Стёртая

      Уже выйдя в коридор, я поняла, насколько была голодна. Боль из желудка окутала всё тело, будто органы принялись пожирать другу друга.        — Так, все слушаем меня, — вернувшись в большую комнату, объявил Хорхе, — Мы с этой малышкой пришли к соглашению.       Малышкой? — мысленно ухмыльнулась я, — Боже, он просто не знает меня, как ребята.       Психи, крепко сжимая оружие в руках, внимательно слушали вожака и при этом поглядывали то на меня, то на остальных: ребята рассредоточились по периметру комнаты и сидели, привалившись спинами к стенам. Краем глаза я заметила облегчённый выдох Ньюта. Встав в центре, Хорхе заговорил, обращаясь одновременно ко всем и поворачиваясь вокруг.        — Во-первых, надо накормить этих незнакомцев. Знаю, звучит безумно: делиться с чужаками едой, которую мы для себя добыли с таким великим трудом. Однако нам может пригодиться их помощь. Выдайте им свинину с бобами — мне и так это уже поперёк горла встало. Во-вторых, будучи благородным господином, я решил не убивать отморозка, который решил командовать в моём королевстве, — кое-кто недовольно замычал — наверное, те, кому Вспышка основательно подъела мозг, — Смотрю, ты счастлив? — фыркнул Хорхе, увидев довольно улыбающегося Минхо, — Отрадно. Значит, новости воспримешь достойно.        — Какие новости? — резко спросил парень. Мы уставились на Хорхе, ожидая решения. Латинос заговорил обыденным тоном:        — Как только мы вас, доходяг, накормим, чтобы вы не умерли с голоду у нас на руках, ты понесешь заслуженную кару.        — Да ты что! И какую же? — если Минхо испугался, то с виду никак не проявил страха.        — Отрежем тебе палец.       Интересно, как Хорхе собирался отвлечь толпу отрезанием пальцев у Минхо?       Я была достаточно умна, чтобы после первого разговора не доверять шизу, поэтому меня охватила паника. Вдруг ситуация примет иной, ужасающий оборот? Но когда толпа загигикала и заулюлюкала, Хорхе посмотрел на меня, и что-то в его взгляде успокаивало.        — Вот мой план, — спокойно произнес Хорхе, — Мы с Брендой отведем путешественников к кладовой и накормим. Потом встречаемся в Башне, скажем, через час, — он посмотрел на часы, — Ровно в полдень. Принесем еды для остальных.        — Почему ты и Бренда? Не боишься, что они сбегут? Вас двое, а их семеро, — отозвался какой-то мужчина, который выглядел старше остальных.        — Спасибо за урок арифметики, Беркли. Если эти дурни начнут рыпаться, Бренда порежет мистера Минхо на мелкие кусочки, пока я занимаюсь остальными. Они же на ногах еле держатся, посмотрите, — латинос окинул всех нас взглядом, — Идите, ну!       Слава Богу… До меня дошло: расставшись с бандой, Хорхе побежит. И уж конечно, не станет вредить Минхо.       Едва основная группа поражённых Вспышкой покинула вестибюль, Хорхе посмотрел на меня почти что с облегчением и тут же едва заметно покачал головой, будто опасаясь, что ушедшие все еще могут услышать нас.        — Идёмте, — позвал Хорхе, — Надо быстрее добраться до склада и накормить вас, леди и джентльмены. Выглядите, как стая голодных зомби, — окончил он и поспешил к выходу. Мы последовали за ним. Как только я оказалась заключённой между Терезой и Фрайпаном, Ньют, шедший спереди, потянул меня к себе, сжав мою руку и переплетая свои пальцы с моими.       Бренда вела группу, а Хорхе замыкал строй. Шли мы, держась скудной тени под стеной дома, однако глаза с трудом привыкали к слепящему свету.       Преодолев ступени, ведущие вниз, спустившись в какой-то подвал Бренда сказала, вытащив нож из кармана и крепко сжав его в руке:        — Ты с приятелями подожди снаружи, — обратилась она к Томасу, который ни на шаг не отставал от провожатой и следовал за ней быстрее всех, — Найдите где присесть, а я через секунду вынесу еды.       