Гость

      Всю ночь я провела за уборкой бассейна, с маниакальной настойчивостью стремясь уничтожить все следы наших с Майклом безумств. В итоге мои труды увенчались успехом, и спа-центр открылся ровно во столько, во сколько и должен был открыться и ни минутой позже. «Один черт, — рассудила я, — всё равно не смогу уснуть после всего, что произошло».       В результате сегодняшний день начался ещё хуже, чем вчераший — я просто валилась с ног от усталости и жутко хотела спать. Неизвестно какая по счёту чашка крепкого кофе не взбодрила меня ни на грамм, и я совсем отчаялась хоть как-то привести себя в норму. Всё, о чём я могла думать — это пара часиков сладкого безмятежного сна.       Вместе с тем я сильно покривлю душой, если скажу, что совсем не думала о Майкле. Думала. Ещё как. Воспоминания о его жарких прикосновениях и поцелуях мучали мой бедный мозг ничуть не меньше, чем желание поспать.       Я присела на стульчик за стойкой ресепшена и, прижавшись щекой к холодной мраморной колонне, закрыла глаза. Любое более или менее активное движение отзывалось ноющей болью во всём моём теле, особенно внизу живота, неизменно напоминая о безумной чувственной ночи. Ощущение, что он всё ещё во мне, такой большой и горячий, заставляло мои щёки пылать ярче костров на побережье, и я очень боялась, что кто-то догадается о моём состоянии. Сверх того, время от времени мне отчетливо казалось, что все вокруг знают о том, что произошло между Майклом и мной, странно на меня смотрят и многозначительно молчат.       И когда я успела стать таким параноиком?       Конечно же, никто ничего не знает, и, надеюсь, не узнает и впредь… Алехандро пообещал мне, что удалит все записи с камер после восьми часов вечера, и я знала, что ему можно доверять. Однажды я так же помогла ему, когда он и две горничные развлекались в спортзале.       «Гос-по-ди», — мысленно простонала я и ещё крепче обняла руками холодный мрамор, чтобы хоть как-то остудить бушующую во мне кровь.       Я чувствовала себя ужасно во всех отношениях. Самой очевидной причиной моего состояния была банальная усталость, но не только. Я чудовищно корила себя за то, что так легкомысленно пренебрегла главными правилами отеля, пренебрегла своей работой и, как следствие, влезла в частную жизнь одного из наших гостей. Влезла — это ещё слабо сказано. Я повела себя так, словно я — девочка по вызову, а он мой клиент. Я всегда считала себя женщиной высоких нравственных принципов, но после прошлой ночи начала сильно сомневаться в себе.       Жалела ли я, что обещалась вчера вечером с Майклом? Нет. Жалела ли я, что так бездумно переспала с ним? Нет. Просто мне хотелось, чтобы всё это случилось при других обстоятельствах. А ещё, мне хотелось прогнать из головы все воспоминания о нём. Но я до сих пор ощущала запах его кожи, нежность и страсть прикосновений, слышала его такой волнующий и такой бесстыжий шёпот прямо над своим ухом, представляла, как он снова овладевает моим телом. Все эти мысли сводили меня с ума. С одной стороны я хотела, чтобы он поскорее уехал, но с другой… С другой я хотела почувствовать его вновь.       — Лил, не спи, а то замерзнешь!       Шутливый возглас отца и огромная, размером с медвежью лапу, ладонь заставили меня высоко подпрыгнуть и мгновенно открыть глаза.       — Господи, пап, ты меня напугал.       — Прости, котёнок. Плохо себя чувствуешь? — отец смотрел на меня с огромной заботой и сочувствием, а я сгорала от стыда и молилась о том, чтобы он никогда не узнал, как возмутительно ведёт себя его дочь у него за спиной.       — Всё в порядке, пап, просто очень устала, — я подарила ему вымученную улыбку, в тайне надеясь, что он не видит меня насквозь.       — Да уж, суматошные выдались деньки. Чёртов саммит, чёртовы политиканы. Но они нам сделали колоссальную прибыль на этот уикенд. Ради хорошей премии можно и потерпеть. Ты ведь давно мечтаешь слетать в Австралию, не так ли? — папа заговорщицки мне подмигнул и я тихо рассмеялась.       — Ты всегда знаешь, как меня поддержать.       — Вот что, Лил, пойди, вздремни пару часиков до обеда, я тебя отпускаю.       — Не стоит, пап. Если я сейчас посплю, то будет только хуже.       — Ну, как знаешь. С тобой точно всё в порядке?       — Точно пап, не беспокойся.       Он задумчиво погладил бороду и посмотрел на меня так, что я почувствовала себя прозрачной. Прозрачной и совершенно открытой перед ним. А вдруг Алехандро не успел удалить запись, и папа знает о нас с Майклом и о том, чем мы с ним занимались в бассейне?       От одной этой мысли мне стало дурно. Нет, нет и ещё раз нет! Папа, конечно же, ничего не знает, это всего лишь моя паранойя и слишком богатое воображение, верно?       Между мной и отцом повисло неловкое молчание.       — Аня! Делегация из полицейского департамента Наварры уже здесь! — громко и весьма неожиданно прозвучал голос матери, но я была ей очень благодарна за столь своевременное вмешательство.       — Э-э-э… Ну всё, пап, мне пора бежать, — я смущённо улыбнулась ему и поспешила на помощь матери, которая уже вовсю показывала вновь прибывшим гостям их номера.       Я с улыбкой поприветствовала их главного начальника, синьора Гуардиа Урбана, и попросила следовать за мной на стойку регистрации, чтобы убедиться, что всё у нас в строгом соответствии с бронью и всё такое.       Но мама схватила меня за руку и осторожно потянула в сторону, нервно озираясь.       — Мам? Что случилось? Мне надо работать, — я попыталась выкрутиться, но мама тут же меня успокоила:       — Не волнуйся, Софи займётся ими.       Я обречённо вздохнула и приготовилась слушать.       — Что происходит, Лилиана? Гость из 401 номера всё время спрашивает тебя.       Я приложила максимум усилий, чтобы не покраснеть, но потерпела полнейшее фиаско.       — Мама, я очень занята, ты же видишь, — я облокотилась спиной о стену, — пошли к нему кого-нибудь другого, Педро, например.       — Уже посылала. И Педро, и Софи, он всех отсылает обратно. Лили, может всё-таки объяснишь мне, что происходит? Он точно не приставал к тебе?       Последняя фраза матери заставила меня резко выпрямиться. Впрочем, я вполне понимала её опасения. Время от времени гости нашего отеля мужского пола оказывали мне всевозможные знаки внимания, некоторые из которых выходили далеко за рамки приличия.       Год назад вообще произошёл вопиющий случай. Один очень известный испанский политик вернулся в отель в изрядном подпитии, вызвал меня к себе в номер под предлогом того, что в его мини-баре закончился виски, и попытался меня изнасиловать. Я подняла крик, который услышала одна из горничных, и сообщила моим родителям. Отец приказал мужчине немедленно убираться из отеля, пригрозив, что вызовет полицию, но тот еще долго кричал, что он фигура международного уровня, а я всего лишь прислуга. Отец в конце концов не стерпел и заявил в полицию, приложив к заявлению видео с камер. Был жуткий скандал, от политика ушла жена, его карьера была разрушена, но мне его совсем не жаль. Он получил по заслугам.       — Лили, так что не так с господином из 401?       — Всё в порядке, мам. Я разберусь с этим, но чуть позже, хорошо?       Она одарила меня проницательным взглядом, который заставил судорожно сглотнуть, но я тут же нацепила на лицо весёлую улыбку и невинно пожала плечами.

