мере, в уединении своего собственного ума), но чистая решимость Альфарда была бы более чем достойна его. — Диффиндо, — прорычал Альфард, и струя красного света рванулась к Джеффри, разрывая рукав его темно-синей мантии Аврора. Кровь брызнула в воздух и ударила по каменным плитам позади него темными ржавыми пятнами. Джеффри едва обратил внимание на рану и снова взмахнул палочкой в воздухе. Цепи рванулись вперед, но Альфард вовремя увернулся. Увидев, что эти двое явно заняты, Том повернулся на месте. *** Малфой, Эйвери, Нотт и Сигнус трансгрессировали в Косой переулок по приказу Риддла. Обычно шумная улица была городом-призраком из-за того, что его жители и клиенты были скрыты в случае войны, и четверо подростков шли по ней в оцепенении. — Значит, мы просто должны ждать его здесь? — В последний раз говорю, сопляк, да, — буркнул Нотт через плечо Сигнуса. — Но немного скучновато, не так ли? — И как долго он там пробудет? — Кто его знает? Похоже, мы знаем, что он задумал? — Наверное, он сказал Альфарду, — с горечью заметил Сигнус, пиная ногой камень на улице. Эта мысль была ядовита для всех четырех мальчиков и потому наполняла их злобой и завистью. Почему Альфард? Почему именно он, когда он явно предатель, явно не лоялен? Четверо мальчишек направились в Ноктюрн-аллею и слонялись перед домом Боргин и Беркс. Сигнус, во многом еще ребенок, забавлялся тем, что строил глупые рожи в пыльных оконных стеклах, пытаясь отвлечься от своих неприятных мыслей. Его брат сегодня женился, и он видел, как вся его семья приветствовала Грязнокровку в своей среде, плача от радости. Он все еще не знал, с чего начать, но ему казалось, что лучше всего начать с чистого отвращения. Его семья была запачкана, и они даже не знали об этом. — Ого. Посмотри на эту маску, — сказал Эйвери, отвлекая внимание Сигнуса от мрачных внутренних раздумий. Сигнус и все остальные поспешили заглянуть в окно, куда указывал Эйвери. Жуткая металлическая маска, похожая на скелет и все же округлая, как лицо ребенка, сидела на черной бархатной подушке, которая практически посерела из-за выцветания от солнечного света и пыли. У его сестры была целая коллекция сморщенных голов, и хотя Сигнус никогда бы не признался в этом вслух, они вызывали у него озноб, но это было ничто по сравнению с этой маской. — Он похож на мертвого ребенка. — Твёрдый, но верный комментарий Сигнуса заставил мальчиков замолчать. Они стояли молча, пока Малфой не отвернулся, рассматривая свои карманные часы. — Если мы собираемся это делать, то должны иметь маски… это.. — Он неопределенно обвел рукой комнату. — У нас нет прикрытия. За нами мог наблюдать кто угодно. Как мы будем продвигаться по карьерной лестнице, если постоянно будем создавать проблемы? — Нам не понадобится карьера, если все получится, глупышка, — усмехнулся Эйвери. — Наш Лорд будет править, и наша работа будет состоять в том, чтобы поддерживать его. — Ты действительно думаешь, что все будет так просто? — Насмешка Малфоя была присуща его лицу, он носил ее как вторую кожу. — Он приподнял свои светлые брови, глядя на Эйвери. — Вы действительно не думаете, что потребуются годы для установления мощных связей, убеждения нужных людей, распространения информации…? Нет, Эйвери, все будет не так просто. Мы должны использовать нашу силу, естественно данную нам как чистокровным, чтобы помочь нашему Господу в его восхождении к власти. Это была пища для размышлений, и на мгновение все они замолчали. — Давай сделаем маски, — тихо согласился Нотт. Нотт был довольно талантлив в магии, и все они наблюдали, как он поднял свободный камень с булыжной дороги. Он