Зайдя в помещение, я огляделась. Сырой воздух, ящики, консервные банки, с потолка свисает одна-единственная лампочка. И слишком мало пространства, чтобы вместить всю группу.       Спустя время, Бренда вынесла консервированные бобы и нечто вроде сосисок. Даже холодную пищу я умяла до крошки, как вкуснейший деликатес. Пусть, и наученная опытом не есть много после голодовки, я просто-напросто не смогла обуздать себя. Если желудок отвергнет проглоченное, можно съесть ещё.        — Ты же, вроде, не ешь мясо? — поинтересовался Минхо, увидев, как я уплетаю всё, что было в банке.        — Не сравнивай Глэйд с Жаровней, — отвлёкшись от еды, которая на данный момент казалось просто шедевром кулинарии, заметила я, — Сейчас я готова пожертвовать своими принципами.        — То есть, ты никогда не ела мясное? — уточнил Фрайпан, прищурившись посмотрев на меня. И тут я поняла, что никогда не говорила ему об этом, поскольку не хотела расстраивать повара.        — Только не убивай, — хихикнула я, — В Глэйде я даже смотреть не могла на мясо. Я тогда и представить себе не могла, что мне придётся когда-нибудь это сделать.        — Вкусно? — спросила Бренда, принимаясь за свою порцию и садясь рядом со мной.        — Я тебя умоляю! Мать родную столкнул бы с лестницы ещё за одну порцию! Если у меня ещё есть мать, — выпалил Томас, из-за чего я замерла, изо всех сил стараясь не вспоминать сны, в которых видела маму. Мысли о ней причиняли боль и вызывали тоску, — Кстати, Трис, ты случайно не вспомнила о ней во время Метаморфозы?       Вопрос поставил меня в тупик.       И что ему ответить?       Если я скажу, что она жива, то скорее всего, как только мы найдём укрытие, он захочет найти её. А если я скажу, что Скарлет мертва, это причинит моральную боль не только брату, но и мне. Я не хочу расстраивать его, но и врать тоже не хочу! Ещё, не дай Боже, моя правда его в депрессию загонит, а это сейчас ой как помешает. Ладно… Сейчас можно немного приврать… Потом, когда мы будем в безопасности, я скажу правду.        — Она жива… По-моему, — голос стал тише, — Я видела воспоминание, где мы с ней было дома, она что-то рассказывала. Вряд-ли за эти годы с ней что-то случилось, — как не стыдно мне врать родному человеку?! Стыдно… Безумно стыдно, если честно. Но и терять энтузиазм и умение Томаса руководить нашей командой — не будет хорошей идеей.        — Откуда еда? И сколько ещё осталось? — поинтересовался Ньют.        — До того, как этот город спалило солнце, в нём работало несколько пищевых заводов, а готовая продукция хранилась на больших складах. Разнообразием хранимое добро не отличалось. Я бы убила мать за свежие овощи с грядки. Салату бы… — последняя фраза заставила меня сжать зубы, ведь вызывала небольшое отвращение за неуважение к родителям.        — На что похож мир теперь, когда свирепствует Вспышка? Везде такая жарень, и шастают спятившие? — встрял в разговор Минхо. Я даже издалека чувствовала его напряжение. Наверное, боится, что опять решат отрезать палец.        — Нет. То есть, я не знаю. Некоторые сумели вовремя бежать на Крайний Север или Юг. Большая часть людей погибла от солнечных вспышек.        — Расскажи про катастрофу, — попросил Томас, — С самого начала.        — Что рассказывать-то? Трагедия случилась много лет назад. Вспышки на солнце начались неожиданно и протекали непредсказуемо, ученые не сообразили вовремя предупредить людей. Половина планеты сгорела, и в районе экватора умерло все живое. Климат теперь иной. Выжившие объединились, остатки правительства образовали новый союз. Вскоре обнаружилась утечка страшного вируса из одной лаборатории. Болезнь назвали Вспышкой.        — Ну нифига себе, — пролепетал Томас, оглянувшись на товарищей. Многие, увлёкшись едой, пропустили рассказ мимо ушей, но я внимательно слушала и насторожилась. Кажется, начинаю припоминать отрывки из прочитанных когда-то мною книг…       Бренда, как только увидела открывшего было рот Тома, подняла руку, велев ему замолчать.        — Постой. Что-то не так. У нас, похоже, гости…       Ни я, ни остальные глэйдеры ничего не заметили, однако Хорхе, вскочив на ноги, что-то прошептал Бренде на ухо. Вдруг со стороны лестницы раздался жуткий грохот, с каким крошится бетон и гнётся металл. По тоннелю туманом расползлось облако пыли, заглушившее скудный свет из комнаты с припасами. Я повторила действие латиноса, поднявшись с места и, парализованная страхом, наблюдала за тем, как бегут по разрушенным ступеням и сворачивают в боковой проход Эрис, Тереза и другие.       Тут Томас схватил меня за рукав кожаной куртки, заставив поднять на него взгляд и передал Ньюту, который быстро взял меня за руку и потащил за остальными.        — Бежим! — прокричала Бренда, увлекая Томаса за собой дальше в глубь земли.        — Шевелитесь! Надо убираться! — только брат успел сказать последнее слово, как прямо перед ним обрушилась часть потолка — бетонные блоки с грохотом посыпались на пол, образуя завал. Путь к ним был отрезан. Сверху послышался треск камня.        — Том! — я кинулась к месту обрушения, но меня вовремя остановили: с потолка посыпались камни.        — Трис, идём! — окликнул меня Хорхе, — Бренда знает другой путь. Мы встретимся в одном месте.       Мы бежали. Бешено колотилось в груди сердце. Некогда было даже мельком задуматься, из-за чего случился взрыв. Что-то подсказывало мне, что это дело рук ПОРОКа. Явно кто-то из их людей постарался.       Воздух постепенно становился холоднее, тьма сгущалась. Силы вернулись, и дыхание выровнялось. За спиной грохот практически смолк. Я забеспокоилась о Томасе, но чутье пыталось вбить мне в голову: он в безопасности, с Брендой, они сами о себе позаботятся, когда найдут выход. Но, всё же, если с ним что-то случится? От тревоги сердце обливалось кровью… Так мы шли по огромным, длинным коридорам в поисках выхода наружу

***

      Выйдя в город, первое, что я увидела — солнечный свет, который ослепительно лился в глаза. Хоть уже и прошло больше половины дня, солнце слепило безжалостно.        — Где мы будем их искать? — не переставая оглядываться по сторонам, спросила я у Хорхе.        — Пока не знаю. Но одно знаю точно: за оставшееся время они не смогут выбраться из Подвалов, расположенных под городом. Так что, придётся ждать утра, — без малейших проявлений беспокойства, отозвался латинос.        — Ч-что? Ждать утра? Ты шутишь? — ошарашенно переспросила я, удивляясь его хладнокровию.        — Трис, Трис, — позвал меня Ньют, отводя от мужчины на пару метров. Неужели понимает, что я могу сорваться на него? Что ж, ладно, поддамся, — Успокойся. Мы найдём Томаса. С ним Бренда, а насколько я могу судить, она крутая. Так что ничего с ними не произойдёт.       Я, ничего не ответив, обречённо уткнулась ему в грудь, чувствуя за спиной его руки, которые бережно обхватывают мою талию.        — Всё будет хорошо… — прошептал парень чуть слышно, прижимая меня к себе и чувствуя мою тревогу за брата.        — Эй, голубки, пока окончательно не стемнело нужно двигаться! — крикнул Минхо, прерывая такой прекрасный момент. Только сейчас я заметила, что ребята отдалились от нас, идя вперёд по переулку, вслед за Хорхе. Мы, оставив нежные объятия на потом, поспешили догнать их и теперь шли с ними в ногу.

