Гость

      Вероятно, именно поэтому он предпочитал маскироваться и использовал фальшивые имена. Потому что тупые идиоты, вроде меня, начинали вести себя абсолютно неадекватно, когда понимали, кто находится рядом с ними.       Мой сегодняшний день так и продолжал идти по сценарию «от плохого к худшему», и мой взгляд, брошенный на опустевший бокал, лишь ещё больше меня в этом убеждал. Я пила на работе, до чего я докатилась? Я — чёртова неудачница.       — Мне очень жаль. Я просто оставлю тебя в покое, — тихо извинилась я, потом встала и подняла с плиточного пола свои туфли.       Но он остановил, нежно коснувшись моей руки.       — Пожалуйста, не уходи.       Вот и всё, что он сказал. Но, честно говоря, этого было вполне достаточно, потому что взгляд его глубоких карих глаз был таким умоляющим, что я просто не смогла сказать «нет». Даже под угрозой увольнения. Даже под угрозой смерти. Что-то было в Майкле такое, что заставляло беспрекословно ему подчиняться.       Я опустилась обратно в шезлонг, а он вновь посмотрел на меня с озорным блеском в глазах.       — Так этот отель принадлежит твоим родителям?       — Ага.       — И что ты должна сделать такого, чтобы тебя уволили?       — Что?       — Просто ответь на мой вопрос.       Я пару раз моргнула, ощущая себя немного сбитой с толку.       — Наверное… — задумчиво протянула я.       — Довольно, — ухмыльнулся он, встал, схватил меня за талию и легко, словно пушинку, забросил к себе на плечо.       Он быстро подбежал к бассейну и бросил меня в воду, и я заорала от ужаса.       И спустя несколько секунд я всё ещё продолжала кричать, хаотично двигая руками и ногами под водой, хватая ртом воздух, и пыталась протереть глаза не испортив при этом макияж. Но едва я сумела открыть их, как этот смеющийся тридцатилетний мужчина с разбегу прыгнул в бассейн рядом со мной, подняв гигантскую волну брызг, которая ударила прямо мне в лицо. Я снова закричала и начала осыпать его отборными испанскими ругательствами, надеясь, что он мало что понимает. Но то, как он смеялся в ответ на моё возмущение, дало мне понять, что кое что он всё ж таки понял.       Поэтому я поджала губы, выплыла на мелководье и, скрестив руки на груди, молча и очень сердито уставилась на него. А уже в следующее мгновение пронзительно взвизгнула, когда увидела, что он нырнул под воду и поплыл прямо ко мне.       Я вновь закричала в тот самый момент, когда он шумно вынырнул прямо возле меня, и я вновь ощутила его сильные руки на своей талии. Но вместо того, чтобы подбросить меня в воздух, как я того ожидала, он просто продолжал крепко держать меня, пока я слушала его сбившееся дыхание и звук частого биения его сердца.       Потом он наклонился близко к моему уху и произнёс глубоким грудным голосом, таким не похожим на фальцетистый голос Майкла Джексона, который знал весь мир:       — Я хочу, чтобы ты также громко кричала, когда я заставлю тебя кончить.       В следующее мгновение он резко отплыл от меня и сделал вид, что ничего не произошло.       — Аня? Ты в порядке? — невинно спросил он после того, как некоторое время поплавал кругами вокруг меня.       Но я не была в порядке. Даже близко.       На самом деле я была так далека от того, чтобы «быть в порядке», что даже словосочетание «убитая наповал» и близко не отражало тех эмоций, что я испытывала сейчас. Но что меня смущало ещё больше, так это то, что он плавал рядом со мной совершенно спокойно, словно и не было тех слов, что он сказал мне на ухо несколько мгновений назад.       А, может быть, их действительно не было? Может быть, это всего лишь моё разыгравшееся воображение и два бокала шампанского? Возможно, меня на время контузило от удара об воду, а уставший мозг проделал всю оставшуюся работу?       Да, скорее всего так и есть. Мой перегруженный работой мозг сыграл со мной злую шутку.       — Аня? Ответь мне… Ты меня пугаешь…       — А.? Ах, да, со мной всё в порядке. В порядке, — пролепетала я и попыталась поправить промокшую насквозь рубашку.       И только сейчас я заметила, что на Майкле были только плавки. Я же была полностью одета и выглядела совершенно неуместно в огромном бассейне, словно драная, взъерошенная кошка.       — Ты испортил мою униформу, — сердито заявила я и инстинктивно сделала шаг назад, когда поняла, что он вновь приближается ко мне.       — Нет проблем, я куплю тебе новую, — с вызовом заявил он, и в его карих глазах вновь вспыхнуло веселье.       — И ты испортил мою причёску.       — Я испорчу её ещё больше, если ты мне позволишь, — ухмыльнулся он и подошёл ещё ближе.       Я так и не поняла, от чего перестала дышать: от его слов или от его близости. Должно быть, от всего вместе.       — П-почему ты хочешь испортить её ещё больше? — произнесла я шёпотом, но он был уже достаточно близко, чтобы услышать.       — Потому что я хочу крепко держать тебя за волосы, пока буду трахать тебя, — ответил он так прямо, что я снова задохнулась.       Всё, что мне удалось сделать, это каким-то чудом заставить себя дышать, чтобы не упасть в обморок, пока я, не отрываясь, смотрела на этого невероятно пленительного мужчину прямо перед собой.       А красивая грациозная кошка всё продолжала играть с бедной серой мышкой, и оба при этом понимали, что мышка обречена.       Майкл подошёл ещё ближе. Теперь я вновь могла слышать его сбитое дыхание. И когда он обхватил моё лицо своей большой ладонью, то его большой палец так естественно скользнул между моих полураскрытых губ, что…       — Давай, Аня, соси его, — приказал он слегка хрипловатым голосом, и я безропотно подчинилась.       Его больше глаза мгновенно почернели от вожделения, и я полностью сосредоточилась на том, как мои губы обхватили его палец, пока он медленно двигал им вперёд-назад. До тех пор, пока я его не укусила.       — Ауч… Аня, — зашипел он. — Ты несносная девчонка, но мне это нравится, — прорычал он мне прямо в ухо.       Он обошёл меня сзади и перекинул волосы через правое плечо, открывая мою шею, делая её беззащитной и уязвимой.       — И чертовски великолепна…       Последнюю фразу он пробормотал себе под нос, но я услышала её вполне ясно и отчетливо. И если бы даже я не услышала его слов, все его действия красноречиво давали мне понять, как сильно он меня желает.       Я ощутила его тёплое дыхание на своей шее, и он быстро нашел губами моё самое чувствительное место за ухом, словно мы были любовниками уже длительное время. И он чувственно заурчал в знак признательности, когда услышал тихий стон, сорвавшийся с моих губ.       — Сними жакет, — прорычал он тихим, но таким властным тоном, что я повиновалась ему незамедлительно, словно он наложил на меня какое-то сильное заклятие, сопротивляться которому было абсолютно невозможно.       Жакет был насквозь мокрым, и Майклу пришлось прийти мне на помощь, чтобы освободиться от одежды. И как только жакет отлетел в сторону, он рванул рубашку прямо на мне так грубо, что часть пуговиц взмыли в воздух и исчезли в прозрачной воде бассейна. Но мне было некогда подумать об этом: две большие мужские ладони легли на мою грудь и нежно её сжали.       — Кружево, — довольно выдохнул он, увидев мой бюстгальтер. — Как я и предполагал. Только цвет… весьма неожиданный.       — Правда? — выдохнула я, до глубины души потрясеная собственным поведением. — А какой твой любимый цвет?       — После того, как увидел тебя в этом? Голубой.       Он довольно замурлыкал и притянул к себе, чтобы уткнуться носом в изгиб моей шеи.       Какого чёрта я позволяю ему всё это делать с собой?! Куда подевались все мои моральные принципы и нравственные устои?! Где, вашу мать, всё это?!       Но я ничего не могла поделать с собой, словно пребывала в каком-то чувственном трансе, выбираться из которого, откровенно говоря, мне совершенно не хотелось. И когда он начал покрывать нежными поцелуями мою шею и подбородок, я окончательно поняла, что обречена…       Я больше не контролировала себя. Меня полностью контролировал он. И когда я почувствовала, что Майкл начинает задирать мою юбку, я не остановила его.       — Твоё нижнее бельё, оно тоже голубого цвета? — прошептал он, шумно вдыхая запах моей кожи, и я утвердительно кивнула. — Жаль, что мне придется разорвать его в клочья.       И прежде, чем я поняла, что он не шутит, раздался тихий треск рвущейся ткани, а его губы сомкнулись на моих, чтобы отвлечь от происходящего. И это сработало.       Боже милостивый, это сработало.       Я тут же забыла про незавидную участь беспощадно разорванных и отброшенных в сторону голубых кружев, как только его губы оказались на моих. Он наклонился чуть вперёд в нашем поцелуе, и я инстинктивно обвила руками его шею, чтобы устоять на ногах. Не давая мне опомниться, Майкл мгновенно углубил поцелуй, и я тихо застонала от наслаждения, когда сладкая волна блаженства прошла сквозь моё тело.       Не думаю, что кто-либо раньше целовал меня с таким же напором и страстью.       