без малейших усилий превратил его в маску, очень похожую на ту, что сидела в витрине Боргин и Беркс. Он сверкал серебристо-золотым светом, а его глаза были темными, пустыми глазницами. Усмехнувшись, он натянул капюшон своего прекрасно сшитого дорожного плаща и надел маску на лицо. — Скверно, — одобрительно выдохнул Сигнус. — Сделай один для меня! — потребовал он. Вскоре все четверо мальчиков были скрыты за одинаковыми масками, их плащи скрывали их фигуры и скрывали их личности. Никому из них и в голову не пришло спрятаться, когда они надевали маски, потому что все они были еще глупыми мальчишками. Но скрытые масками, они чувствовали себя могущественными, безымянными — Великой, ужасной, безымянной силой. Они вернулись в Косой переулок, заливаясь озорным смехом. Это было захватывающе, это было весело. Эйвери сделал это первым: он выхватил палочку и указал на кафе-мороженое Флорана Фортескью. Окна эффектно разбились вдребезги, падающие осколки сверкали в ярком солнечном свете. Сигнус не мог творить никаких заклинаний, но ему не терпелось присоединиться к веселью. Он подбежал к Аптекарю, у которого в качестве рекламы стояли бочки с драконьей чешуей, крысиными хвостами и червями, и со смехом перевернул их. Чешуйки с лязгом упали на землю. Нотт был следующим, и он направил свою палочку на стволы, поджигая их. Сигнус отметил, что Малфой ни разу не произнес заклинания, но все это время он был рядом, смеялся, издевался и одобрял. *** — Ты умеешь хранить секреты, Том? Том наклонился вперед, его глаза, как две точки тени, уставились на Хепзибу. Он потерял часть своего таланта; он был слишком отчаявшимся, и это проявлялось, и заставляло Хепзибу чувствовать себя неловко. Гермиона наблюдала, как женщина слегка откинулась назад, и на ее пухлом лице промелькнуло беспокойство. — Вы обещаете, что не скажете мистеру Берку, что он у меня? — Похоже, она передумала разглашать именно этот лакомый кусочек информации. Гермиона наблюдала, как Том слегка откинулся назад; он явно пересчитывал, внося соответствующие поправки. Она наблюдала, как он склонил голову набок, и рассеянно почесала свой нос, который зудел из-за обильного количества пыли в поместье. — Если ты не чувствуешь, что доверяешь мне… — начал он, выглядя почти обиженным, но в то же время понимающим. Он лишь частично улучшил состояние Хепзибы. — Я не хотел бы ставить тебя в трудное положение, — мягко добавил он. Это был переломный момент, и щеки Хепзибы, уже пунцовые от румян, вспыхнули почти неистово. — Ну, — начала она, и тут случилось самое худшее. Гермиона чихнула. Она зажала рот рукой — это случилось без всякого настоящего предупреждения! Хэпзиба и Том оба вздрогнули; Хэпзиба прижала руку к своей массивной груди, когда Том медленно поднялся со стула, его поза была напряжена, а мышцы напряжены, как у крадущегося ягуара. У Гермионы пересохло во рту, когда она поняла, что легкого выхода нет. — О Боже, неужели Хоки подслушивает? Непослушный, непослушный Хоки! — Я проверю ее, — спокойно сказал Том, не сводя глаз с Гермионы. — Я только на минутку. Гермиона отчаянно попыталась отступить назад; если бы она Аппарировала, это только подтвердило бы ее присутствие. Она невербально произнесла заклинание чихания в сторону кухни у Хоки, когда Том закрыл за собой резную дверь в гостиную. Он направил свою палочку и дверь позади нее, в кухню, тоже закрылась, и внезапно они оказались в темноте. Она ударилась спиной о дверь — и оказалась в ловушке. Вся в поту и дрожа, она попыталась повернуться на месте, но Том схватил ее за руку, а затем его длинные изящные пальцы сомкнулись на ее шее. — Попалась.