***

      Темнота наступила довольно быстро. Мы успели добраться до центра города, обходя шизов безопасными путями и не попадаясь им на глаза. Найдя укромное местечко в одном из небольших заброшенных зданий, мы принялись обустраиваться на ночлег.       Положив свою куртку на холодный каменный пол и оставшись в кофте с коротким рукавом, я легла на неё, положив руку на руку и глядя в потолок. Ночь обещала быть холодной, поскольку моё тело пробила мелкая дрожь. Из разбитых окон веял прохладный ветер, заставляя сжаться в клубок.       Ребята уснули, и лишь я не могла придаться Морфею. В голову лезли тысячи мыслей на разный счёт — в основном, о Томасе. Как он сейчас? Всё ли с ним в порядке? Может, его и Бренду всё-таки поймали местные психи, и они сейчас в плохом положении?       Этот, казалось бы, бред затуманивал разум. Томасу уже приходилось иметь дело с шизами, если что — постоит за себя, разве нет? Пф, конечно же! Не маленький, разберётся. Всё с ним хорошо…       За последний час я успела перевернуться с бока на бок раз пятнадцать, поменять девять поз, чтобы поскорее заснуть, но ничего не вышло. Сейчас я, тупо уставившись на старую скрипучую дверь со сломанным замко́м на другом конце помещения, пыталась вспомнить прошлое. Я закрыла глаза и полностью доверилась памяти. Может, воспоминания будут не самыми приятными, но уже будет результат. Вдруг, в голову взбредёт что-то чрезвычайно важное?       Я следила за дыханием, не отвлекаясь на посторонние шорохи и навязчивые мысли. Сейчас я была готова на всё, чтобы ещё хоть раз увидеть улыбку мамы, услышать ее спокойный, бархатистый голос и почувствовать тепло ее ласковых прикосновений. Мне было плохо без неё. В Глэйде я пыталась не думать о ней, чтобы не доставлять боль ни себе, ни тем, кто переживает за меня. И именно поэтому перед тем, как уснуть, я долго вспоминаю то, что так хотелось забыть.

***

      Я бегу вниз по лестнице, выбегаю в коридор, заворачиваю за угол, захожу в слегла приоткрытую дверь кабинета, но остаюсь стоять на пороге, услышав голоса за стенкой. Прислушиваюсь к разговору, плотно закрыв дверь и прижав к ней ухо.        — Она многое знает. Думаю, будет лучше, если мы отправим Беатрис раньше Томаса. У неё лучшие показатели из всех, она обладает невероятными способностями, поэтому проживёт в Лабиринте месяц. Ее брат поможет в постановке задач для сосланных туда, и если всё пойдёт по плану, то они выберутся.        — Твой план великолепный, конечно, но Томас вряд-ли захочет, чтобы его сестру ссылали в Лабиринт.        — А он ничего и не вспомнит… Несколько стёртых воспоминаний о его детстве никак не повлияют на качество работы. Парень то хороший, трудолюбивый. Как и Тереза.        — То есть, Вы обрекаете Беатрис только потому, что она знает больше положенного?        — Да. Это может отразиться на репутации компании. Кто знает эту девчонку? Вдруг, она захочет устроить бунт и поднять на уши весь город?        — Хорошо. Тогда, найдите ее и приведите в Лабораторию номер 64.        — Будет сделано.       Я, оторвавшись от подслушивания, глубоко задышала, чтобы не поддаться подступающей панике. Здесь больше нельзя оставаться… Я сделала шаг назад, но тревога переросла в нечто большее, заставляя оставаться на месте. Скрип двери окончательно привёл меня в состояние паралича. Я посмотрела на вышедшего из помещения учёного, который удивлённо похлопал глазами, увидев меня.       Я отступила на пару шагов назад, а затем развернулась в противоположную от мужчины сторону, но меня тут же окликнули.        — Беатрис! Подождите, пожалуйста, — попросил учёный, даже не пытаясь остановить меня. Бирка, закреплённая на его белоснежном халате, значила имя — Гордон Э.        — Да, мистер Энтони? Что-то случилось? — как бы невзначай поинтересовалась я.        — Знаете, в 64 Лаборатории сейчас проходит эксперимент с выявлением иммунитета у девочки по имени… — мужчина посмотрел в свой блокнот, лежащий в руке, — Джесика Дэвис.        — Эксперимент? Опять? Помнится мне, у неё брали кровь только вчера, — я прекрасно понимала, что это лишь способ заманить меня в Лабораторию, чтобы позже усыпить и отправить в Лабиринт, который я так тщательно помогала конструировать. Только теперь до меня дошло, что это было зря.        — Результаты анализов уже пришли, мисс. Поэтому проводится тест на её показатели. Ну, знаете, как и для всех остальных. Вы должны присутствовать.        — Хорошо… — протянула я, помедлив перед тем, как пойти за учёным.       Как только он ускорил шаг, я приостановилась и обернулась: никого нет, значит можно скрыться с его глаз.       Я, убедившись, что взор мужчины устремлён вперёд, попятились назад, стараясь не издавать лишних звуков. Как хорошо, что в последнее время я стала носить кеды вместо туфлей на каблуках, которые в конкретном случае помешали бы убраться отсюда без проблем.       Я ускорилась, а вскоре и вовсе перешла на бег. Оказавшись в конце длинного коридора и пробежав незамеченной тем доктором наук, я боковым зрением уловила едва заметное движение, после почувствовала обхват за локоть, а затем и вовсе оказалась в смежном коридоре, который вёл к лестнице на другой этаж. Чужая рука развернула меня к себе, и я посмотрела на ухмыльнувшегося Дженсона.        — Куда-то торопитесь? — спросил он, крепче сжимая мою руку, пока я брыкалась в попытках освободиться.        — Вы… Врали мне! — оскалилась я.        — Ну-ну, тише. Это лишь способ достижения цели, — я ощутила, как тело стало тяжёлым и в один момент рухнула в руки Дженсона, который удачно подхватил меня.        — Мерзкий лжец… — это было последним, что я успела прошептать ему осипшим голосом перед тем, как глаза захватила серая пелена, а сознание провалилось в темноту. Грязный мерзавец! Что он мне вколол?