***

      Дело шло к обеду, а телефон на стойке регистрации просто разрывался.       Каждый раз, когда я видела, что по внутренней линии звонит постоялец из 401, то просила Педро или Софи ответить на звонок, и в конце концов оба стали подозрительно поглядывать на меня. Все политики освободили свои номера до расчётных двенадцати часов дня, и сейчас шла волна регистрации новых посетителей отеля. Почти двести человек, с ума сойти. Я еле стояла на ногах, но работа сильно помогала отвлечься и не думать о Майкле.       Телефон на стойке зазвонил снова.       — Добрый день, отель Сент-Мартинес, с вами говорит Лилиана Мартинес, чем могу помочь?       В ответ в трубке послышался скрипучий женский голос.       — Алло, здравствуйте. Через два дня мы с мужем прилетаем во Францию и хотели бы остановиться в вашем отеле, — она говорила на ломанном английском с ярко выраженным скандинавским акцентом.       Я мысленно закатила глаза. Если бы мне каждый раз платили по одной песете, когда люди ошибались. — Мне очень жаль, мэм. Это отель Сент-Мартинес, который находится в Мадриде, Испания. Не тот, что в Каннах, во Франции.       Она извинилась за недоразумение и отключилась, но не успела я положить трубку, как телефон зазвонил снова. Это был не 401, и я вновь подняла трубку.       — Добрый день, отель Сент-Мартинес, с вами говорит Лилиана Мартинес, чем могу помочь?       — Так значит ты избегаешь меня?       Звук его голоса заставил меня округлить глаза от шока. Звук его голоса заставил весь мир вокруг исчезнуть в один миг, и на меня с новой силой обрушились воспоминания о его объятиях и страстном шёпоте, который всего несколько часов назад заставлял безропотно подчиняться ему.       Я попыталась сказать хоть что-нибудь, но язык словно прилип к нёбу. Да, это был Майкл. И он был жутко зол.       — Аня! Ответь мне!       Я судорожно сглотнула и нервно огляделась по сторонам, подозревая, что он мог звонить из вестибюля и теперь стоит и смотрит прямо на меня. Но, слава богу, это была всего лишь игра моего воображения: уставший мозг вновь играл со мной злые шутки.       — Д-да, я… я слушаю вас, сэр. Что я могу для вас сделать?       Я отчётливо услышала, как он усмехнулся. — Мне кажется, мисс Мартинес, что ваш вопрос звучит в корне неверно. Не что вы можете сделать для меня, а что я могу сделать для вас.       Я вновь шумно сглотнула, и звук его насмехающегося голоса сладкими вибрациями прошёл сквозь моё тело. Интересно, какой он, когда злиться?       — Жду вас у себя в номере через пять минут.       — О, нет, нет, сэр, у меня слишком много работы. Я пришлю кого-нибудь другого, например, Софи или…       — Через пять минут в моём номере, — он грубо перебил меня. — Не вынуждайте меня, мисс Мартинес, оставлять весьма нелестный отзыв о вашем отеле.       Раздался громкий щелчок — Майкл положил трубку.       Если Майкл Джексон хоть где-нибудь дурно отзовётся о нашем отеле, нашему семейному бизнесу придёт конец.