Когда его язык по-хозяйски нагло вторгся в мой рот, я с радостью приняла его, наслаждаясь бархатистостью и вкусом.       Я снова застонала, когда почувствовала его эрекцию на своём обнажённом бедре, и, несмотря на своё доминирующее поведение, Майкл был определённо сосредоточен на том, чтобы доставлять удовольствие, а не получать. И не было никаких сомнений в том, что он точно знает, что делает.       — Надеюсь, теперь ты понимаешь, Аня, что я испорчу не только твою причёску? — заговорщески прошептал он, и я почувствовала его улыбку на своих губах.       Затем я ахнула и, прервав наш очередной страстный поцелуй, откинула голову назад, когда почувствовала его тонкие нежные пальцы на самом сокровенном. Я словно очнулась ото сна на мгновение, осознавая, какое чудовищное бесстыдство мы с ним творим, но Майкл промурлыкал мне в ухо что-то успокаивающее, и я вновь закрыла глаза, полностью отдаваясь во власть движений его потрясающих пальцев.       Он начал нежно покусывать мою шею, оставляя слегка болезненные отметины, при этом не прекращая стимулировать мой клитор, доводя буквально до беспамятства.       — О боже, — выдохнула я и ещё крепче ухватилась за его сильные плечи, ощущая приближение разрядки.       — Да, малыш, — улыбнулся он, явно понимая, что со мной происходит сейчас. — Я хочу вновь услышать, как ты ругаешься на испанском. Все эти грязные словечки… Это так заводит.       Его пальцы скользнули ниже наугад, и я громко застонала, когда почувствовала их ритмичные движения у себя внутри. Я уткнулась лбом в его обнаженную грудь и всхлипнула как ребёнок, не в силах больше выдерживать этой сладкой пытки.       — Ну же, Аня, — движения его пальцев стали агрессивнее и настойчивее, — отпусти себя. Тебе это тоже нужно.       Я выдала небольшую тираду из испанских непристойностей, и он удовлетворенно зарычал.       — Ещё, — потребовал он и вдруг уверенно и резко коснулся пальцами той самой заветной точки, от прикосновения к которой теряешь последний разум и самообладание.       Бурно кончая, я наградила его званием кретина, козла, скотины и прочими нелицеприятными эпитетами. И всё это на испанском само собой.       Он лишь довольно улыбался в ответ, продолжая трахать меня пальцами всё быстрее и жестче. Я громко стонала и сыпала отборными испанскими ругательствами, пока он не дал мне кончить во второй раз.       После этого его пальцы исчезли и он развернул меня к себе спиной, заставляя слегка прогнуться. Я понимала, что произойдёт дальше, я как в бреду ощущала, как он начинает входить в меня, очень медленно и осторожно, слышала, как он тихо стонет от удовольствия, погружаясь в моё истекающее влагой лоно всё глубже и глубже.       — О, черт, Аня, — пробормотал он, достигнув предела и, уткнувшись лбом в моё плечо, начал медленно двигать своими стройными бедрами.       Он больше не просил меня ругаться, я всё равно была не в состоянии произносить что-то внятное и членораздельное. Всё, на что я была способна, это громко стонать, подчиняясь его ритму. Майкл любил меня страстно и нежно одновременно, и мой следующий оргазм не заставил себя долго ждать.       — Хорошая девочка, — довольно прохрипел он, и я почувствовала его улыбку в своих волосах. — Помнишь, что я обещал тебе, Аня?       Я не успела ответить, так как он грубо схватил меня за волосы и начал трахать неистово и агрессивно, издавая громкие стоны и натягивая мои волосы всё сильнее и сильнее с каждым мощным ударом своих бёдер.       — Аня, — простонал он, наклонившись ко мне, и его длинные кудри начали мягко щекотать мои плечи и лицо. — Я хочу слышать своё имя, когда ты будешь снова кончать.       Я протяжно застонала в ответ, и новая волна наслаждения накрыла меня с головой. Я произносила его имя снова и снова, словно мантру, но Майкл и не думал останавливаться. Он раз за разом сталкивал меня в головокружительную бездну, пока я чуть не потеряла сознание. Я слышала у себя за спиной его протяжные чувственные стоны, и просто сходила с ума от звука его голоса. Он был бесподобен.       Майкл был бесподобен. Во всём.       И звуки его стонов, и то, как он сжал мои ягодицы своими большими ладонями, когда кончал, заставили моё тело и душу закружиться в безудержной эйфории. Его лоб обессилено коснулся моего плеча, и мы ещё долго не могли прийти в себя после той волны экстаза, что захлестнула нас, заставляя позабыть о том, как нормально дышать.       — Думаю, нам надо заполучить эту кассету, — вдруг сказал он и хихикнул, а я глупо моргнула ресницами пару раз, чтобы заставить мозг работать.       — Какую кассету?       — Камеры, — произнёс он и указал пальцем в сторону ближайшей из них.       — Вот черт…       — Какие-то проблемы? — безразлично произнёс он в ответ.       Какие-то проблемы?! Майкл Джексон, безгрешный святоша и паранойк до мозга костей, так спокойно спрашивает меня «какие-то проблемы»?! Я ожидала всего, чего угодно, даже истерики или то, что он взбесится, узнав про камеры, но только не такого ледяного спокойствия.       — Н-нет… Никаких проблем. Я поговорю с Алехандро, и он удалит все записи с камер.       В ответ на это Майкл как-то странно ухмыльнулся.       — Что?       — Я хотел бы получить копию прежде, чем все записи будут удалены, — спокойно сказал он, на что я недоверчиво фыркнула.       — И тебя нисколько не беспокоит, что эту запись может кто-нибудь увидеть?       Но когда в ответ он вновь безразлично пожал плечами, я со всей злости брызнула в него водой и поплыла к другому краю бассейна, где на поверхности воды плавала моя несчастная рубашка. — Carnero obstinado. (Упертый баран — испан.) — Lo oigo todo. (Я всё слышу — испан.)       Так значит, он всё-таки кое что понимает по-испански…       Схватив рубашку, я начала искать свои порванные трусики, но так и не могла их найти.       — Не это случайно ищешь?       Я обернулась на голос и увидела ухмыляющегося Майкла, который размахивал кружевной тряпочкой в воздухе словно победным флагом. — Отдай, — зло прошипела я, — отдай сейчас же.       На самом деле я не злилась на него, я уже думала о том беспорядке, который мы с ним учинили в бассейне, и что, скорее всего, придётся закрыть спа-центр на несколько часов, чтобы успеть навести здесь порядок.       — Неа. Теперь они мои. Думаю, что заслужил их. Сколько раз ты кончила? Четыре? Пять?       Я злобно сверкнула глазами в его сторону, лишенная дара речи.        — Не может быть, — Майкл округлил глаза и прикрыл ладонью рот. — Неужели шесть?       — Придурок…       Клянусь, никогда в жизни я так не краснела. В разорванной рубашке, без нижнего белья, с юбкой, прилипшей к животу, с потекшим макияжем и спутавшимися мокрыми волосами я стояла по талию в воде напротив Майкла Джексона, который делал неимоверные усилия, чтобы не рассмеяться. И я не могла его винить — выглядела я то, что надо. Как чёртов поплавок, или что-то типа того.       Наконец я кое как поправила на себе мокрую юбку и, крепко собрав в горсть полы рубашки на груди, выбралась из бассейна и гордо протопала в сторону душевого помещения под его одобрительно-игривый взгляд.       После теплого душа мне стало гораздо лучше, но всё равно я чувствовала себя совершенно по-идиотски, возвращаясь к бассейну в гостиничном халате и тапочках.       — Великолепно! Теперь мы полностью подходим друг другу!       Я подпрыгнула на месте, услышав его весёлый голос за спиной. Вопреки моим ожиданиям Майкл не ушёл. Он был всё ещё там, возле бассейна.       — В каком смысле?       Вместо ответа Майкл красноречиво показал на свой халат и тапочки.       — А-а-а, в этом смысле, — произнесла я, наверное, более разочарованным тоном, чем хотела.       И что я себе нафантазировала? Что он теперь влюбится, женится и увезёт к себе в… Как его там… Неверлэнд?       Но вместо каких-либо слов он просто встал напротив меня и крепко обнял.       — Спасибо. Ты даже не представляешь, как мне это было необходимо, — печально прошептал он. — И я говорю не только про секс. Так здорово, когда с тобой общаются и разговаривают как с обычным нормальным человеком.       Он разомкнул наши объятия и пристально посмотрел на меня, и я поняла, что просто тону в его больших карих глазах. Я чувствовала, что испытываю что-то совершенно особенное к нему, и это было скверно. Очень скверно.       Когда он наклонился и поцеловал меня, я ощутила, как приятное тепло распространяется по всему моему телу, от макушки до кончиков пальцев на ногах. И это действительно было совсем не хорошо! Это был мой первый секс без обязательств, секс на одну ночь, и я не должна была чувствовать себя так, словно влюбилась.       Поэтому, когда он предложил остаться и помочь с уборкой, я покачала головой и велела ему уйти.       В течение нескольких часов я просто сидела у кромки воды, тупо смотрела на машину, которая медленно чистила бассейн от одного края до другого, и задавалась одним и тем же вопросом — что, черт возьми, здесь только что произошло?!       Но была одна вещь, которую я знала определённо точно:       Моя жизнь уже никогда не будет прежней.