***

      Я проснулась от застрявшего в пересохшем горле крика. Распахнув глаза, я села, облокотившись спиной о стену, и стала переводить дыхание, временами громко вдыхая и выдыхая.       Это совершенно не то, что я хотела…       Я оглядела комнату. Ребята мирно спали, рассыпавшись в совершенно разных уголках помещения.        — Кошмары мучают? — из темноты раздался приятный голос Ньюта.        — Да так, пустяки, — отмахнулась я, как только увидела нарисовавшуюся рядом со мной фигуру.        — Расскажешь? — спросил парень, садясь рядом. Между нами оставалось пол метра.        — А что рассказывать? Просто дурные воспоминания из прошлого.        — Знаешь, иногда, если поделиться тяжёлыми мыслями, становится легче, — спустя недолгую паузу, обратился ко мне Ньют, вытягивая из задумчивого состояния.        — А-а… Ты почему не спишь? — решив проигнорировать данное высказывание, спросила я.        — Услышал, как ты тяжело дышишь, подумал, вдруг что произошло, — объяснил блондин.        — Ясно. Ну, что ж, со мной всё в порядке, можешь ложиться обратно.        — И оставить тебя грустить? Нет, спасибо, — на его лице появилась улыбка.        — Ты чего? — я уставилась на него точно так же, как и он на меня. Теперь мы как будто играем в гляделки.        — Да, я вот думаю, что Вы с Томасом слишком отличаетесь. Нет, конечно, головы у Вас обоих всегда загружены какой-нибудь ерундой, но в целом, Вы абсолютно разные. Ты уверена в вашем родстве?        — Да! Что за вопрос? Я помню нашу мать, наше общее дество и наш дом. Как, позволь спросить, мы можем быть не родственниками? — я возмутилась.        — Не знаю. Просто Вы разные. Никогда бы не подумал, что Вы брат и сестра, — Ньют пожал плечами. Ла-адно, спокойно, каждый имеет право на собственное мнение… — Как твоя нога?        — Держится. А твоя? — маленький подкол вызвал у парня смешок.        — Не хочешь прогуляться? — я поражённо покосилась на Ньюта. Он ведь никогда не предлагал таких безумных идей. Присутствует ли тут подвох?        — Пойти гулять ночью, когда все спят, и не имея понятия, безопасно ли снаружи? Хм… — я сделала задумчивое выражение лица, — Звучит неплохо. Идём!       Вставая с пола, я накинула на плечи свою куртку, взяла лежащий на деревянной балке рядом с моим местом пистолет и положила его в кобуру.       Прогулка на ночь, чтобы лучше уснуть. Чёрт, Ньют, ты просто гений!       Мы вышли из здания и пошли по прямой, не петляющей дороге, чтобы не заблудиться в незнакомом городе. По первому впечатлению можно сказать, что здесь очень тихо. На улицах не было ни одного человека. Это странно, ведь днём, пока мы ходили в поисках временного жилища, тут были толпы шизов, которых мы удачно обходили стороной.        — А тут… Классно, — сказала я внезапно, глядя на нависшую в небе, над нами луну, которая хоть немного, но всё же освещала путь.        — Ты так думаешь?        — После всех этих жутких приключений здорово, что нашлось хоть одно спокойное место, — ответила я, вглядываясь в ночные полуразрушенные дома.        — Всё-таки не хочешь рассказать, что тебе снилось? — вдруг перевёл на меня взгляд Ньют, словно пытаясь найти ответ.        — Яя бы с удовольствием, но… Поверь, тебе лучше об этом не знать, — я опустила глаза, надеясь, что допроса не будет.        — То есть, так и продолжишь держать всё в себе?        — Именно. Слушай, меньше будешь спрашивать — меньше вранья услышишь.        — А ты, значит, собралась мне врать?        — Я не хочу этого делать, но если ты продолжишь говорить на эту тему, то мне придётся, — я ускорила шаг, желая поскорее закончить.        — Трис. Что с тобой происходит? — спросил Ньют, останавливая меня за запястье, отчего я поморщилась — после того, как меня схватил шиз, осталось покраснение, которое изредка щипало. Заметив моё резкое изменение в лице, парень осмотрел руку, — Прости… — я одёрнула ее, слегка отстранившись, — Ты что-то скрываешь.       Это был не вопрос…        — Ничего я не скрываю. Ты хоть понимаешь, какого мне сейчас? Я стала хромать на одну ногу и вряд-ли когда-то поправлюсь, мой брат неизвестно где с какой-то девицей, а мы пытаемся найти возможно несуществующее убежище от психов, которые хотят убить нас! В дополнение, за нами охотится компания, готовая подвергнуть смерти сотни подростков, и всё ради лекарства от Вспышки, которое они ищут уже просто жесть как долго, — я с силой выдохнула, чувствуя, как внутри закипает гнев. Сейчас мне больше всего хотелось ударить кулаком о стену, чтобы хоть как-то унять злость.       Не говоря больше ни слова, Ньют одним порывистым шагом приблизился ко мне, заглядывая в глаза. Он осторожно отодвинул прядь моих волос, заставляя сердце забиться чаще. Во взгляде мелькнула нехарактерная для него, всегда такого серьёзного и непреклонного, нежность, и, не удержавшись, я первая потянулась к его губам. По телу пробежала дрожь… Мысли в голове плавно улетучились, заставляя забыться в этом безмятежном поцелуе. Наверное, мы бы никогда не отстранились друг от друга, если бы не нехватка кислорода в лёгких.        — Полегчало? — улыбнулся парень, ставя меня в неловкое положение.        — Кажется…       Я просто посмотрела в его карие глаза, легко улыбаясь уголками губ. Вдали что-то привлекло моё внимание, отчего я повернулась на раздавшийся звук.        — Слышал? — я насторожилась, вглядываясь в непроглядную тьму. При освещении одной лишь луны, дальше двух метров ничего не разглядишь. Я прошлась вперёд.        — Может, лучше пойти назад? — посоветовал блондин, беря меня за руку.        — Подожди…       Я отпустила тёплые пальцы парня и пошла дальше. Впереди слышались крики и… Музыка? Что за…       Не сбавляя шага, я направлялась к источнику шума. Перейти на бег не получалось — правое колено неприятно заныло — что вышло в пользу Ньюта. Теперь он не отставал от меня, держась рядом.       С каждыми шагом звуки увеличивались в громкости. Музыка — жёсткая, быстрая, с мощными басами и визжащими гитарами. К общей какофонии примешивались смех и нестройное пение. Мне стало очень не по себе от такого веселья. Мы остановились у здания, откуда исходил грохот. Стены были из колотых кирпичей. Тут же спускались под землю, к старой деревянной двери, четыре ступеньки. Над дверью имелось крохотное прямоугольное окошко: сверху, словно последний зуб, торчал единственный осколок стекла.        — Уходим отсюда, — сказал Ньют.        — Думаешь? — ответила я из-за плеча.        — Да пошли же, — он потянул меня за собой.       Как только мы собрались назад, я застыла на месте. Всего в нескольких футах от нас стояли двое: мужчина и женщина. Они подошли незаметно. Грязные лохмотья, спутанные волосы, чумазые лица… правда, на теле нет ран, и в глазах еще теплится искра разума. Это психи, только ещё не перешедшие Черту.        — Эй вы, — позвала женщина. Ее длинные рыжие волосы собраны в хвост, рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, — Идёмте с нами, потусим.       Уловив в ее голосе подозрительный оттенок, я забеспокоилась. Да и Ньют, скорее всего, тоже. Дамочка не пыталась быть милой.        — Нет, спасибо, — отрезала я, — Мы тут просто…        — Друзей ищем, — вмешался Ньют.        — Да-а, мы тут новенькие. Осваиваемся, — протянула я, рассматривая людей.        — Добро пожаловать в Шизоленд! — произнёс низкорослый, приятной наружности, блондин, стриженный под «ёжик», — Не бойтесь. Там, внизу, — он кивнул в сторону двери с окошком, — спятили максимум наполовину.        — Заманчивое предложение, но нам пора. Друзей надо искать. Может, вернемся ещё.        — Вы дети. Пора вам научиться жизни. Познать радость. Официально приглашаем вас на праздник, — не унимался мужчина.        — Ещё раз спасибо, но мы вынуждены отказаться, — ответила я.        — Вы не поняли. От нашего приглашения не отказываются, — отчеканил он, доставая из кармана длиннополой куртки нож. Я отошла от направленного в моё горло оружия на два шага, — Ну, так что скажете?        — Мы поняли. Идём с вами. Ведите.       Когда оба шиза отвернулись, я незаметно положила в руку Ньюта свой пистолет, шепча ему на ухо:        — Беги. Вдруг Томас и Бренда здесь.        — Я не оставлю тебя, — запротестовал парень.        — Нет времени на споры, — прошипела я, чуть ли не оскалившись, ведь его упрямство со временем надоедало, — Просто уходи, пока они не видят.       Наконец, перестав спорить, Ньют тихо отступил, а затем спрятался за стеной здания. Бежать именно сейчас, у всех на виду — было крайне плохой затеей, потому он незаметно скрылся из виду.        — Никто вас пальцем не тронет, — пообещал Блондин, не оборачиваясь, — Если, конечно, будете вести себя как следует. Не как тряпки. К концу праздника сами к нам попроситесь. Гарантирую.       Обернувшись, он не застал Ньюта, который всё это время вёл себя тихо.        — Где он? — обратился он ко мне.        — Отошёл. Скоро вернётся, — слишком быстро отреагировав, ответила я.        — Проходи, — фальшиво улыбнувшись, пригласила женщина, никак не реагируя на исчезновение Ньюта.       Зайдя внутрь, я поразилась. Музыка ревела, басы сотрясали стены. Люди вокруг дергались в танце, клинки света пронзали воздух. Тела шизов влажно блестели от пота, и жар, исходивший от них, неприятно разогревал комнату.       Пройдя до середины зала, я хотела было уже развернуться, но рядом со мной оказался Длинноволосый мужчина. В руке он нёс кружку, из которой выплёскивалась буроватая жидкость.        — Пей! До дна! — он резво протянул мне напиток, настойчиво глядя за моими действиями. Я не шевелилась, — Не прилично отказываться от угощения, — добавил он, разглядев сомнение на моём лице. Голос его прозвучал грубее.       Отбросив все мысли, я схватила кружку и залпом осушила ее. Коричневая бурда огненным потоком полилась по пищеводу, и меня скрутило от кашля.       В толпе я заметила знакомые силуэты. Неужели, всё-таки?.. Я ринулась навстречу танцующим Томасу и Бренде, которые оживлённо беседовали.        — Что нам дали? — услышала я голос брата, пробираясь сквозь столпотворение психов.        — Какую-то гадость, — заплетающимся языком ответила Бренда, — Ещё и подмешали что-то…        — Томми! — я наконец настигла их.        — Трис! Ты как тут…       Не дав договорить, я кинулась на парня с объятиями. Комната вдруг начала вертеться, гораздо быстрее, чем кружились в танце пары. Лица смеющихся людей вытягивались, рты превращались в черные дыры. Музыка замедлилась, звук и голос певца стали глубже и гуще.        — Вы… Тоже это чувствуете? — спросила я, ощущая странный прилив удовольствия, но разум незаметно стал гаснуть. Я отошла от ребят на шаг, схватившись за гудящую голову. Мир уже почти полностью потонул во тьме.       Последнее, что я услышала, это голос Тома:        — Ты не… Ты не она. И никогда ею не станешь.       И снова эта темнота, которая уже не пугала. В темноте и тишине, как известно, минуты растягиваются по крайней мере вдвое, поэтому я смогу хоть немного поспать, и, возможно, даже высплюсь.